Чтение онлайн

Люди принялись носится вокруг впопыхах. Зашипел прижавшийся к моим ногам Кот. Антрацитовая шерсть вздыбилась на его выгнутой спине. И тогда я увидел, что же так всполошило всю деревню, в одночасье обратив праздничную площадь в место всеобщей паники.

Алая, сияющая зарница неслась от леса в сторону Старого Вымола. Пламенное пятно в небесах, ярче и больше праздничного костра. То была птица, объятая живым огнём. Громадная, как человек. И ослепительная, как солнце в летний полдень. Я различил её изогнутый, золочёный клюв в локоть длиной. Разобрал взмахи могучих крыльев и горделивый изгиб шеи. Длинные перья её хвоста змеились в воздухе, будто живые.

А потом Жар-птица закричала, и в её голосе смешался глас разгневанной, отчаявшейся женщины с хтонической мощью сил древних, как сам этот мир.

Зазвенели тетивы. Засвистели в воздухе стрелы.

Мужики снова натянули крепкие, тисовые луки, которые припрятали под столами с угощениями. Снова пустили стрелы.

Но, конечно, ни одна не достигла цели. Птица лишь чуть изменила своё направление и полетела не к площади, а к окраине деревни.

Дурни. С луками супротив такой бестии!

— К амбару с зерном летит! — с ужасом закричала та самая женщина, которая разжигала праздничный костёр.

Ко мне подскочил мужичок, что встретил меня на входе в деревню.

— Что стоишь? — он потряс меня за плечо. — Помоги же! Ловчий ты или кто?

— Или, — мрачнея, проворчал я, положив руку на рукоять меча, а сам двинулся быстрым шагом туда, куда побежали все остальные. — Так и знал, что неспроста попросили задержаться в этой дыре. Вот как чувствовал.

Жар-птица же успела достигнуть тына на краю холма и теперь била крыльями, разбрасывая искры на крыши хозяйственных построек. Только вот укрывавшая их солома оказалась мокрой настолько, что искры с шипением гасли тотчас, как касались её. Видать, селяне знали, с кем предстоит иметь дело, и подготовились основательно.

Огнептице это пришлось не по нраву. И она с отчаянным криком полетела вдоль деревни, подгоняемая стрелами. Забила крыльями вновь. И в мстительном порыве опустилась на низенькую крышу покосившегося сарайчика, в каких обыкновенно хранили инвентарь для работы в поле.

Пламень, гудевший вокруг её тела, ударился о мшистый скат. Жара хватило, чтобы мох просох за несколько ударов сердца. И огонь перекинулся с птичьих перьев на крышу.

— Расступись! — закричал я, силясь протиснуться сквозь толпу.

Люди послушались. Шарахнулись в стороны, как горох.

Мой меч с мелодичным свистом покинул ножны. Я крутанул его в руке, рассекая воздух особым способом. Выбивая зачарованным оружием свои собственные искры, ярко-синие. Они гулко вспыхивали и оседали на лезвии, напитывая его силой.

Завидев меня, Жар-птица тотчас пригнула голову. Она наблюдала за моими движениями и будто понимала, что такой меч сможет причинить ей вред, в отличии от бестолковых крестьянских стрел, какие только на рябчика и годятся.

— Заливай! — скомандовал кто-то в толпе.

Набежали люди с вёдрами. Принялись щедро поливать занявшийся сарай и соседние постройки, чтобы огонь не перекинулся на них. Брызги с шипением обращались в пар, который окутал горящую бестию клубами.

Я метнулся ближе. И успел разобрать, как возмущённая огнептица взмывает ввысь, спугнутая близостью магического оружия, как дитя, которое боится родительской розги, даже если в жизни с ней не сталкивалось.

Думал, нападёт на меня. Или попытается поджечь ещё что-нибудь. Завертелся на месте, озираясь. И понял, что птица лишь сделала круг над деревней, а после полетела к лесу. Туда, откуда и явилась.

Селяне слаженно заливали сарай. О празднике все немедля позабыли, занятые спасением своего добра.

Я же всё стоял, до рези в глазах следя за удаляющейся алой бестией на фоне лазоревого неба. Обратно лететь на второй заход она будто бы не собиралась.

— Убирай меч, Ловчий, — раздался подле меня голос знакомого мужика. — Улетела она. Теперь до следующего праздника не воротится.

Я порывисто вложил оружие в ножны и повернулся к своему знакомцу. Глянул сердито на его закопчённое лицо. На мокрую рубаху и пустое ведро.

— Сразу нормально сказать нельзя, какого рода помощь нужна?! — гневно спросил я, а сам отыскал глазами Кота, который старался держаться от горящего сарая и огненной птицы как можно дальше и теперь стоял у телеги в конце улицы.

— Ведь ты мог и отказаться, — мужик шмыгнул носом. — А так ты прогнал её. Спасибо тебе. Если бы она не забоялась тебя, могла и ещё что-то спалить, упасите боги.

Я скрестил на груди руки, наблюдая краем глаза за тем, как слаженно борются с пожаром жители. Считанные минуты прошли, а сарай был почти что залит. Даже стены уцелели. Даром, что крыша обвалилась. Но, глядь, что-нибудь из утвари спасти смогут, с их-то сноровкой.

— Чем огнептицу прогневили? — поинтересовался я, а затем добавил: — Ежели, что худое сотворили, она не успокоится, пока на месте Старого Вымола одни дымящиеся уголья не оставит.

Мужичок опасливо втянул голову в плечи.

— Ты бы, Ловчий, с нашей старостой переговорил, — изрёк он. — Она баба умная. Всяко лучше меня пояснит.

И с этими словами он заозирался по сторонам, пока не отыскал взглядом нужную женщину. Ту самую, которая разжигала праздничный костёр и руководила селянами в момент нападения Жар-птицы. Теперь я смог разглядеть её лучше. И ничуть не удивился, что здесь старостой была женщина. Такая особа, как эта, уж точно могла бы заправлять не то, что сельскими мужиками да бабами, но небольшой дружиной наверняка.

Женщина была высокой, статной и весьма горделивой. Не слишком худой, но и не окутанной мягкой полнотой, которая частенько свойственна прекрасному полу в её возрасте. На вид, ей кстати, было вряд ли сильно больше сорока. Морщин немного, да и те в уголках глаз да кольцами вокруг стройной шеи. Востроглазая и сероокая, для своих лет она была красавицей, если не считать тонких губ и изрядно поседевших волос, которые она заплела в две косицы и уложила вокруг головы подобием венца. Поверх тёмно-синего платья староста носила расшитый алыми узорами сарафан, но никаких украшений не имела при себе. Даже бус, которыми так любят щеголять в праздники зажиточные селянки.

— Томила! — окликнул её мой знакомец, когда мы подошли ближе. — Это вот Ловчий…

— Лех, — сухо подсказал я.

— Лех, — мужичок кивнул, заискивающе улыбаясь женщине. — Он паромщика искал и на праздник к нам заглянул. И птицу…

— Спугнул, — холодно закончила за него женщина, смерив меня изучающим взглядом. — Я видела. Хорошая работа. Благодарю.

— Так, может, он… того? — запинаясь, вымолвил он. — Ты бы с ним потолковала. Глядишь… подсобит?

Не будь мы в деревне, наверняка бы на колени бухнулся, как перед какой-нибудь барыней.