Чтение онлайн

Кэрол пожала плечами, наливая ему в стакан молока. Мальчик задумчиво задержал взгляд на стакане.

— Знаешь, мам… он смелый. То, что с ним делал его друг… ведь это очень больно. А он согласился на это, и выдержал. Я видел, как ему было больно, а он терпел, — в голосе его отразилось восхищение. — Я бы так не смог. Даже папа бы не смог.

— Тиму пришлось вытерпеть много боли, вот он и научился терпеть.

— Я тоже хочу научиться терпеть.

— Для этого нужна сильная воля и самообладание, сынок. Зачем тебе это? Не собираешься же ты на живую выковыривать из своего тела пули? Есть врачи, есть обезболивающие препараты.

— В жизни всякое может случиться. Вот они же не поехали в больницу, и, наверное, у них на то были причины. Ведь никому не охота так мучиться, как пришлось этому твоему Тиму. И, знаешь, что я думаю… они молодцы. Сильные ребята. Крутые, по-настоящему, понимаешь?

Кэрол улыбнулась, не ожидая, что после всего Патрик вдруг начнет отзываться о них с таким уважением и восхищением.

— Понимаю.

— Ты видела, сколько у него шрамов? Откуда, знаешь?

— Это из-за меня. Когда мы дружили в детстве, меня обидели, а он заступился. У них была собака… я пыталась его остановить, но он не послушал. Эта собака набросилась на него. Мы думали, он погиб. Я потеряла тогда сознание, и не видела, что его спасла одна старуха. Она похитила его, увезла в другую страну.

— Значит, это собака его так порвала? Сильно. А что у него с голосом? Это из-за того, что у него шрамы на горле… тоже собака?

— Да.

— Зачем же он полез, если там была собака?

— Разозлился, что меня обидели.

— Из-за тебя… — пораженно выдохнул мальчик. — Выходит, он правда был твоим другом? Настоящим?

— Да, выходит, что настоящим. Был.

Патрик призадумался.

— Я бы никогда не пошел на такое из-за девчонки. Такие шрамы и на всю жизнь!

— Ну, он же не думал, что все так обернется. Хотя, он сказал мне, когда мы уже выросли, что если бы пришлось вернуться в тот вечер, он поступил бы так же.

— Почему? Ему нравится быть уродом?

— Ему не нравится быть трусом. И он совсем не урод.

— А жена у него есть?

— Нет.

— Это потому, что никто не хочет выходить за него. Еще бы, с таким-то лицом и таким телом! — мальчик поморщился. — И все из-за тебя, мам. А ты выросла и забыла его. Почему же ты перестала дружить с ним, когда он вернулся?

— У меня был папа… И ему бы не понравилось, что я дружу с другим мужчиной.

— Но ведь он был настоящим другом, он стал уродом из-за тебя. Ты рассказывала об этом папе? И он все равно не разрешил тебе с ним дружить? — Патрик неодобряюще покачал головой, когда Кэрол кивнула. — Нет, это неправильно. Нехорошо. Если бы со мной такое случилось из-за девчонки, а она потом от меня отвернулась, я бы сам ее изуродовал, чтобы поняла, каково это, и не ходила красавицей, когда я — уродом…

Кэрол промолчала, опустив голову и пытаясь проглотить подступивший к горлу ком. Сколько правды было в этих полных наивности словах ребенка.

— Не понимаю, почему папа запретил тебе с ним дружить, — продолжил Патрик деловито. — Ведь он не может тебе нравиться, разве папа не видел, какой он? И ничего плохого бы не было в том, если бы вы снова стали с ним дружить.

— Ты так думаешь? А если мне попытаться исправить свою ошибку и предложить ему снова быть друзьями?

— Наверное, он очень обиделся на тебя, и теперь не захочет. Но… в общем… было бы не плохо. Если он снова станет тебе таким другом, как тогда, он не станет убивать папу, чтобы тебя не обидеть и не разрушить вашу дружбу. Он будет у нас все время на виду, мы сможем его контролировать и быть уверенными в том, что он не планирует пришить папу.

— Значит, ты не против, если он станет нашим другом?

— Нет, я не против. Иметь в друзьях настоящего киллера — это круто! Представляешь, вот нужно нам будет кого-нибудь пришить, ну, например, узнает нас кто-нибудь и захочет сообщить папе, вот мы Тима и попросим, чтобы пристрелил. Будет стрелять, на кого укажем, ему-то что, все равно, куда стрелять!

Кэрол рассмеялась.

— Он научит меня стрелять, — мечтательно протянул Патрик. — Ведь он настоящий профессионал. Будет рассказывать о войне. Научит выковыривать пули и терпеть боль. Да, я хотел бы, чтобы у меня был такой друг, как он. И тебе разрешил бы с ним дружить. Но только с ним. С его другом — нет.

— Почему?

— Он мне не нравится. Он нормальный. У него нет шрамов. И он симпатичный, — мальчик нахмурился. — Он может тебе понравиться.

— А Тим, думаешь, не может?

— Ха, мам, скажешь тоже! Нет, конечно! Как он может тебе понравиться, если он весь изодран! Мы могли бы поискать для него невесту. Или, думаешь, у него нет шансов кому-нибудь понравиться, даже какой-нибудь страшилке? Никто не захочет такого парня, да?

Кэрол неопределенно пожала плечами, не смотря на него.

— А ты уверена, что они не хотят все еще нас убить, а?

— Хотели бы — уже убили.

Подумав, Патрик согласно кивнул и встал из-за стола.

— Ладно, мам, я побежал. Справишься одна? Уверена, что он и его дружок не опасны?

Кэрол кивнула. Услышав, как заплакал кто-то из близнецов, Кэрол поцеловала Патрика и поспешила в детскую. Проследив за ней взглядом, мальчик подхватил школьную сумку и, набросив на плечо, направился в противоположную выходу сторону. Остановившись у двери спальни, он заглянул внутрь. И сразу наткнулся на мрачный враждебный взгляд мужчины. Поправив сумку, мальчик решительно вошел в комнату и прикрыл дверь.

— Привет, — осторожно проговорил он, разглядывая раненного. — Как ты?

Тим ответил не сразу, не отводя от мальчика неподвижного взгляда.

— Нормально.

— Очень болит?

— А что? — в голосе мужчины не было ни намека на дружелюбие и желание разговаривать, но Патрика это ничуть не смутило. Он отважно подошел ближе, продолжая изучать его любопытным взглядом, который скользил по шрамам на груди и руках.

— А это правда, что вот это… — он указал пальцем, — из-за мамы?

— Нет, — жестко ответил Тим.

На лице мальчика появилось разочарование.

— Нет? Тогда из-за чего?

— Не твое дело.

Патрик нахмурился, рассердившись на его неприветливость.

— А мама сказала, что ты так пострадал, когда защищал ее. Она наврала?

На щеках Тима заиграли желваки.

— Ее оскорбляли, я всего лишь хотел заткнуть им рты.

— Ты же видел, что у них собака. Зачем полез? — не отставал Патрик, раздражая его все сильнее.

— Вопрос труса и слабака! Не понимаешь сам, объяснять не собираюсь. Убирайся!

— Ты не можешь выгонять меня из этой комнаты, потому что она не твоя. Чего ты такой нервный? Злишься из-за того, что я в тебя выстрелил? Я же не злюсь, что ты пытался убить моего отца и нас. Я думал, что ты пришел, чтобы убить нас, я защищал свою семью! Ты бы не так поступил?

Тим не ответил, но во взгляде его агрессии поубавилось.

— Ты, правда, не причинишь нам вреда? И друг твой тоже?

— Не причиним.

— А папе?

— И папе.

— А с чего это ты вдруг передумал? Из-за мамы? Потому что вы были друзьями?