БЛАЖЕННЫЕ ПОХАБЫ
Шрифт:
«Регулярное государство» XVIII в. всё сильнее вытесняло юродивого из социальной жизни: либо под защиту старообрядческих общин (или сект, вроде хлыстовских [DCLXIX] ), либо под покровительство богатых домов [DCLXX] . На нём больше, чем на ком-либо другом, сказалось культурное расслоение послепетровского русского общества – юродивый навсегда остался в «народной», низовой жизни. Без взаимоупора с официальной религиозностью юродство как бы выходило из тождества с самим собой, теряло внутренний нерв. Именно с этого времени признание кого бы то ни было юродивым окончательно утрачивает хоть сколько-нибудь нормативный характер: канонизации были вообще отменены, а подозрение в «лжеюродстве» (приставкой «лже-» власти защищались от возможных упреков в богоборчестве) немедленно влекло за собой полицейские меры. Преследования длились в течение всей первой половины XVIII в.
[DCLXIX] См.: Панченко А. А. Христовщина и скопчество: Фольклор и традиционная культура русских мистических сект. М., 2002, с. 120-121.
[DCLXX] Лавров А. С. Колдовство и религия в России. М., 2000, с. 257-266; Он же. Юродство и «регулярное государство» (конец XVII – первая половина XVIII в.) // ТОДРЛ. Т. 52. 2001, с. 432-447.
Благодаря полицейским рапортам и доносам в распоряжение исследователя попадают поразительные «жития». Вот, к примеру, некто Василий:
Ходил в зимнее время в одной рубахе, босой, претворял себя яко бы благоюродивый, а на слова и в ответах не яко бы полуумен… За то, что он якобы собою ради спасения претерпевает в зимнее время стужи, называли его святым. И в ту свою бытность носил при себе железную палку, весом в пуд, того ради, чтобы признавали его яко бы за трудника к спасению. Поп… Семенов отказался его исповедовать «…того ради, что ты не говел», и он, Василий, оного попа… означенною железною палкою убил до смерти… Еретичеством своим обворожил караульных солдат и ушел… Новобрачная назвала его дураком, чего-де ради такова урода за стол посадили, за то еретичеством своим супружество их разлучил… Девича полу на блудное растление превратил девиц с двадцать… Бесы просили у него работы сами… Велел им носить денежную казну… каковой казны демоны и натаскали полную яму… а ежели кто возьмёт с молитвою, то обратятся угольем [DCLXXI] .
[DCLXXI] Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего Правительствующего Синода. Т. 3. СПб., 1878, с. 175-179.
Как видим, юродствование прочно связалось в сознании доносчиков и следователей с ересью, колдовством и бесовщиной. Вот другой пример. Крестьянин Филип Иванов
допросом о себе показал, что он… жил при церкви Василия Блаженнаго в караульной палатке… и в железных веригах да с посохом железным, у которого наверху наделан крест, ходил по Москве… и сбирал денег в день алтын по десяти и больше, а оковался де он в железные вериги своим произволом, не для спасения души своей, но токмо, чтоб от народа получать себе больше подаяния… вериги на нём были на крючках и… пришед домой, с себя складывал [DCLXXII] .
[DCLXXII] Полное собрание постановлений и распоряжений. Т. 7, с. 124.
В делах Раскольнической комиссии 1745-1757 гг. есть обширные материалы «о притворном юроде Андреяне Петрове», который
в Ярославле имел видение и принял на себя юродство… С подъему [на дыбу] и с пытки показал: видения, которое будто бы побудило его принять на себя юродство, на самом деле не имел, а принял юродство… притворно, чтобы всякого чина люди признавали его за святого и чтоб ему от того получить себе богатство подаянием. А в том юродстве к терпению студености никакого волшебного способа не имел, а претерпевал его по крепости натуры своёй… Бивал себя на сборищах по голой спине… пророчествовал о пожарах и бездождии. Игуменье Иринархе раз предсказал, что она умрет по весне… и просил у неё 30 рублей… но она денег не дала. Когда предсказание не сбылось, объяснил ей, что за неё молились… Показал как на себя, так и на других напрасно [о ритуальных убийствах младенцев], в чём утвердился с трёх пыток и огня в 1749 г . По наказании кнутом сослан [DCLXXIII] .
[DCLXXIII] Дела следственных о раскольниках комиссий в 18 в. // Описание документов и бумаг, хранящихся в Московском архиве Министерства юстиции. Кн. 6, отд. 2. М., 1889, с. 157-158. См. о нём же с. 102, 104-105, 108, 121-123, 139-142, 144- 145, 156. К сожалению, подлинники дел № 67 и 96, посвященных персонально Петрову, в архиве к настоящему времени утеряны.
Менее жестоко обращались с юродивыми духовного звания. «Ростовского Рождественского монастыря дьячок Алексей Степанов, – читаем в одном документе, – 1749 г. генваря 18 дня за шалости, чинимые им в малоумстве, доколе в совершенное состояние не придет, прислан в Борислоглебский монастырь для содержания» [DCLXXIV] . В Борисоглебске юродивый был окружен почетом и мирно скончался в 1781 г. [DCLXXV]
Преследование современных юродивых шло рука об руку с изведением тех юродских культов, которые не успели получить достаточного признания. Так, блаженный Киприан Суздальский, хотя при жизни ни в чём особо «юродском» замечен и не был, но по кончине своей в 1622 г. был объявлен «похабом» (см. с. 291) и за это поплатился уже в XVIII в., когда его иконы были изъяты «инквизитерами» [DCLXXVI] . Почитание подозрительного и агрессивного Симона Юрьевецкого (см. выше, с. 302) было запрещено в 1722 г.; запрет, видимо, оказался не очень действенным. Один бдительный поп запрашивал Синод, «оной де Симон юродивый подлинно ль свят, в святцах и в прологе нигде об нём не написано» [DCLXXVII] . Запрет был повторен в 1767 г. [DCLXXVIII]
[DCLXXIV] Поселянин Е. Русская церковь и русские подвижники XVIII в. СПб., 1905, с. 301.
[DCLXXV] Ярославские угодники Божий. Б. г., б. м. с. 42.
[DCLXXVI] Историческое собрание (сказание) о граде Суждале // Временник Имп. Общества истории и древностей Российских. Кн. 22. 1855, с. 190-191.
[DCLXXVII] Описание документов и дел, хранящихся в архиве Святейшего правительствующего Синода. Т. 21. 1913, с. 531.
[DCLXXVIII] Каган М. Д. Житие Симона Юрьевецкого // СККДР. XVII в. Ч. 4. Т-Я. Дополнения. СПб., 2004, с. 406-409.
Екатерина II в целом прекратила гонения, и всё же власти на местах ещё долго обращались с юродивыми привычным уже методом: во второй половине XVIII в. двое тверских «похабов», Макар Гончаров и Григорий Емельянов, были подвергнуты пытке в духовной консистории на предмет того, «не кроется ли в них какого-нибудь вредного и богопротивного таинства», хотя за ними не числилось никакого греха, разве что «ходят зимой и летом босые и тем самым людей в соблазн приводят» [DCLXXIX] .
[DCLXXIX] Петров . Тверской архив. История о юродивом тверском посаднике Макаре // Дядя Ваня. Вып. 3. 1992, с. 19.
Всё это время, однако, народное почитание юродства продолжалось – достаточно вспомнить знаменитую святую-трансвестита Ксению Петербуржскую [123] . Появление легенды о ней в новой столице Империи, не имевшей, по понятной причине, собственных юродских традиций, весьма показательно.
К концу XVIII в. стали создаваться клиники для душевнобольных, и это постепенно сделало отношение к юродивым более спокойным. Ситуация напоминала ту, что имела место в Европе двумя столетиями раньше. «Похабы» исчезают из сыскных документов [DCLXXX] и начинают восприниматься начальниками как признак общего «непорядка» в подведомственной им жизни – так, в начале XIX в. юродивый Андрей, бродивший по улицам городка Мещова, накануне приезда калужского губернатора был выслан властями в родное село [DCLXXXI] .
[123] Булгаковский Д. Г. Раба Божия Ксения или юродивый Аидрей Федорович. СПб., 1890. Если ранневизантийские святые-трансвеститы утаивали свой пол, который обнаруживался лишь после смерти, то Ксения никого не пыталась ввести на этот счет в заблуждение, её хабитус был гораздо более знаковым. Видимо, отчасти он объяснялся тем, что юродство по-прежнему было преимущественно мужским подвигом. Характерная деталь: у Ф. Достоевского в «Братьях Карамазовых» Лизавета Смердящая упомянута в мужском роде; она «приживала по всему городу как юродивый божий человек» (Достоевский . М. Братья Карамазовы // Достоевский . М. Полное собрание сочинений. Т. 14. Л., 1976, с. 90).
[DCLXXX] Ср.: Лавров А. С. Юродство, с. 437.
[DCLXXXI] Архангельский С. Жизнь Андрея Христа ради юродивого Мещовского. Калуга, 1891, с. 13.
Всякий вольнолюбец в России помнил о юродстве как о рупоре невозбранной свободы. «В самом деле, не пойти ли мне в юродивые, авось буду блаженнее!» [DCLXXXII] – иронизирует Пушкин по поводу своего «Бориса Годунова». В другом письме он пишет: «Жуковский говорит, что царь меня простит за трагедию, наврядли… никак не мог упрятать всех моих ушей под колпак юродивого. Торчат!» [DCLXXXIII] Но в реальной жизни эта традиция уже умирала, и когда в 1839 г. маркиз де Кюстин сказал про Россию: «Здесь каждый бунт кажется законным, даже бунт против разума» [DCLXXXIV] – на его призыв уже некому было ответить.
[DCLXXXII] Пушкин А. С. Полное собрание сочинений, М.; Л., 1949. Т. X, с. 181.
[DCLXXXIII] Там же, с. 189.
[DCLXXXIV] Де Кюстин А. Россия в 1839 г. М., 1930, с. 225.
Впрочем, безвредное юродство оставалось приметой повседневной жизни России весь XIX в. Странники и калики, «дурачки» и придуривающиеся, юродивые и блаженные переполняли купеческие дома [DCLXXXV] , бродили по до рогам, толпились на богомольях, появлялись в дворянских усадьбах (вспомним сочинения Льва Толстого, а позднее Ивана Бунина). Они становятся героями русской классической литературы (Некрасов, Достоевский, Салтыков-Щедрин, Лесков и т. д.) и живописи (у В. Сурикова в картине «Боярыня Морозова» [124] ). Среди юродивых оказывались далеко не одни только представители низшего класса. Знаменитый Иван Яковлевич Корейша, вокруг которого велись бурные дебаты в публицистике [125] , был сравнительно образованным человеком. Сохранились ещё не обнародованные записки школьного учителя, который из-за конфликта с коллегой ушёл в юродство в 1856 г .! [DCLXXXVI]
[DCLXXXV] См.: Прыжов И. Г. Сказания о кончине и погребении московских юродивых. М., 1862; Пыляев М. И. Старое житье. СПб., 1897, с. 214-285; Максимов С. В. Бродячая Русь. Т. 2. СПб., 1907, с. 47-48; В поисках Святой Руси. Из писем А. Н. Руднева к В.И.Леоновой // Надежда. Вып. 6. 1980- 1981, с. 320-323, 354 и т. д.
[124] «А юродивого я на толкучке нашёл… Вижу – он. Идёт он за мной, все через тумбы перескакивает… Я его на снегу так и писал. Водки ему дал и водкой ноги протёр… Он в одной холщевой рубахе босиком у меня на снегу сидел». Картина В. И. Сурикова «Боярыня Морозова». М., 1960, с. 12. Ср.: Грабарь И. «Юродивый». Этюд В. И. Сурикова для картины «Боярыня Морозова» // Кооперация и искусство. М., 1919, с. 46-49.
[125] См., например: Бухарев А. С. О современных духовных потребностях мысли и жизни. М., 1865, с. 549-55\; Киреев А. Ф. Юродивый Иван Яковлевич Корейша. М., 1898; Поселянин . Русские подвижники XIX в. СПб., 1901, с. 501-510; Прыжов И. Г. Житие Ивана Яковлевича, известного пророка в Москве. СПб., 1860 и т. д. Поскольку известно, что дирекция Преображенской больницы брала за каждый визит к Корейше по 20 копеек, а в месяц на этом выручалось до 200 рублей (см.: Баженов . Н. История московского Доллгауза, ныне Московской городской Преображенской больницы. М., 1909, с. 77), стало быть, Ивана Яковлевича посещало более тридцати человек в день!
[DCLXXXVI] Рыков Ю. Д. Петр Юродивый – новооткрытый старообрядческий писатель XIX в. // История и география русских старообрядческих говоров. М., 1995, с. 113-130.
Публиковавшиеся в конце XIX – начале XX в. многочисленные околоцерковные жизнеописания юродивых были весьма разнохарактерны: некоторые из их героев были монахами, как Соломония и Ефросинья [DCLXXXVII] , Асенефа [DCLXXXVIII] или Паша Дивеевская [DCLXXXIX] , некоторые – городскими нищими, как Андрей Мещовский [DCXC] или Андрей Ильич [DCXCI] , некоторые- сельскими, как Иулита Уфимская [DCXCII] или Терентий [DCXCIII] . Агиографы признавали, что иных «похабов» люди считали колдунами, как Никифора Белевского [DCXCIV] , иных – симулянтами, уклоняющимися от рекрутского набора, как Ивана Сарапулского [DCXCV] . Различалось и их поведение: Антоний Муромский постоянно разговаривал в рифму [DCXCVI] , Наталья Мелявская всегда ходила боком [DCXCVII] , Ваня Блаженный неизменно закрывал открытые окна [DCXCVIII] и т. д. Довольно часто агиограф создает вокруг юродивого некоторый зловещий ореол: тот не просто кидается грязью, бьёт стекла, дерётся палкой и ругается – он предсказывает несчастья и смерть. А подчас не только предсказывает. Вот, к примеру, благоговейное жизнеописание «похаба» Алеши (t 1880 г.), подвизавшегося на Вологодчине: «В доме Г. бабушка очень не любила юродивого… Однажды Алёша настриг из бумаги множество лоскутков и положил их под подушку бабушки, как обычно тогда клали под подушку гроба. Бабушка здоровая неожиданно захворала и скоро умерла» [DCXCIX] . Как говорил юродивый Иван Босой, «Не всё то Богу любезно, что человеку полезно» [DCC] . И по-прежнему, как некогда в Эмесе, кощунственное поведение не умаляло святости юродивого: так, блаженная Домна Карповна «юродствовала… и в церкви во время богослужений… пела, гасила свечки… некоторые снимала и клала в свои узлы» [DCCI] , «Золотой Гриц» ел скоромное в пост [DCCII] и т. д.
[DCLXXXVII] Жизнеописания отечественных подвижников. Книги дополнительные. Ч. 1. М., 1912, с. 5-12.
[DCLXXXVIII] См., например: Епископ Неофит. В дар Христу (Троицкая народная беседа. № 88). Троице-Сергиева Лавра, 1917.
[DCLXXXIX] Максимов В. Юродивая Паша в Дивеевском монастыре. СПб., 1903.
[DCXC] Архангельский С. Жизнь Андрея, Христа ради юродивого Мещовского. Калуга, 1891.
[DCXCI] Герасим, еп. Ревельский. Блаженный Андрей Ильич. СПб., 1865.
[DCXCII] Жизнеописания отечественных подвижников. Август. М., 1909, с. 30.
[DCXCIII] Жизнеописания отечественных подвижников. Октябрь. М., 1909, с. 797.
[DCXCIV] Жизнеописания отечественных подвижников. Книги дополнительные. Ч. 1. М., 1912, с. 261-264.
[DCXCV] Жизнеописания отечественных подвижников. Февраль. М., 1907, с. 202.
[DCXCVI] Там же, с. 318.
[DCXCVII] Жизнеописания отечественных подвижников. Август. М., 1909, с. 520.
[DCXCVIII] Жизнеописания отечественных подвижников. Октябрь. М., 1909, с. 453.
[DCXCIX] Юродивый Алёша // Троицкий Цветок. 1912. № 85, с. 7-8.
[DCC] Жизнеописания отечественных подвижников. Август, с. 585.
[DCCI] Митропольский Н. Юродивая Домна Карповна. О подвиге юродства вообще. М., 1897, с. 18.
[DCCII] Жизнеописания отечественных подвижников. Сентябрь. М., 1909, с. 444.
Духовенство, особенно высшее, относилось к низовому почитанию юродивых с презрением. Когда киевский митрополит Филарет поселил у себя Ивана Босого, а тот разделся голым, иерарх, демонстрируя хорошее знание византийской агиографии, процедил: «Голеньким разделся? Бесстрастие показать захотел?» [DCCIII] Что уж говорить об интеллигенции, считавшей всех «похабов» обманщиками. В правдоподобных, хотя и фельетонизированных очерках о московских юродивых середины XIX в., оставленных нам Иваном Прыжовым, притворные святые умело пользуются авторитетом своих великих предшественников: например, когда «отца Андрея» застали за поеданием колбасы, он сослался на Симеона Эмесского, а пойманный за блудом со служанкой, заявил: «Не озорничаю, а искушаю» [DCCIV] .