Чтение онлайн

Кэрол побледнела от ярости.

— Заткнись! Не трогай Тимми, слышишь! На себя посмотри, это ты урод, пусть не снаружи, но зато внутри! А с Тимми все в порядке, он нравится женщинам, нравится мне! И мне нравятся его шрамы, понял?

— Да ну? Что-то не верится. Когда трахалась с ним, глаза закрывала? Или ему морду прикрывала, чтобы не видно было красоту его? Кому из вас приходилось надевать мешок на голову, как Кейт тогда мне в подвале надела? Или вы по очереди его надевали?

Он рассмеялся. Бледное лицо Кэрол начало медленно наливаться кровью, глаза горели, с ненавистью испепеляя его взглядом.

— Ага, злишься! Значит, угадал! — он ткнул в нее пальцем и расхохотался.

Кэрол с силой ударила его в грудь руками, толкнув.

— А что, нормального любовника слабо было найти? Или никто не захотел? Потому и спуталась с тем, кто сам никому не нужен? И слепили себе из говна любовь! А что, если подумать, вполне подходящая парочка! Шлюшка из дешевого борделя и подзаборник с обезображенной мордой.

Кэрол застыла, смотря на него неподвижным взглядом.

— Теперь до меня дошло, почему меня постоянно спрашивают, как я мог на тебе жениться. И вправду — как я мог? На тебе?! На мрази, вылезшей из грязного притона, на которую люди плевали с отвращением, отворачивались, как от мусора, потому что даже от одного взгляда на нее уже появлялось ощущение, что запачкался. Мать и вправду умывала тебя в унитазе? Фу! — Джек с омерзением передернул плечами. — Если бы узнал об этом до того, как прикоснулся к тебе в первый раз, никогда бы этого не сделал! А ведь тот шофер, которого ты обслужила, был не единственный, признавайся! Были и другие, правда? Ты успела побывать настоящей проституткой, прежде чем Рэй тебя забрал! Что ты со мной сделала, дрянь? Где были мои глаза, моя голова? Я же знал, что ты все равно станешь такой же, как твоя мать! Шлюха, маньячка чертова, психопатка, убийца! Нет, чтобы быть благодарной, что я тебя взял, из говна вытащил, так нет же, свинья она и есть свинья, все равно обратно в грязь полезет. И все, что рядом выпачкает!

— Из говна меня вытащили Рэй и Куртни, а не ты, — тихо возразила Кэрол. И это было единственное, чему она возразила. На все остальное, что он сказал, она ничего не ответила, только опустила глаза, чтобы он не увидел ничего из того, что в них сейчас могло отразиться. А он внимательно наблюдал за ее реакцией, хорошо понимая, что значат его слова и что они сейчас с ней делают. Но она стойко это выносила, не подавая никакого вида, что его слова причиняют ей какую-либо боль. Притворялась, что ей все равно. Только Джек все равно знал, что это не так. Знал, что чем молчаливее была ее реакция, тем сильнее была ее боль. Все свои силы она собирала на то, чтобы выстоять, выдержать удар и скрыть свою боль, на то, чтобы немедленно дать сдачу сил у нее в такие моменты не оставалось. И, надо отдать ей должное, сносить удары она умела, даже не покачнувшись. Самообладание ее в такие моменты было поразительным. Джека это раздражало. Почему она не кинется на него с кулаками, как любила делать в последнее время, почему не спорит и не кричит, не оскорбляет и не бьет в ответ? Почему не молчала, когда он говорил о Тимми, защищала, не позволяя оскорблять? Почему умолкла, когда он прошелся по ней, не пытается что-то сказать в ответ, защититься? На самом деле Джек никогда так не думал, как сказал, он просто не смог преодолеть желание сделать ей больно, унизить, оскорбить. Ему хотелось ее растоптать, размазать, уничтожить, он не мог справиться со страшной ревностью, которая его одолевала, испытывал непреодолимую потребность выплеснуть все это из себя. Ему хотелось ее убить. Его приводило в ярость то, как остро он на это реагирует, бесила собственная боль и то, что не может ее преодолеть. Не может наплевать на эту сучку, перешагнуть через нее и ее предательство, пойти и найти себе другую женщину и забыть о неверной жене в ее объятиях. А ее вышвырнуть вон из своего дома, из своей жизни. Он злился, что, несмотря ни на что, продолжает ее любить, и собственные страдания были ему противны, отвратительны… и сам он себе был отвратителен из-за того, что был таким слабаком. Он всегда считал отца жалким из-за того, что тот так и не забыл мать и не смог построить отношения с другой женщиной. А теперь досадовал на то, что и сам оказался таким же. Да, ему могли нравиться другие женщины, но ни одну из них он не хотел видеть рядом с собой постоянно, впустить в свой дом, сделать частью своей жизни. Всегда он держал женщин на расстоянии, на уровне постели, не пуская дальше, так было до встречи с Кэрол и после. Она стала исключением, почему именно она, Джек не знал. И он не мог вырвать эту любовь из своего сердца, как бы не старался, ни до женитьбы, ни после того, как она якобы погибла. И даже сейчас. Но сейчас в нем смешались два чувства, любовь и ненависть к ней, и эти чувства сводили его с ума, сжигая всего изнутри, и он метался между ними, пытаясь подавить любовь и отдавая предпочтение ненависти, надеясь с ее помощью избавиться от этой проклятой любви. Но у него не получалось. Интересно, после смерти матери отец освободился от своей привязанности к ней? Если умрет Кэрол, станет ли ему легче, избавится ли он от этой любви, сможет ли жить нормально? Если умрет по-настоящему, конечно, так, чтобы он был в этом уверен. Джек задавался этим вопросом, размышляя над тем, как избавиться от этой зависимости. От этой женщины, будь она проклята. Он знал, что будет больно, если она умрет, но может потом он успокоится и освободится? Но какие-либо решения он пока откладывал на потом, потому что сейчас не был к этому готов. Проблема была в том, что ему вовсе не хотелось от нее избавляться. Он боялся тех чувств, которые испытывал, когда ее не было рядом — тоски, одиночества и пустоты внутри, которую ничем не мог заполнить. И никем. С ее возвращением его жизнь снова стала полной, словно вернулась ее неотъемлемая часть. Его переполняли эмоции и чувства, все в нем бурлило и кипело, и какими бы ни были эти чувства, это было лучше, чем пустота. Что, если с ее смертью снова появится эта пустота, что, если она в нем так и останется навсегда? Он одиночка и однолюб, папаша наградил его этими качествами, и ничего с ними нельзя было поделать. Отец не смог, вряд ли сможет он. Отец не был слабым. А если просто жениться, даже без любви? Нет. Терпеть подле себя постоянно женщину, на которую ему будет наплевать и которая скорее всего его будет раздражать — он не выдержит, все равно от нее избавится. Да и зачем тогда жениться, зачем жить с женщиной, если этого не хочется? Была только одна женщина, в которой он нуждался. И подавить свое влечение к ней, и физическое, и душевное, он не мог. Когда он подумал, что она его разлюбила, для него это было страшным ударом. Даже страшнее, чем когда ему сообщили, что она погибла. Единственное, что было сильнее — это весть о гибели сына. Он был в замешательстве и не мог в это поверить. И по ней он понять не мог, так ли это на самом деле. Она научилась скрывать свои чувства. Но теперь понял, что ничего она не разлюбила. Да, ей нравился этот мальчишка, он это видел, но ее любовь никуда не делась. Она всего лишь отказывалась ее признавать и пыталась скрыть. Когда он это понял, ему сразу полегчало. Мир вокруг него посветлел. Она не может избавиться от своей любви, как и он. Не хочет его любить, но не может избавиться от своих чувств. А раз она его любит, значит, и власть свою над ней он не потерял. А раз так, то он может ее сломить, снова подчинить, подавив ее упрямство. А все ее равнодушие, неприязнь, нежелание быть с ним, все ее сопротивления, в том числе и в постели — все фальшь, представление, которое она перед ним разыгрывает. А раз она продолжала его любить, значит, он мог заставить ее и страдать. Он не знал, есть ли свете такие страдания, которые могли бы в его глазах искупить ее вину в измене, и сможет ли он сам через это переступить и жить с ней дальше. Сейчас он хотел одного — наказать и подавить. А дальше видно будет, что с ней делать. С ними и их жизнью.

После того, как он высказался о ней, своей женитьбе, ее прошлом, она еще больше замкнулась от него. Но пока он об этом не жалел. Ему хотелось делать ей больно. Хотелось обидеть, унизить. Потому что сам ощущал себя обиженным и униженным. И потому что не мог справиться со своей ревностью.

Визит Свон и то, как Кэрол отреагировала на этот визит, заинтересовало его. Он знал Дебору, она много лет работала в компании Куртни, была раньше ее первым заместителем, да и теперь занимала ту же должность при новом руководителе. Джек знал, что она по уши влюблена в Рэя, и тот вертит ей как хочет, что удивляло Джека — Свон не относилась к тем, кем можно помыкать, к тому же она была мужененавистницей и феминисткой. Оставалось только поражаться таланту Рэя превращать всех женщин, без исключения, в своих марионеток. Джек всегда недоумевал, как такая женщина, как Куртни, могла терпеть его и его выходки, даже то, что он домогался Кэрол. За что и почему даже такие сильные и умные женщины, как Куртни и Свон, его так любили? Даже умирая, Куртни думала только о нем, даже подарила ему, Джеку свое прощение, обменяв его на обещание не трогать Рэя, спокойно так говорила, что отдает свою жизнь вместо него. И Джек знал, что если бы у нее и вправду был выбор, она бы так и сделала. Кэрол была единственной, кто перед ним устоял, и то только из-за Куртни.

Что же могло привести к ней Свон и разозлить Кэрол? Их ничего не связывало, кроме работы, но это было давно, когда Кэрол еще работала у Куртни. Так считал Джек. И теперь он понял, что, видимо, что-то упустил. И что-то ему подсказывало, что без Рэя тут не обошлось. И он был намерен все выяснить. Слишком много загадок стало окружать его жену, и ему это категорично не нравилось. Он привык знать о ней все.

Когда он вышел из душа, ее в комнате не оказалось. Он вышел на балкон и, прикурив, подошел к ней. И улыбнулся, почувствовав, как сразу она напряглась. Он знал, что она его боится, хоть и скрывала это, и вполне успешно, надо заметить, ничем не выдавая своего страха. Облокотившись о перила, он некоторое время молчал, любуясь закатом.

— Что хотела Свон? — спокойно и даже вполне дружелюбно поинтересовался он, не отрывая взгляда от океана. Кэрол промолчала, даже не взглянув в его сторону. Другого он не ожидал. Вытянуть из нее хоть слово было теперь трудно, особенно после того, что он ей наговорил.

— Ладно, — он пожал плечами. — Сам узнаю.

— Хотела, чтобы я уговорила Рэя на ней жениться, — тихо проговорила Кэрол.

Джек устремил на нее удивленный взгляд.

— Ты серьезно?

Кэрол усмехнулась.

— А еще спрашивала, что мне известно о его детях, знаю ли я от кого они.

— А ты знаешь? Он тебе рассказывал?

— Говорит, что сам не знает. Но думаю, что знает, просто мне говорить не хочет. Он же у нас святая невинность, никогда жене не изменял и после ее смерти был безутешен, горевал, а не путался с другими женщинами.

Джек рассмеялся. Затянувшись, он медленно выпустил дым из легких, разглядывая Кэрол внимательным взглядом.

— Наверное, слишком бурно радовался твоему воскрешению, что Свон так вдруг всполошилась. Хотя вряд ли, он ведь знал.

Кэрол на эти слова никак не отреагировала. Джек на этом заострять внимание сейчас не стал.

— Так и что тебя так взбесило?

— Ее наглость.

— Что-то ты стала слишком вспыльчивая.

Кэрол пожала плечом.

— Терпения не осталось.

— Я заметил. Но так нельзя, Кэрол. Нельзя бросаться на людей каждый раз, когда тебе что-то не понравилось. Свон может написать заявление о нападении.

— Пусть пишет, что хочет. Мне все равно. А тебе только на руку, легче будет отправить в психушку.

— Ну… с этим можно и повременить. Успеется.

— Повременить? Почему? Разве тебе не хочется от меня избавиться?

— Вовсе нет. С чего ты вообще взяла, что я хочу от тебя избавиться?

— А разве нет?

— Нет. Я соскучился, — выкинув окурок, он обвил рукой ее талию, привлекая к себе, а другой погладил ягодицу. Кэрол хотела отстраниться, но он не позволил.

— Долго еще планируешь со мной драться? Какой смысл, если я все равно сильнее? И я знаю, что ты сама этого хочешь. Так к чему все это? Хватит притворяться, я все равно все вижу и знаю. Поломалась и хватит. Давай займемся нормальным сексом, без наручников и синяков, — пальцем он приподнял ее подбородок. — Поцелуй меня.

Но Кэрол отвернулась и снова попыталась вырваться. Зло поджав губы, Джек присел и, обхватив ее за бедра, оторвал от пола и понес в спальню.

Сердце Дженни радостно и взволнованно билось в груди, когда самолет шел на посадку. Жадно она всматривалась в иллюминатор, не испытывая никакого страха. Наоборот, ее переполнял восторг.

Сменив зимнюю куртку и сапоги на стильную ветровку и изящные ботильоны, в узких джинсах и модной рубашке на широком поясе, Дженни никогда еще не ощущала себя такой красивой и счастливой. Все страхи оставили ее. И она с готовностью открылась новой жизни, которая ее ждала здесь, в этом городе, так далеко от ее дома. Она радовалась всему. Каждой красивой вещи, купленной для нее Кэрол. Общению с Рэем и Патриком. Тому, что парень в соседнем кресле почти все время полета не отрывал от нее глаз, повеселив этим Рэя и разозлив Патрика.

— Глаза сломаешь, чего вылупился? — на весь салон, даже не потрудившись понизить голос, набросился на него мальчик.

Парень отвернулся к окну, но не прошло и десяти минут, как Дженни снова поймала на себе его взгляд. Он ей подмигнул и улыбнулся, а она покраснела и смущенно отвернулась. Она знала, что была красивой, мальчики всегда проявляли к ней интерес, она даже дружила с некоторыми в школе… пока стало не до мальчиков, и ее жизнь превратилась в выживание, когда болезнь одолела ее, и она стала угасать. И угасла бы, если бы не Кэрол и не этот шикарный мужчина с красивыми лукавыми глазами, который теперь вез ее в красивый город, в красивый дом… в красивую жизнь. Хорошая одежда преобразила ее, Дженни долго любовалась на себя в зеркало, с удивлением разглядывая. Кэрол научит ее одеваться, краситься, укладывать волосы. Дженни очень хотелось стать такой, как она — безупречной, ухоженной, стильной, модной. Великолепной. Да, именно такой и была Кэрол в ее глазах — великолепной. У Дженни была красота, но она хотела того великолепия и блеска, что были у Кэрол. И она надеялась, что Кэрол ее научит.