При виде всего этого даже чистка специальных принадлежностей, называемых близким каждому селянину словом «утка», и устройств с не соответствующим на первый взгляд назначению, но красивым названием судно, которое по определению должно бы плыть к какому-то причалу, не вызывали у Харитины такого сильного чувства несправедливости того, что случилось и что она воочию наблюдала.
Были, конечно, и радующие события, когда, например, при снятии повязки с прооперированных глаз пожилого солдата он закричал: «Батюшки, свет!»
Удивляли бесшабашностью своих поступков молоденькие легкораненые и быстро выздоровевшие ребята, которым удавалось какими-то путями вечерком, когда уходило домой всё начальство, покинуть госпиталь – называлось это у них пикированием – и выйти за чугунную ограду бывшей школы, чтобы попытаться познакомиться с девчатами и продолжить в дальнейшем эту связь. Конечно, это категорически запрещалось, но некоторые сотрудники знали об этом и делали вид, что ничего предосудительного не замечают, понимая, что после возвращения на передовую, вполне возможно, молодым солдатам не представится случая ещё раз встретить свою добрую и желанную будущность.
Не возвращай обиду
Каждый живёт, как знает,Каждый живёт, как хочет.Кто-то всю жизнь страдает,Кто-то всю жизнь хохочет.Кто-то, не зная брода(Может быть, дно неровно),Вниз головою в водуПрыгает хладнокровно.Ну а другой под пенкойЖара не ожидает,После ж, с переоценкой,Воду всё охлаждает.В выборе поведенья —Слёзы иль клоунада,Разнятся часто мненья,Сам выбирай, что надо.Ведь нам дано ВсевышнимЖизнью распоряжаться,Помнить отнюдь не лишне,Только своею, братцы.Хочешь – будь эгоистом,Падким на все награды,На руку будь нечистым,Но обижать не надоТех, кто всё время рядомИли бывает редко.Не обожги их взглядом —Шуткой излишне едкойТем, кто с надменным видомВ сердце ужалит больно,Не возвращай обиды,Даже непроизвольно.Как нас учил Спаситель,Жизнь чтоб прожить пристойно,Ближнего полюбите,Пусть он и недостойный.Было всегда и будет:Даже твоё прощеньеГнев небес не остудит,Не отвратит отмщенья.Вдруг подведёт здоровьеИль огорошат дети,«Счастье» привалит вдовье —Лучше б не жить на свете.Коли худое делоСделал, то в покаяньеИскренне и всецелоСам осуди деянье.Людям же небезбожнымИсповедь перед БогомСтанет простым и сложнымК праведности прологом.
Купе
Посвящается искусствоведу Н. А. Рыжиковой
Нечасто я ныне в дороге.Пропало желание бытьНа чьём-то неблизком порогеИ что-то смиренно просить.Иль правду замешивать с ложью,Чтоб к цели какой-то прийти,На милость надеяться Божью,Лишь Он может к нам снизойти.А если вдруг надобно ехать,Дорога, став чёрной дырой,Проглотит и радость успеха,И оптимистичный настрой.Унизит невидимый пологИ связанный с ним этикет,Вид нар или, как там их, полокИ запахов крепкий букет.И благо, коль может случитьсяДорожно-купейный расклад,Который в сердца постучится,И в каждом откроется клад.Российского суперрадушья,Познаний большой глубины,К беде чужой неравнодушья,Которому нету цены.Тогда для душевной беседыНе нужен особый мотив,И общие радости, бедыКупейный затмят негатив.Проявится вдруг в разговоре:Сосед – отставной генерал.В опале он был и в фаворе,Но честь свою не замарал.И рядом приятная дама,К тому ж ещё искусствовед,Как жрице музейного храмаЕй виден истории светОт палехской чудо-иконы,От старых картин и скульптур.В них ясно видны ей каноныИсчезнувших древних культур.А третий, особенно бойкий,Болтливый всезнайка-простак,Являясь плодом перестройки,Уверен – у нас всё не так.Не так на Кавказе воюют,Реформы неверно идут,Художники ж просто малюют.Где цель, нас к которой ведут?Но, к счастью, не гибнет в сумбуреКораблик общения. ОнЧерез дилетантство к культуреПробьётся, взяв серость в полон.Ответ дилетанта остудит:Такой не бывает войны,В которой б невинные людиНа муки не обречены.О музах же спор бесконечен.Но в мире российский талантВ картинах-шедеврах отмечен,В коллекциях он – бриллиант.Вот так по местам всё расставитЖитейская мудрость подчасИ для размышленья оставитЖелание – в путь ещё раз.
So
So I’m old! Even I’ve a grand – daughter.During life I crossed fire and water.Being a rather experienced one,I feel myself always likewise a son.I am not simply a son of my mother,But many teachers, my friends and all others,Who had been tuning up strings of my mind.Helping to get features of certain kind.I am a son of provincial town,I was up here and soon should be down.Farmed in the 60-th I steadily show:I am a son of Nikita Khrustchov.Parents of mine were hard labour and hunger,They educated me when I was younger,Showing what was a kindness, a crime,Forming the spirit – a son of my time.
Покаяние
Ну, вот и всё! Пришёл черёдСказать, встав на колени в храме:Прости меня, честной народ,За роль в происходящей драме.Увы, восторженный юнец,Поверил я чудесной сказке,Что суть всех зол – златой телецБывает только в частной маске.С тех пор, приняв на веру то,Что требовало доказательств,Я превратил себя в ничто,Став соучастником предательств.От моего лица драконПод радостные песнопеньяТворил безнравственный закон,И совершались преступленья.Он растоптал свободу стран,Народов, целых поколений,И винтик-человек попрaнБыл с помощью его решений.А я?! Всем басням доверялИ был удобным членом свиты.Всё то, что нужно, одобрял,Хоть и далёк был от элиты.Ведь нас учили: мы должныВ едином ритме жить, трудиться,Не сметь, как ни были б важныПричины, в чём-то отличиться.Зажатый правом большинстваВ «демократичном» централизме,Я чтил глупцов, как божества,Опорой став «драконоизма».Но вот настал ответа час,Открылись жуткие творенья.И то, чем жили мы, кичась,Заслуживает осужденья.За слёзы, кровь, солёный пот,Пролитые в угоду страху,Суди нас, праведный народ.Я голову кладу на плаху.
Ностальгия
Мелькают годы чередой,Как ряд мгновений,И волос смотрится седойУж без волнений.Давно ль олимпиадный пыл,Зовя к сраженью,Естественным отбором был,Путём к сближенью.Семнадцать видов как побед,Так пораженийДавали стимул много летДля всех свершений.Весёлых шуток остротаНас закаляла,Русалок рубских красотаСпать не давала.Мы в дружбе долгие годаПрожить мечтали.Огонь – ничто! Пустяк – вода!Но трубы звали.Однако их призывный зовНе всем был сладок,Ведь ясно, что от льстивых словМораль – в упадок.А дружбы искренней, большойЕщё поищешьИ слов с открытою душой:«Держись, дружище!»
«Человек формируется сложно…»
Человек формируется сложно.Генетический код получив,Под влиянием сред всевозможныхПодбирает для жизни мотив.Повезёт – в окружении честных,Ярких, неординарных людейПоявляется сплав интересныйС положительным трендом идей.
Подснежник
Только в сугробах протаетЧуть под весенним лучом,Яркий цветок расцветает,Холод ему нипочём.В летнем шальном многоцветьеВряд ли б столь значим он был:Низенький, с мелким соцветьем.Чем же он сердце пленил?Прежде всего – силой духа,Смелостью: «Что мне мороз?!»Фоном из снежного пухаИ обнажённых берёз.Тем, что для всех цветов летаЛидером стать он сумел,Тем, что тональностью цветаС небом сравниться посмел.Но всё разумно в природе,Нет бесконечных побед.Просто же быть в хороводеОн не привык: смысла нет.Вот и уйдёт без прощанья,С видом как будто засох.Но чтоб к весне на свиданьеПервым быть! Дай ему Бог!
Три феи
Посвящается Королёвой Антонине Вуколовне – маме; Худяковой Лидии Алексеевне – заведующей кафедрой иностранных языков Ивановского энергетического института (Сверхсправедливостъ);
Олейниковой Иде Петровне – преподавателю английского языка Ивановского энергетического института (Сверхчеловечностъ); Грачёвой Нине Дмитриевне – преподавателю английского языка Ивановского энергетического института (Сверхдоброта).
Так много мы людей встречаем в жизни,Что разум наш, как радуги цвета,Сквозь времени их преломляя призму,Не всем находит в памяти места.Не помним тех, с кем встречи мимоходом,И даже тех, кто рядом долго жил,Но был безлик и вот уж тихим ходомИз памяти в безвестность укатил.Но встречи есть, в которых столько света,Что через годы может он светить,Всё озарять вокруг, как солнце летом,Чтоб верный в жизни путь определить.Я баловень судьбы! Мне жизнь с избыткомДала хороших на пути людей.Пусть не всегда я был предельно сытым,Но был в тепле от света их лучей.И первым, самым важным человекомБыла, конечно, мать. Она жила,Шагая в ногу с нашим бурным веком,И потому так много мне дала.Была в её уроках правды сила,И никогда я не смогу забыть,Как мать своею жизнью говорила:«Смотри, сынок, вот так и нужно жить!»И главный смысл из всех уроков этихЯ понял: самым строгим из судейБыть должен сам, и нет важней на светеТруда и уважения людей.Я эти принципы впитал навечно,Они всегда со мною рядом шли.Всё было в жизни у меня, конечно,Но никогда они не подвели.Из тех, кто мне помог стать человеком,Хочу назвать своих учителей,Которые, как будто чудо-реки,Меня поили свежестью идей.И были среди них те, кто своеюДушой заставил заново взглянутьНа мир вокруг. И ярче всех три феиМне осветили счастья жизни суть.Казалось, был предмет второстепенным,Зачем для нас все эти thin да thick?Но нам они открыли, что бесценнымДля человека может быть язык.И наше счастье было в том, что с нимиМы постигали сущность красоты,Не только в росте становясь большими,А в цели жизни, в уровне мечты.У них – людей – во многом сходство было.Тянули в одиночку сыновей,Предмет свой беззаветнейше любили,Учеников – как собственных детей.Но феями их звали неслучайноИ имена им дали неспроста:Сверхсправедливость – точно чрезвычайно —Сверхчеловечность и Сверхдоброта.Была Сверхсправедливость эталоном,Который нужен, чтоб определятьМоральный вес поступков и законов,Нам кодексы свои формировать.Сверхчеловечность нас заворожилаПотоком чувств с напором бурных рек.Мы на себе их испытали силу,Поняв – красив и сложен человек.Сверхдоброта была сильна искусствомЛюдей поддержки в самый трудный час.Своим безмерным, тёплым, сильным чувствомОна добрее делала и нас.И тот, кто мог, кто был готов душоюОт них принять бесценные черты,Брал данные их щедрою рукоюВсе качества кристальной чистоты.Проходят годы, вечно их движенье,Теперь уж я давно учитель самИ, как они когда-то, с увлеченьемДаю урок своим ученикам.Но помню я всегда об эстафете,Которую поручено нести,О тех, кто, как космической ракете,Дал старт мне и коррекцию в пути.Да, я несу её сейчас, как знамя!И мудрость жизни, счастья полнотаГорят на нём священными словами:Труд!Справедливость!Человечность!Доброта!
Любовь и честь
Что важно быть красивым человеком,Уверена сегодня молодёжь.Прикид, причёска, пирсинг, тень по векам —И вот уже красивей не найдёшь.Но есть другое: «Надо быть свободным!» —Кричат рубцы на спинах у рабов.Неплохо быть любимым, не безродным,Иметь друзей, нельзя жить без врагов.Случилось так, что ты большой начальник, —Не смей кого-то грубо унижать!В чести всегда в России не охальник,А кто других умеет уважать.Заложники технического века,Мы видим, как соблазнов цепь сильна.Но знать должны: основа человека —Любовь и честь в любые времена.
Карниз
За окном бурлящая дорога.Кто-то катит вверх, а кто-то – вниз.Ну а я, надеясь лишь на Бога,Встал на скользкий узенький карниз.Вверх взлететь – силёнок не хватает,Рухнуть вниз – удерживает Бог.В сторону ступить – змеёй влезаетМысль: «А может, подвести итог?»Нет, не надо никаких итогов,Человек к себе несправедлив.Судит он других излишне строгоВ самолюбования прилив.Пусть Всевышний подведёт итоги.Он всё видит, и Ему решать.Наше дело – ехать по дорогеИ свои ошибки совершать.Вот и мчим мы по дороге жизни:Вниз и вверх, а после снова вниз.Нам ли думать о какой-то тризне?Все вперёд! Ой, где ты, мой карниз?!