Чтение онлайн

Он полной грудью вдохнул прозрачный воздух, заложив одну руку за спину, а ладонь второй, подобно капитану корабля, приставил козырьком к глазам, изучая открывающиеся виды, знакомые Наташе до мелочей.

Древние поля и выдержавшие проверку временем каменные стены, которые настолько вписывались в ландшафт, что, казалось, были здесь со дня сотворения мира. Далеко на горизонте, словно вырезанные на фоне темнеющего неба, возвышались хребты Малверн Хиллз, вдоль них тянулась дорога на Винчкомб, поднимаясь из долин Северна и Эйвона. Вечная, таинственная тропа, уходящая куда-то в доисторические времена. Всего в нескольких милях на юго-запад от Сноузхилла находились могильные холмы эпохи бронзового века, там были обнаружены останки воина 3000-летней давности; массивные земляные укрепления кельтов в Багендоне; крепость на вершине Берхилла; огромный земляной вал в Белас Кнап, похожий на спину огромного кита. Недалеко от того места, где они стояли, высоко в горах пересекались древние дороги.

– Когда стоишь здесь, – произнес Маркус, – прошлое кажется таким близким... Словно, сделав шаг назад, можно оказаться там. Как ты думаешь, это иллюзия?

Она знала, какое прошлое он имеет в виду, но не могла решиться заговорить об этом сейчас.

– Я могу подсчитать его, – ответила она. – Моя бабушка могла помнить похороны королевы Виктории. Ее прародители родились во времена Французской революции. Девяносто поколений назад, и можно попасть в эпоху, когда родился Иисус. Если смотреть с этой точки зрения, время сжимается, правда?

Маркус повернулся к ней, пропуская через пальцы темную челку.

– Я скучал по всему этому.

Когда они спускались, он взял ее под руку.

Именно сюда Наташа привезла Маркуса, когда они впервые проводили вместе уик-энд в Сноузхилле. Прошлое, настоящее и будущее скользили параллельно, словно тектонические плиты, смещающиеся под землей.

Тогда, на обратном пути, они остановились, чтобы выпить кофе из термоса, который предусмотрительно захватили с собой. Они сидели в высокой траве с подветренной стороны каменной стены, разукрашенной пятнами лишайника, передавая друг другу единственную чашку. Воздух был наполнен жалобным пением чибисов и щебетанием скворцов. Внизу два мальчика запускали разноцветных воздушных змеев, один в форме райской птицы, второй – в виде космического корабля.

– Ты хочешь иметь детей? – спросил тогда Маркус.

– Как – здесь, сейчас?

Он улыбнулся.

– Если хочешь.

Потом добавил:

– А если серьезно?

Несмотря на то что они познакомились пять дней назад и проводили вместе время всего лишь во второй раз, этот вопрос показался Наташе абсолютно естественным.

– Да, – ответила она, и ее воображение взметнулась высоко, как воздушный змей. Ей представились совместный отдых среди заступов и лопат и рождественские деревья.

Позже она ему сказала:

– Я боюсь, что если у меня будут дети, то я могу...

Общепринятый психологический факт. Обиженные могут стать обидчиками, а брошенные – теми, кто предает.

– Я уверен в том, что ты сделаешь все возможное, чтобы дать своим детям то, чего сама была лишена.

Именно это он сделал для нее. Рассеял окружавшую Наташу непроглядную темноту, прогнал все страхи и призраки. Подарил ей спокойный ночной сон.

– Если у тебя родится девочка, как ты ее назовешь?

– Кэтрин.

Он посмотрел на нее так, будто услышал нечто разоблачительное, вытянул длинную травинку из пучка под ногами и подбросил ее, словно хотел узнать направление ветра.

– Почему?

– Этим именем назвалась моя мать. Оно величественное и сильное. Подходит и для России, и для Англии. Екатерина Арагонская, самая известная жена Генриха VIII, и Екатерина Великая, знаменитая русская императрица.

Сейчас он сказал, повернувшись к ней:

– Ты очень понравилась Кэти. Мне жаль, что я не собрался познакомить вас раньше.

– Это я должна была просить у тебя прощения.

– Считай, что попросила.

Вся беда заключалась в том, что необходимо было произнести еще множество других слов, которые так и остались невысказанными.

Они вернулись в Садовый тупик. Наташа пошла на кухню, чтобы накрыть на стол. Маркус снова разжег огонь. Как в старые добрые времена...

Когда она ставила на стол блюдо с курицей и картошкой, то заметила, что Маркус забрал почту и аккуратной стопкой сложил на столе. Наташа не обратила на нее внимания.

Поев, они взяли вино в гостиную, где ярко пылал камин. Устроились на ковре возле огня.

– Ты хочешь узнать о моей семье? – спросил он.

Маркус взял ее руку, перевернул ладонью вверх, будто собирался по линиям предсказать судьбу, положил что-то в руку и сжал ее пальцы. Это был маленький предмет, холодный и тяжелый. Она открыла ладонь и увидела миниатюрный силуэт – камею с затемненным профилем, обрамленную золотым ободком.

– Это автопортрет моей бабушки, Кэтрин. Кэти назвали в ее честь.

Можно было сказать, что она была красавицей, даже по профилю, по четкой линии ее небольшого носа и спиральным завиткам волос, вырезанным на белом фоне.

– Он говорит о ней удивительно много, – заметил он. – Она была художницей и интересовалась прошлым.

Точно так же, как и он.

– Очень необычно.

Вид у Маркуса был озадаченный, поэтому Наташа объяснила:

– Она выбрала направление, которое потеряло свою актуальность. Два века назад силуэты были самым дешевым и простым способом запечатлеть образ любимого человека. Заменяли бедным людям портреты, написанные маслом. До тех пор, пока не появилась фотография.

Позже, лежа в его объятиях, Наташа подумала, что если ее выбор профессии был довольно странным, – разыскивать предков людей, в то время как у нее самой не было возможности узнать о своих, – то и в выборе Маркуса было нечто пикантное. В детстве ему попал в руки силуэт, затемненный абрис, по которому он самостоятельно воссоздал образ человека. Теперь по древним костям он научился реконструировать лица.

Иногда, когда он ласкал ее, Наташе хотелось спросить, пользуется ли он профессиональными навыками и знанием анатомии, устройства мышц и кожи, когда занимается с ней любовью. Ей хотелось понять, почему она чувствовала, что оживает под прикосновениями его пальцев, совсем как те лица, которые он воссоздает из глины. Но она никогда не задавала этого вопроса, потому что не хотела, чтобы он останавливался.

Хотя на этот раз все было по-другому. Когда он целовал ее, касаясь ее языка своим, расстегивая пуговицы на блузке, лаская руками ее груди, пробегая пальцами по спине, создавалось впечатление, что он подводит некую финальную черту, замыкает невидимый круг. Каждый раз он прижимал ее к себе и одновременно отталкивал... Она не могла отделаться от мысли, что он вернулся, чтобы красиво поставить точку в их отношениях. Чтобы быть в состоянии двигаться дальше.

Когда они отодвинулись друг от друга, Наташа почувствовала, как его пот остывает на ее коже. Она сжалась, когда на мгновение увидела в воображении лицо Адама.