Чтение онлайн

Адаш обречённо махнул рукой и поковылял куда-то, волоча костыль за собой.

Самое обидное: до тракта они не доехали всего ничего. По крайней мере, мародёры решили, что «долги» на месте они взыскивать не будут — до дороги рукой подать. Какой-нибудь мимо проезжающий отряд может и помешать интиму. Арха как это услышала, так едва зубами от злости не заскрипела. И чего ей стоило, вместо того, чтобы росой любоваться, проехать чуть дальше? Только сокрушаться поздно было. Теперь-то чего? Скрепи не скрипи.

Сопротивляться она даже и не пыталась. Понимала, что ничего это, кроме пары дополнительных синяков, а, может, и переломов, не даст. Послушно слезла с телеги, без споров дала себе руки связать. На ведунью вообще апатия накатила. Даже мысли вроде: «Что же делать!» — не докучали. Лишь бы всё побыстрее закончилось. А там…

Ю мужики растолкали и, помогая пинками и крепким словом, заставили граху спуститься на землю. На которую она и села, тараща перепуганные глаза и прижимая к себе попискивающий кулёк. Кажется, демонесса напрочь забыла, что она вообще-то грозная воительница. С другой стороны в такой ситуации даже мужчине-воину оставалось только глазами лупать. Против двадцати вооружённых дезертиров в одиночку с голыми руками не пойдёшь. В смысле, пойти то можно. Только далеко ли ты уйдёшь?

Телегу лихие люди решили с собой прихватить. Правильно, чего добру пропадать! Заодно и граху обратно запихнули. Всё равно самостоятельно идти Ю не могла даже под угрозой самых страшных кар.

Бандиты оказались не только злопамятными, но ещё и очень упрямыми. Лишь тот, кто протаскивал обычную крестьянскую повозку через подлесок и буреломы, может оценить всю прелесть этого занятия. Иногда Архе казалось, что через переплетение низко висящих веток, кустов, сухостоя и лошадь-то не пройдёт. Но недаром говорят, будто упорство и труд перетрут всё, что угодно. Даже отсутствие дороги. В иных местах телегу буквально на руках переносили. А через небольшой овраг здоровенный как лось малахим лошадь и вовсе на плечах перепёр. Кажется, больше всего этому удивилась коняга.

Кстати да, в лесном братстве состояли не только дезертиры из хашранской армии. Было тут и немало светлых. Видимо, пацифистский дух одинаково влиял на бойцов обеих сторон. И заставлял их перековывать мечи… Ну не на орала, а на кистени, скорее. Приметила ведунья и пару парней, которые формы явно никогда не носили. Зато наверняка неплохо умели обращаться с плугом. Что они забыли в этой развесёлой копании, оставалось только гадать.

Шёл отряд долго. Лекарка, невеликий ходок по лесным дебрям, успела сбить ноги в кровь. Да ещё и щёку себе знатно рассадила, когда упала. Почему-то идти со связанными за спиной руками оказалось значительно сложнее, чем со свободными. Хотя вроде бы верхние конечности никак в процессе ходьбы не участвуют.

Ещё очень хотелось пить и по другим надобностям. Но об этом Арха даже не заикалась, хорошо представляя, какую альтернативу ей предложат. И писк младенца становился всё громче. Ребёнок есть хотел. Но Ю ещё не была морально готова обнажаться. Так что, терпели все.

Странно, но бандиты тоже терпели. Хотя ведунья с минуты на минуту ждала требования заткнуть детёныша. И того, что может за этим последовать.

Но, к счастью, до места добрались без происшествий. Правда, случилось это уже тогда, когда солнце висело высоко над макушками деревьев.

— Ну, ничего себе! — удивлённо выдохнула Арха, выйдя на край прогалины.

Но повод открыть рот и впрямь имелся. Встретить посреди леса, прямо под носом у разъездов Тёмных самую настоящую деревню никак не ожидаешь. Точнее не деревню, а селище. Всё-таки дома свои крестьяне старались ставить с умом, придерживаясь хоть какого-то плана. Здесь же времянки, шалаши и даже армейские палатки торчали как Тьма на душу положит: тут пусто, тут густо.

А вот жителей у этого странного городка было немало: бесы, светлые, люди и существа неизвестного даже им происхождения сидели, лежали, ходили между постройками, валялись у костров и в эти же костры справляли нужду, никого не стесняясь. Имелись тут и женщины, делающие вид, что занимаются хозяйственными делами. Но, кажется, они именно притворялись, да и то с ленцой и неохотой.

Такого бардака Арха нигде не видела. Пожалуй, даже в столичных трущобах грязи и мусора меньше. Да и бездельников тоже.

— Ну, чего уставилась? — подпихнул её в спину одноглазый. — Шагай давай.

— Да понять я пытаюсь: мы вам зачем? — отозвалась ведунья, послушно перебирая ногами. — У вас, я смотрю, и своих женщин хватает.

— Не хватат! — гоготнул кто-то сзади. — Мала их, всем не достаёт.

— Да разе ж это бабы? — в сердцах сплюнул предводитель их отряда. — Дрянь, дуры. Маркитантки из тех, кто поплоше, да кабацкие девки. Да уродки деревенские уж совсем без никаких шансов, — последнее слово он выговорил тщательно, упирая, почему-то, на о. — Нет-нет, да и приблудиться какая девка попригожей. Но тока она тут вмиг непригожей делается.

— Тьма! А старики-то тут у вас откуда? — перед одним из шалашей Арха споткнулась, снова едва не упав.

От удивления. Потому что рядом с плетёнкой, прямо на земле, только дерюжку подстелив, уютненько свернулся дедок. Когда телега проскрипела всего в паре ладоней от него, старикан приоткрыл один глаз под нависающей белёсой бровью. Но даже в сторону не подался.

— А ты чего думала? — ухмыльнулся одноглазый. Кстати, зубов у него тоже недоставало. — Мы ж не просто так. Сирых и обиженых привечаем. У нас тута вольница и жисть свободная. Никакой тебе муштры или тама оброка. Потому и бегут к нам селяне с хуторянами. У нас слаще.

— Старики бегут? — усомнилась ведунья, при виде парней абсолютно деревенского вида что-то такое и заподозрившая.

— Не, ну старики, канешна, не сами. Это уж наши молодцы следом родных приволакивают. Вроде как жалко одних-то, без кормильцев оставлять. А нам-то чё? Лишний рот не объест. Кады есть, что жрать — все вместе и жрём. Кады жрать нечего, так вместе и подпоясываемся.

— Ну да, полное единение и равенство, — буркнула лекарка, поморщившись.

Просто клапан входа в палатку рядом с ней откинулся в сторону. И оттуда таким духом нанесло, что ведунью чуть с ног не сшибло.

Согнувшись в три погибели, из шатра вылезла баба. Именно что баба — по-другому эту громадину назвать сложно. По сравнению с ней Ю казалась хрупкой тростиночкой. В росте, может, граха и не уступала, а вот в плечах была явно поуже.

— Ты чего тут расшумелся, Рваный? — прогудела «красавица» как в бочку.

— Да вишь ты, на дороге мы вот тута прихватили, — залебезил предводитель, подталкивая Арху вперёд. — Теперича надо у Бондаря спросить, как с ними поступить-та.

— А то ты не знаешь, как с девками поступать! — гоготнула великанша.

— Да они не простые девки. Из ставки. Из лордской.

— Ладно, ща спрошу у мужа, — посомневавшись, смилостивилась гигантша, убираясь обратно в палатку.

Арха представила мужа дамы — и ей стало плохо. Но, по крайней мере, немедленно с них долги взымать никто не собирался. А ради этого можно даже на тролля полюбоваться.

Бондарь или «местный заправляющий», как он сам представился, ведунью разочаровал. На тролля он походил только носом: большим, вислым, украшенным бугристыми шишками. А в остальном это был совершенно неприметный бес, уже успевший наесть основательное брюшко и по-женски покатые плечи. Ему лавку держать, а не по лесам с бандитами шарахаться. Супруге своей он в пупок дышал. Но та смотрела на мужа с таким обожанием и трепетом, словно он, как минимум, в себе Тьму воплощал.