Чтение онлайн

Потом дало себя знать еще одно зло – своеволие: то самое «почему», за которым следуют презрение и уничижение. Когда отец Ефрем достиг духовного преуспеяния, он удивился мудрости святых отцов и точности, с которой они описывали гибель членов и установлений противоборствующего закона тления (см.: Рим. 7, 23).

В начале своей монашеской жизни отец Ефрем совершал великие постнические подвиги. Но, по немощи своей природы, он не смог продолжать такой пост и заболел. Так он был вынужден более придерживаться умеренности, чем строгости. И старец Никифор стал более снисходительным в отношении питания, хотя говорил при этом как бы самому себе: «Отцы говорят: пост, бдение, молитва, а эта молодежь ищет пищи и молитвы. Разве может так быть?». Но, видя ревность отца Ефрема, послушание и «иосифово» воспитание [30] , которое он уважал, разрешал послабления в посте. Кроме того, их рукоделие – изготовление деревянных печатей для выпечки просфор – было тяжелой работой. На взятых со стороны животных они должны были перевезти стволы деревьев через труднопроходимые и неприступные леса, разрезать их тяжелыми ручными пилами, обтесать топором, обработать на станке с ножным приводом и вырезать затем печати вручную. Потом, взвалив печати на спину, они должны были перенести их из афонской пустыни к морской пристани, чтобы обеспечить их поступление на рынок.

На спуске к исихастирию Преподобного Ефрема Сирина на Катунаках

Разве все это могло быть по плечу юному подвижнику отцу Ефрему с его слабым здоровьем, и чтобы еще при этом строго соблюдать слово отцов о «посте, бдении, молитве»?

Здесь я хочу сделать отступление, упомянув о привнесении духа «икономии» [31] в нынешнюю эпоху, которое происходит не по причине нарушения святоотеческих правил и презрения к ним, а по большей части в силу умаления естественных сил современного человека. На нашем поколении я с недоумением наблюдал за этой переменой. Мы, то есть я и мои сверстники, держались определенной меры подвига с терпением и без ропота. Наши же ученики были не в силах понести этого, причем совсем не из-за непостоянства их устремлений. Хотя они и хранили здоровое расположение и ревность, однако отступали в силу природной немощи. Природных сил не хватало, чтобы запечатлеть произволение делом. Но благодать не скрывала своего присутствия, потому что произволение их было по Богу.

Блаженный старец рассказывал нам о различных случаях из того периода своей жизни, когда он остался один со своим дряхлым старцем, отцом Никифором. Он вспоминал о том, как благодать разнообразно помогала ему во встречающихся трудностях.

– Однажды я был в лесу, – говорил он, – и пытался сдвинуть толстые стволы деревьев, из которых мы изготавливали печати. Но одному мне это было не под силу. Тогда появился юноша, проходивший мимо этого места, и с готовностью пособил мне закончить мою работу. Когда я обернулся, чтобы отблагодарить своего помощника, его уже не было. Но он сказал мне, что зовут его Феодор.

Блаженный старец вспоминал о трудах по тяжелому рукоделию, а также и о радовавших его утешениях благодати. Когда она посещала его, он с характерной для него юношеской простотой говорил сам в себе:

– Ангелы и Архангелы, отойдите-ка в сторонку, чтобы увидел я Господа – Любовь мою!

От сладости таких помыслов он весь был объят пламенем.

В первые дни подвига старца, духовного подвига, который он начал, он был лишен святоотеческого примера и необходимых для новоначального наставлений. Однако благодаря чтению житий святых отцов старец получил довольно хорошую подготовку и преодолел первые волны помыслов и волнение брани, что бывает при изменении образа жизни. Он искусно противостоял насилию противоборствующих страстей. Лишенный духовной помощи, которой его простые старцы не могли ему дать, он отражал серьезные искушения, истаптывая дороги Афона, достигая монастырей и келий, когда носил рукоделие или исполнял другие необходимые послушания.

Чистое расположение, несмотря на отсутствие опыта, бывает причиной благодатного Божественного просвещения. Говоря с нами, старец подчеркивал, что Божественная благодать утешала и покрывала его лишь за одно его расположение угодить Богу исполнением Его воли. И после простой молитовки, вызванной сложившимися обстоятельствами, он получал незамедлительный ответ. «Владычица мира и истинная наша Мама, неужели Ты допустишь мне впасть в прелесть и подвергнуться опасности, – ведь я надеюсь на Тебя и молюсь Тебе?». Прежде окончания этого маленького прошения на него нисходило осенение свыше и неизреченная радость.

Сам он об этом периоде своей жизни со старцами рассказывал следующее: «Они были простецами. Рукоделие, служба и ничего более. Приехав на Святую Гору, я искал нечто, чего и сам вначале не мог объяснить. Рукоделием занимаешься днем, ночью – духовным трудом. Но это не давало мне полноты, не удовлетворяло меня. Я искал большего, высшего. Старец Никифор был хорошим, но он не мог научить меня тому пути, которого не знал, потому что сам не прошел его».

Вопросов, остававшихся без ответов, становилось все больше, особенно после тех духовных состояний, которые он начал переживать. Однажды, когда его сподвижник отец Прокопий читал на вечерне предначинательный псалом, ум отца Ефрема был пленен горе, и он призывал всю тварь к славословию Бога. Как только закончился псалом, он снова пришел в себя. Его толкнул отец Прокопий, чтобы он прочитал «И ныне», дабы продолжить вечерню чтением кафизмы Псалтири.

В другой раз, когда старец Никифор возвращался из Афин на Святую Гору, отец Ефрем прозорливыми очами души видел корабль и путешествующего старца. Он прочел даже название судна – «Семирамида».

Но были и более высокие состояния. Божественная благодать возвела его в труднодостижимые для взора высоты, в иные миры. Там он испытал «неизреченное». Там не было ни одного человеческого помысла. Придя в себя, он увидел, что находится на том же месте, где и был, и подумал, что в той день погибнут вся помышления его (Пс. 145, 4) [32] .

Но кто мог ответить на все его вопросы? Кто мог помочь ему продвигаться в духовной жизни?

– То, чего я искал, – говорил отец Ефрем, – я нашел у старца Иосифа. И потому, когда я познакомился с ним, он сказал мне: «Я искал тебя, а ты – меня». Старец передал мне четки, молитву: «Не подниматься же на небо в одиночку! Только попробуй – сразу впадешь в прелесть. А надо пойти к человеку: пусть научит тебя избегать козней диавола [33] , научит, как подняться на небо. Старца Иосифа ведь тоже учили. И старец Каллиник учил, и отец Даниил [34] тоже».

В возрасте 86 лет господин Яннис, отец старца Ефрема по плоти, поступил в братство, чтобы стать монахом. (Это обстоятельство умножило скорби старца, потому что и отец Никифор был престарелым, а ведь известно, что старость обычно имеет свои причуды.) Всю оставшуюся жизнь отец Прокопий был неразлучен с отцом старца Ефрема, нареченным в постриге Иовом.

Со смертью престарелого отца Прокопия, как рассказывал нам отец Ефрем, его скорби возросли, потому что отец Иов был несдержанным по причине своего возраста и одиночества. К тому же он не мог ужиться с отцом Никифором. Отец Ефрем стал объектом ревности двух старцев. Отец Никифор протестовал, когда отец Иов требовал, чтобы ему оказали услугу и послужили. Приснопамятный старец Ефрем рассказывал нам об этом, чтобы мы избегали брать к себе родственников и ухаживать за ними.

Мать его в старости тоже стала монахиней и показала удивительное терпение. Как нам рассказывал старец, в ее жизни Господь явил различные знамения заступничества благодати, и знамения эти доказывали ее святость. Здесь уместно изречение Писания: Сей род ищущих Господа, ищущих лице Бога Иаковля (Пс. 23, 6). Благословенный старец всегда был радостным, когда рассказывал о своих добродетельных родителях, принявших ангельский образ перед отшествием из этого мира. Вспоминая о своей матери, он особенно воодушевлялся, потому что чувствовал, что она достигла меры старца Иосифа и других современных святых.

Много раз старец Ефрем своими молитвами спасал своих братьев и сестер от великих опасностей, которым они подвергались по Промыслу Господню.

Старец Иосиф Исихаст

Старец Иосиф жил в скиту Святого Василия [35] , самом высоком скиту, выше Катунак, на одном уровне со скитом Керасья. Кириархальным монастырем [36] этих мест была Великая Лавра. В этих пустынных местах и безмолвствовал наш Старец [37] . Там познакомился с ним приснопамятный старец Ефрем.