Чтение онлайн

Адмирал обоснованно предположил, что построение союзного флота будет линейное, ведь в то время именно такое построение считалось наиболее эффективным; к тому же именно такой строй казался логичным для флота, собиравшегося преградить англичанам путь в Северное море. Первым делом им предстояло дождаться попутного ветра. Англичане выбирали время и место атаки; и, не видя смысла пролезать в узкий и хорошо защищённый плавучими батареями Эстерсунн, двумя колонами, двигаясь курсом север-север-запад, втягиваясь в пролив Большой Бельт, где перед ними открывалась союзная эскадра, шедшая почти строго на север. Противники сходились под острым углом примерно в 30 градусов, но, поравнявшись с русской линией, которая растянулась больше чем на две мили, Коллингвуд и Сомерайз по команде Паркера развернулися на 90 градусов и атаковали линию русских кораблей двумя расходящимися ударами. Коллингвуд решительно атаковал западным курсом авангард противника, состоявший в основном из русских кораблей, колонна Паркера нацелилась в направлении северо-запад, по русскому центру (кордебаталии), а колонна Сомерайза готовилась прорезать арьергард, состоявший из шведов и датчан. Между 10 и 11 часами Коллингвуд — его колонна находилась северней — сигнализировал Паркеру: «Имею намерение отрезать авангард противника, чтобы предотвратить отступление вражеского флота в Копенгаген». Около 11 часов Коллингвуд отдал приказ не открывать огонь, пока враг не окажется в самом уязвимом положении — то есть его колонна должна была обстрелять русских непосредственно во время прорезания их линии. Флагман Коллингвуда — быстроходный корабль новой постройки «Сент-Джордж» — на всех парусах приближался к русской линии, и при этом намного обогнал следующие за ним корабли.

В этом бою англичане должны были применить тактику создания местного преимущества. Они собирались сражаться не корабль против корабля, как это принято у благородных людей, а, пользуясь лучшей маневренностью своих сил, нападать на каждый вражеский корабль вдвоем или даже втроем и, уничтожив или повредив до полной его неспособности продолжать сражение, переходить к следующему. Использование новой тактики и лучшая подготовка английских артиллеристов, решимость кэптенов вести бой на самой близкой дистанции, где залпы карронад англичан были бы особенно разрушительны — всё это, несомненно, должно было предрешить исход сражения!

Адмирал Паркер с гордостью наблюдал, как колонна Коллингвуда дерзко прорывается вперёд, в приметный разрыв между двумя русскими кораблями.

«Сейчас они разрежут их линию пополам, и корабли русского центра столпятся, как бараны перед загоном. А Коллингвуд тем временем зайдёт с другой стороны и разнесёт их, поражая небоевые борта… Но как же смел это парень! А вот Сомерайз медлит»

— Нам надо подбодрить их! — решил адмирал. — Прикажите поднять сигнал: «Британия ожидает, что каждый исполнит свой долг»!

Разноцветные флаги степенно поползли на реи. Заметив сигнал Паркера, Коллингвуд, однако, совершенно не впечатлился, лишь сухо пробурчав:

— Я бы предпочёл, чтобы адмирал Паркер прекратил посылать такого рода сигналы. Мы все знаем, что мы должны делать!

А вице-адмирал Сомерайз высказался энергично, но совершенно непечатно.

Тем временем, линия русских корабле становилась всё ближе. С них вёлся довольно быстрый огонь, но, как ни удивительно — никто из них не стрелял головной корабль Коллингвуда!

— Сэр, русские обстреливают нашу колонну, но не трогают нас самих! — в изумлении воскликнул кэптен Харди.

— Вы хотите подать на них официальную жалобу? — приподняв бровь, ехидно спросил его контр-адмирал.

— Нет… нет, сэр! Просто это кажется мне странным сэр! — сконфуженно промолвил кэптен.

— Просто возблагодарите господа, что эти ядра летят не в нас, — назидательно произнёс Коллингвуд, — и проверьте, всё ли готово для «собачьей свалки!»

— Есть, сэр! — промолвил кэптен, удаляясь. «Ну и задница» — невольно подумал Харди, «такой самовлюблённый тип этот Катберт Коллингвуд!» Однако, несмотря на недовольство, кэптен всё же счёл за лучшее проверить, всё ли готово для боя — осмотрительность никогда не бывает лишней!

Но сомнения были напрасны — офицеры и команда отлично знали своё дело. Пушки и карронады были заряжены для производства близкого залпа: какие-то — двумя, а некоторые — и тремя ядрами; команды марсовых, баковых и шкотовых матросов находились на своих местах, чтобы после разрезания вражеской линии сразу же повернуть на параллельный курс, взяв противника в «два огня».

Но когда Сент-Джордж сблизился с русской линией, была замечена ещё одна странность:

— Посмотрите-ка! У русских за линией линейных кораблей стоят какие-то ещё суда! — в удивлении воскликнул кэптен Харди, сквозь пороховой дым всматриваясь во вражеское построение.

И действительно, за парусами русских линейных кораблей виднелись сильно наклонённые назад мачты… торговых клиперов. Даже не фрегатов — клиперов! Увидев это более чем странное зрелище, кэптен счёл за нужное доложить об увиденном контр-адмиралу.

— Да, действительно, это их «клиперы», — удивлённо произнёс Коллингвуд. — Удивительно, они же не могут нести сколь-нибудь мощных орудий из-за недостаточной ширины корпуса! Да и обшивка у них слишком слаба, чтобы противостоять даже артиллерии брига! Впрочем, нам это не важно: мы уничтожим и их, и линейные корабли, и всех остальных! Нам бы только подойти к ним поближе и вцепиться в них, как бульдог в быка!

Тем временем к Харди подбежал взволнованный мичман.

— Впередсмотрящий доложил, что мы плывём на какую-то шлюпку, буксируемую последним кораблём русского авангарда, сэр!

Харди и Коллингвуд, услышав это и глядя на бледного юного джентльмена, обменялись ироничными взглядами.

— Ну что же, мы сметём её, будто бы и не заметив. Расслабься, Том! — понимающе улыбнулся кэптен и, потрепав парня по плечу, отправил его на место.

— Все волнуются. Перед боем всегда так! — извиняющимся тоном пояснил он Коллингвуду.

— Я прекрасно понимаю, Уильям! — ответил контр-амирал, невольно вспоминая свои первые бои. Да, к этому не привыкнуть!

Наконец, «Сент-Джордж» врезался в русское построение, и по нему открыли огонь сразу два линейных корабля и один фрегат. Комендоры английского флагмана, стиснув зубы, ожидали, когда уже наступит их черёд послать звенящую смерть во вражеский борт. И никто не обращал никакого внимания на странный баркас, волочившийся за кормой предыдущего русского корабля….

— Ну что господа, шампанское отупорено… Извольте начинать вечеринку! — воскликнул Катберт Коллингвуд, когда его корабль поравнялся с русской линией. Сейчас прогремят залпы крупнокалиберных карронад, и чудовищные анфиладные залпы сметут русских канониров и матросов, раздробят лафеты орудий, подняв в воздух тучи гибельных осколков, древесных щепок и человеческих останков…

— Канониры, открыть… — прокричал констапель «Сент-Джорджа», но закончить он не успел.

Последние слова его потонули в грохоте чудовищного взрыва!

Корпус корабля содрогнулся так, что люди Коллингвуда все как подкошенные попадали на палубу. Прямо перед носом у «Сент-Джорджа» вырос гигантский грязно-белый столб воды, в котором просвечивали обломки; в небо взметнулись детали корпуса, доски, части корабельного каркаса; один из плехтов* вознёсся на добрых две сотни ярдов ввысь и рухнул у самого борта «Нептуна», третьего корабля в колонне Коллингвуда. Марсовые матросы как горох посыпались в воду; один бедняга грохнулся в абордажную сеть в паре шагов от контр-адмирала и в ужасе заметался, не в силах освободиться. Лишь через некоторое время он смог достать карманный нож и разрезав сети, выпасть на палубу… чтобы чуть позже умереть в ледяных водах Балтики.

Несколько секунд корабль, казалось вздыбился над волнами, а затем тяжело ухнул носом вниз. Раздался скрип и треск ломающегося дерева — в гигантский, в тридцать футов диаметром, пролом в носовой обшивке хлынула балтийская вода.

— Спасайся, кто может! — в отчаянии прокричал Харди. Борьба за живучесть была бы безрассудством: набравший ход «Сент-Джордж» буквально заглатывал в себя десятки тонн солёной воды, под давлением поступавшей теперь в его трюм. Корабль сильно зарылся носом и с каждым мгновением погружался всё сильнее; и наконец, он просто встал вертикально, задрав корму и обнажив сверкавшее медью днище.