Чтение онлайн

Андреев встретил Резенкова в своем кабинете, тут же распорядился принести кофе, предложил хорошую сигарету. Сергей закурил, выпил кофе, слушая о житье-бытье главного редактора и его невесты. Потом Сева перешел к планам насчет самого Сергея. Он, оказывается, в паре мест почти договорился о работе личным водителем, а в одном — охранником с хорошей зарплатой, но там пока не дали окончательного ответа.

Резенков первым делом поинтересовался, а знают ли потенциальные работодатели, что Сева им сватает судимого человека. Сева сразу как-то сник и ответил, что знают. Судя по его реакции, он тоже не очень верил в положительный результат его хлопот.

— Так чего ты меня позвал-то? — решил перейти к делу Сергей, видя, как Андреев мучительно пытается выйти из неудобно сложившейся ситуации.

— Ну да! Я, собственно, хотел тебя расспросить про тот несчастный случай, что у вас произошел.

— Используешь личную агентуру? — усмехнулся Сергей.

— Ну, почему «агентуру», — сделал вид, что обижается Андреев. — Я обратился к хорошему знакомому, который там работает, который в курсе дела. Ты знаешь, что прокуратура почти никогда ничего не сообщает. Это столько надо сделать телодвижений, чтобы их работник, который отвечает за связи с общественностью, что-то рассказал. Да его, в смысле ее, еще найти надо, связаться, договориться о встрече. Такое ощущение, что в городе она самый занятой человек, что у нее на месяц все расписано по минутам. Даже больничный.

Пока Сева разбрасывался словами, Сергей пытался сообразить, как ему себя теперь вести. Сказать, что ничего не знаешь, не получится. А что рассказать?

— Ты хочешь у меня официальное интервью взять, с фамилией, именем и местом работы?

— Наверное, нет, — успокоил Андреев. — Тебе там еще работать. И как твои работодатели посмотрят на твои откровения? Просто я хочу быть уверен, что у меня есть надежный анонимный источник. Что я могу быть на сто процентов уверен в правдивости и объективности информации.

— Тогда валяй, спрашивай, — согласился Сергей. — А если еще чашечку кофе предложишь, то совсем хорошо.

Андреев, довольный, вскочил из-за стола, высунулся в дверь к секретарше и велел приготовить еще кофе. Он даже руки потирал от удовольствия.

— Ну, так что там у вас произошло?

— Подожди, Сева, — остановил собеседника Сергей. — Ты сначала скажи, а почему тебя это так сильно интересует. Мне как-то кажется, что это не уровень главного редактора. Или тут есть какой-то подвох?

Андреев рассмеялся, но не очень искренне. И не очень понравилась Резенкову последовавшая за этим смехом пауза.

— Раскусил, согласен, — закивал Андреев, расхаживая по кабинету. — Ясно, что обычный случай, что это дело кого-то из корреспондентов. Но я ведь, если ты не забыл, еще и активно занимаюсь общественной деятельностью. И я знаю, что погибший у вас рабочий был в состоянии наркотического опьянения. Ведь был же? Наркоман?

— Я с ним очень мало общался, — пожал плечами Сергей. — Наверное, был, если уж судить объективно. Но заметь, что я произнес слово «наверное».

— Достаточно и этого. Дело в том, что и прокуратура не отрицает, что парень был наркоманом. А я по мере моих общественных сил борюсь с наркоманией в нашем городе, с распространением наркотиков в молодежной среде.

— И как ты борешься?

— Как! Яростно, — заверил Андреев, не уловив подвоха в словах Резенкова. — У нас в городе обстановка с эти злом крайне напряженная. Родители жалуются, что чуть ли не в школьных дворах стали продавать.

Дальше последовала длинная и горячая речь, из которой Сергей почерпнул, что никакой серьезной работы главный редактор по общественной линии не проводит. Слишком много общих слов и избитых фраз, слишком много негодования и обвинений в самые различные адреса. Но фактически Сергей так и не услышал, в чем же заключается борьба лично Всеволода Андреева, главного редактора городской газеты и руководителя «Общественного совета».

Это ему было знакомо. Люди декларируют свою позицию, при каждом удобном случае ее озвучивают, а проблема не решается, потому что нет у этих людей в руках инструмента для ее решения, нет политического веса, а есть только желание показать себя, свою псевдоактивность. Кажется, здесь было то же самое.

Посмотрев на Андреева с этой стороны, Сергей стал уже сомневаться, а стоит ли искать у него помощи в его критической ситуации. Сможет ли Андреев вытащить его из этого уголовного болота, защитить его и Лешку-Шкета. Действительно ли у Андреева имеются такие связи, которыми он может воспользоваться. Уверенности во всем этом у Сергея уже не было.

Тем не менее он рассказал, точнее, подтвердил общепринятую версию, что Леник погиб по дурости. Пришлось еще выдержать и допрос по поводу «гибели» другого работника цеха, который сгорел в собственном доме во время ночного пожара. Сергей понял так, что ни о каком убийстве Андреев даже не подозревает. А следствие скорее всего других версий не разрабатывает. Что ж, удобно все свалить опять же на погибшего.

И тут Резенков развел руками, потому что якобы ничего толком не знал. Потом придется извиняться за этот спектакль, если все же приспичит просить у Андреева помощи. А пока стоит промолчать.

А через три часа позвонил Шурка Корнеев.

— Серж, здорово еще раз! — раздался в трубке его голос. — Ну, ты как насчет повидаться, посидеть, вспомнить боевое прошлое? Не сильно занят?

— Я всегда готов! — ответил Сергей. — Говори место и время.

— А прямо сейчас и приходи! Сможешь?

— Смогу!

— Тогда топай в гостиницу «Лесная». Знаешь такую? Спросишь, в каком я номере, и тебя пропустят. Я минут на двадцать отлучусь и жду тебя.

— Чего-нибудь прихватить?

— Все есть, Серж! Какие проблемы! Мы упакованы по самое не хочу. И выпить, и закусить, и снова выпить! Давай, Серж, дуй!

Резенков отключил связь и задумчиво посмотрел на двойную стенку своей каморки, где тихо лежал Шкет. Не хотелось опять оставлять Лешку одного, но делать нечего. Предстоящая встреча была важна в том числе и потому, что в результате ее обстановка может разрядиться. Лешка, конечно, перетрусил после убийства Леника, но придется ему потерпеть. Может, все скоро и кончится.

— Леша, — позвал Сергей, — слышишь меня?

— Слышу, — отозвался недовольный голос. — Опять уходишь?

— Леша, спокойно! О тебе никто не знает и даже не подозревает, что ты жив. Никто тебя искать не будет и даже не додумается, что за стенкой тайник. Я недолго.

— А кто это? Ну, с кем ты разговаривал.

— Старый приятель, еще по армии. Был порядочным парнем, а сейчас… не знаю. Мне обязательно надо выяснить, не связан ли он с уголовниками, а то можно попасть впросак. Понимаешь, не так у нас с тобой много вариантов выбраться из этого дела. А он фигура пока непонятная. Если он за них, то лучше мне об этом знать заранее, если нет, то тоже. Усек, Шкет?