БЛАЖЕННЫЕ ПОХАБЫ
Шрифт:
В приведенном отрывке святой опять разыгрывает безумие в защитных целях, само по себе это лицедейство не прибавляет ему святости, которая заключена в чём-то другом.
Иначе обстоит дело в «Изречениях отцов». В одной из историй повествуется о том, как к старцу Аммону пришли люди, а он «зашаловал» .
И вот одна женщина встала около него и сказала: «Этот старец – сумасшедший ». Услышав от неё это, старец вслух сказал ей: «Сколько трудов я положил в пустыне, чтобы приобрести это юродство , а из-за тебя лишусь его сегодня» [LXXVIII] .
[LXXVIII] Apophthegmata patrum, col. 121. Ср.: Древний патерик, с. 274, № 15, 12.
Видимо, ответ Аммона можно истолковать в том смысле, что – это праведник, скрывающий свою святость под личиной дурака , и, коль скоро его игра раскрыта, он уже не может называться юродивым. В таком случае перед нами – первый случай юродства, каким оно будет в период своего расцвета. Но сам автор текста ещё явно не отдает себе в этом отчета, и потому его рассказ выглядит таким странным.
Ещё раз повторим, что на всем протяжении своей истории слово продолжает встречаться в негативном употреблении. Вот, скажем, рассказ о Евлогии. Тот явился к праведнику Иосифу и был разочарован тем, что не обнаружил у него никакой особой аскезы; но когда из-за тумана Евлогий вынужден был ещё раз вернуться в обитель Иосифа и застал его врасплох, выяснилось, что аскет до этого попросту скрывал свои подвиги, руководствуясь смиренномудрием. В частности, оказалось, что в обители пьют соленую воду. Когда Евлогий это обнаружил, Иосиф принялся смущенно уверять его, будто «брат, который по ошибке смешал [пресную воду с морской], – сумасшедший » [LXXIX] .
[LXXIX] Apophthegmata patrum, col. 169-172. Ср. славянский перевод: «брать оуродъ есть» (ГИМ, Чуд. 16, л. 205в). См.: Древний патерик, с. 132-134, № 8, 7(4).
Представить себя хуже, чем ты есть на самом деле, – сущностная характеристика классического юродства, и как раз именно этим занимается сам Иосиф. Однако ни концепция эта ещё не оформилась, ни слово ещё не закрепилось за добровольным самоуничижением. Вот почему старец употребляет его нетерминологически.
Совсем уже в экзотическом контексте встречается слово в истории об Иоанне, ученике Павла. Учитель отправляет послушника в долину, а
тот говорит ему: «Как я это сделаю, авва, ведь там гиена». Старец же в шутку ответил: «Если она нападет на тебя, свяжи её и неси сюда». Вечером брат отправился в путь, и как раз на него напала гиена. А он по приказу старца бросился, чтобы схватить её. Гиена обратилась в бегство, но он припустил вдогонку, приговаривая: «Мой учитель сказал мне, чтобы я тебя связал». И поймал её, и связал. Старец же беспокоился и сидел в ожидании ученика. Вот он вернулся, неся связанную гиену. Увидя это, старец изумился и, желая смирить его, побил, приговаривая: «Так ты, сумасшедший, и пса сумасшедшего мне притащил (, )?» Старец тут же отвязал гиену и отпустил её [LXXX] .
[LXXX] Apophthegmata patrum, col. 240. В Аттике найдено (оскорбительного характера?) граффито (Supplementum Epigraphicum Graecum. V. 37. Amsterdam, 1990, № 203).
Видимо, гиена названа из-за своего хохота (ср. выше о смеющемся монахе), но послушника старец имел в виду просто обругать, не вкладывая в слово никакого дополнительного смысла. Кстати, если кто и являет некоторые черты юродства, так это сам старец, что выводит нас на проблему христианского воспитания.
Высшей добродетелью христианина считалось отрешение от собственной воли. В киновийных монастырях это было одним из самых тяжких испытаний. Вот что рассказывается в одной из египетских историй об отшельниках (BHG, 1322hj): анахорет, чей подвиг состоял в том, чтобы жить в стаде диких буйволов и есть траву вместе с ними, стал молиться Богу: «Господи, научи, в чём я могу ещё усовершенствоваться?» И был ему глас: «Иди в такую-то киновию и делай всё, что тебе прикажут». Отшельник послушался.
И начали младшие монахи учить его послушанию братьев, и говорили: «Сделай это, идиот , и сделай то, сумасшедший старик ( )». И страдая, взмолился он к Богу, говоря: «Господи, не умею я служить людям, пошли меня назад к буйволам». И, отпущенный Богом, вернулся в старое место пастись с буйволами [LXXXI] .
[LXXXI] F. Nau. Histoires, p. 181.
Принимая обет послушания, монахи старались выполнять любые, пусть самые нелепые, унизительные или даже соблазнительные распоряжения своих духовных наставников [LXXXII] . Коль скоро последние действовали с ведома самих послушников, их поведение нельзя назвать провокационным, а следовательно, не было оно в строгом смысле слова и юродским. И всё-таки сознательное введение во грех с воспитующими намерениями присуще обоим этим христианским подвигам. И там, и здесь встаёт вопрос, являются ли условия праведности всеобщими и можно ли делать зло во имя добра.
[LXXXII] В этом, кстати говоря, могло проявляться влияние на христиан кинической парадигмы поведения, см.: Downing F.G. Cynics and Christian Origins. Edinburgh, 1992, p. 299-300.
Примеры того, как учитель отдает заведомо греховные и провокационные распоряжения, дабы испытать послушание духовных чад, весьма многочисленны: один авва велел человеку бросить в реку своего сына [21] , другой – швырнуть в печь священную книгу [LXXXIII] , третий- обворовать братьев-монахов [LXXXIV] , четвёртый (BHG, 1440х) запрещал ученику обнять родителей, пришедших повидаться с ним, раз за разом вызывал его из кельи и вновь отсылал назад [LXXXV] . Подчиняться своему авве нужно было даже и в том случае, если он вводил тебя во грех [LXXXVI] .
[21] Apophthegmata patrum, col. 394-401. Разумеется, история намекает на жертвоприношение Авраама. Но вопрос об искушении Богом своего праведника выходит за пределы нашего рассмотрения – нас интересует исключительно проблема искушения людьми друг друга.
[LXXXIII] F. Nau. Histoires, p. 179-180.
[LXXXIV] – . . , 1861, . 134.
[LXXXV] Worlley J. A Repertoire of Byzantine «Beneficial Tales» // home, cc.umanitoba.ca/-wortley/intro.html (далее: Worlley. A Repertoire), № 923.
[LXXXVI] Barsanuphe el Jean de Gaza. Correspondence / Ed. F. Neyt, P. de Angelis-Noah. V. 2. Т. 1 [SC, 450]. Paris, 2000. № 288. 10-17.
Но зловещая сторона абсолютного послушания не должна заслонять от нас буффонной, карнавальной его стороны. Например, авва Дорофей «ради насмешки» давал своему ученику Досифею разные нелепые задания, которые тот всегда исполнял буквально [LXXXVII] ; вполне «карнавально» ведут себя и Иоанн с Павлом в вышеупомянутой истории про гиену. Наиболее рельефно двусмысленность послушания просматривается в истории, рассказанной Иоанном Лествичником: брат Аввакир жил в монастыре 15 лет,
[LXXXVII] Dorolhee de Gaza. Oeuvres spirituelles / Ed. L. Regnault, J. de Previle. [SC, 92] Paris, 1963, p. 140-142.
его все очень обижали, почти каждый день я видел, как слуги выгоняют его из-за стола. А был этот брат от природы чересчур невоздержанный на язык. Я сказал ему: «Брат Аввакир, почему я вижу тебя, что ни день, изгоняемым с трапезы и часто идущим ко сну без ужина?» А он ответил: «Поверь мне, отче, это отцы меня так испытывают, готов ли я для монашеской жизни. Они это делают понарошку. Я и сам, зная их цель, сношу всё это легко» [LXXXVIII] .
[LXXXVIII] Ioannis Climaci Scala Paradisi // PG. V. 88, 1860, col. 693.
В этой истории всё выглядит благостно, если бы не странная фраза о «невоздержанности». Из текста непонятно, является ли эта невоздержанность причиной изгнания с трапезы или сопутствующим аккомпанементом. Самое естественное объяснение: монахи оставляли послушника без еды в наказание за пресловутую невоздержанность. Однако сам Аввакир настаивает, что его наказывают «понарошку» [LXXXIX] . Впрочем, без ужина он оставался на самом деле, так что за «невоздержанностью» можно подозревать тайную, не до конца самим Аввакиром осознанную агрессию. Подобный клубок из смирения под видом бунта и бунта под видом смирения также является завязью будущего юродства.
[LXXXIX] Мнение монастырских властей относительно того, следует ли «шаловать или прикидываться глупым» ( ), не было единым, как показывает переписка (середина VI в.) между Дорофеем Газским и известным аскетическим авторитетом Иоанном Пророком (Ваг-sanuphe el Jean de Gaza. Correspondance / Ed. F. Neyt, P. De An-gelis-Noah. V. 1 [SC, № 426]. Paris, 2000, p. 334-336).
Доказательством этого служит история, в которой послушание перерастает в юродство. Иоанн Лествичник рассказывает, что монаху Антиоху явился во сне налоговый сборщик и потребовал с него сто литр. Поняв, что имеется в виду духовный долг, аскет «начал всем в монастыре подчиняться, а все его, словно чужака, унижали и мучали». Но ему опять явился во сне тот же чиновник, говоря, что всё равно имеются недоимки в размере десяти литр. Инок сказал себе:
«О смиренный Антиох, нужно ещё постараться!» И с тех пор начал я прикидываться сумасшедшим ( ), не прекращая при этом службы… Безжалостные старцы навалили на меня все тяжёлые работы в монастыре [XC] .
[XC] Ioannis Climaci Scala Paradisi, col. 721.