Чтение онлайн

Пан Теодор покрутил головой, поперхал и выпил коньячку. Как человек воспитанный, он налил и мне. Я успела подумать, что, пожалуй, лучше ездить к нему исключительно на такси.

— Но ваша дама, если она действительно побывала здесь, вполне могла заметить Еву. И пройти через сад, просто чтобы с ней не встречаться...

— Нет, — решительно объявил пан Теодор.

Ну говори же, говори!

— Что «нет»?

— Это была не Алинка.

— Понятно. Ее зовут Алинка. Почему же это была не она?

— Она не могла... Она улетела...

Оживленной беседы явно не получалось.

— В каком смысле улетела?

— На самолете.

— На самолете, чудненько. А куда, можно спросить?

— В Канаду.

— Когда?

— Накануне. То есть позавчера. Я сам отвез ее в аэропорт.

— И видели, как она садилась в самолет?

Теодор энергично закивал и сделал еще глоток.

— А отлета вы дождались?

Еще более энергичный кивок.

Значит, в Канаду. Что ж, подозрения отпадают. Лондон, Париж, Копенгаген — можно обернуться за один день. Из Канады не успеть. Хотя... при большом желании... Не покидая аэропорт, сразу же пересесть на самолет в обратную сторону... Взглянуть бы на расписание.

— В Калгари, — неожиданно добавил Теодор, как бы отгадав мои нечистые мысли.

Калгари. Если смотреть на карту, это в левой части Канады. Еще несколько часов полета. Кроме того, пересадка.

Но я не сдалась.

— И она долетела до места?

— Долетела.

— Откуда вы знаете?

— Она мне оттуда позвонила.

— Вы уверены, что оттуда?

— А как же? Алинка сказала, что долетела благополучно. Опоздала, правда, очень долго ждала пересадки в Монреале.

Можно позвонить из Сохачева и заявить, что ты в Нагасаки. Даже если она вылетела из Варшавы... Какая-нибудь промежуточная посадка, где-нибудь в Париже, Лондоне, Амстердаме...

А ведь я кое до чего докопалась. Главное, не ошибиться. Ведь это не Ева собиралась вступить в брак, а пан Теодор! Дрянь дело. Пан Теодор втюрился в Алинку, Ева догадалась и решила по-быстрому срубить денег на его влюбленности. Если уж ему так невтерпеж, он пойдет на дополнительные уступки, но надо держать все под контролем. Пусть раскошеливается... Ладно. Только какое это имеет отношение к Тупню? Кто она вообще, эта Алинка? Может, жена покойного, то есть вдова? Уж тогда Ева не упустит случая и займется шантажом. Но если Алинка на самом деле улетела и долетела... не мешало бы это проверить.

Ах да, кто у нас ведет расследование? Пусть полиция проверяет. Вдова или не вдова, неважно. Пан Теодор должен ей позвонить. Надо уговорить его. Вдруг все-таки именно Алинка копошилась в садике? А если не она? Кто же тогда?

— Пан Теодор, дело серьезное. Сосредоточьтесь. Кто бы ни проходил через ваш садик, ясно, что в дом он вошел через террасу. Я знаю, вы человек рассеянный и обычно о дверях забываете, но сейчас не середина лета, и двери, как правило, закрыты. Так что там было с задвижками?

Мысль о том, что Алинка сейчас далеко, явно принесла пану Теодору немалое облегчение.

— Вы меня уже об этом спрашивали, — произнес он с упреком. — И полиция тоже.

— Я помню. Но тогда все были на нервах. Сейчас вы можете спокойно пораскинуть мозгами, вспомнить, когда в последний раз пользовались дверью, когда вы ее открывали, выходили на террасу... Ну же. У меня такие же задвижки, и я без нужды их не дергаю.

Пан Теодор послушно напрягся.

— Все равно не знаю. Я часто открываю двери на террасу, люблю свежий воздух. И на задвижки обычно не закрываю, так, прихлопну и все.

— То-то и оно. Входом мог воспользоваться любой, — зловеще сказала я. — Тупень всюду нос свой сунул, вы сами говорили. И дверь на террасу наверняка углядел. Вы его выставили вон, он дождался, когда вы уедете, и зашел с тыла. А за ним — убийца. Я вовсе не настаиваю, что это непременно был какой-нибудь министр или лично президент. Возможно, всего лишь секретарь, охранник или просто наемный киллер.

— Но откуда убийца знал, что Тупень будет здесь?

— Мог проследить. Да и сам Тупень мог разболтать, теперь уже не спросишь, с кем он разговаривал и о чем.

— Покойный был человек жадный, все хотел для себя, под покровом тайны. Он бы никому не сказал.

— Кто же был у Тупня главный враг? — задумалась было я, но тотчас сообразила, что, во-первых, не сильна в политике, а во-вторых, не занимаюсь этим расследованием. Пусть Гурский сам помучается.

И тут меня осенило, как надо вынести мешок с бумагами.

Я велела Теодору достать новый мешок, сложить его и спрятать под пиджаком. После чего мы взяли мешок с бумагами и не таясь отволокли его к моей машине. Я открыла багажник, сунула туда мешок, мы склонились над ним. Бумаги я тут же запихала как можно глубже, а новый мешок набила всем, что попалось под руку. Жертвой моей бурной деятельности едва не пали огнетушитель и аптечка. А вот запасные резиновые сапоги на два размера больше оказались как нельзя кстати. Вслед за ними в мешок полетели магазинные пакеты, картонная коробка из-под каких-то продуктов, рваные старые автомобильные карты, чурка из леса и тому подобное барахло. Пану Теодору оставалось только (опять же на виду у всех) занести мешок обратно в дом. Вот так: что вынесли, то и внесли. Никто не скажет, что я у пана Теодора что-то забрала. А зачем мы таскали мусор туда-сюда, это уж наше дело. Может, пан Теодор придумал так тренироваться...

Поставив машину в гараж, я начисто позабыла о злосчастном мешке. Он так и остался лежать в багажнике.

— Ну мы и вляпались, — приветствовал Бежан Гурского. На столе перед инспектором высилась внушительная стопка бумаг.

Гурский окинул стопку взглядом, вытащил из кармана записную книжку и опустился на стул.

— Чего от нас хотят на этот раз? — язвительно поинтересовался он. — Кого-то надо посадить любой ценой? Рот заткнуть? Причина смерти какая — инфаркт? Нам кого из себя изображать — дебилов или трудоголиков?

— Все сразу. Превалируют два указания. Взаимоисключающих. Нам следует быть дебилами-трудоголиками. Наверху ужасный переполох.

— А Войчеховскому сулят миллионы, да?

— Считай, что угадал. Если логично рассуждать, подозреваемых наберется около сорока. Это чересчур.

— Прямо литература. Сорок разбойников. Чего же они так боятся?

— Боятся, как бы связи не повылезали на свет божий. Ведь вор на воре сидит и вором погоняет.

— Ага! — неожиданно обрадовался Гурский. — Министр-то помер внезапно, никто этого не ожидал, и они не знают, какие улики и против кого он оставил. Кто доберется первым, тот и воспользуется.

— Что-то в этом роде. Не такой уж он был Тупень, чтобы следить со всеми своими делишками в Интернете. Джентльменские договоренности ничего не значили, приходилось пользоваться бумагой. Значит, имелись договора, расписки, обязательства, свидетельства о передаче прав, разрешения... Из экономического отдела к нам уже очередь выстроилась.

— Но ведь в чужом доме, на месте преступления, он всего этого не хранил! Пусть Войчеховский даст ордер — надо провести обыски во всех его виллах-квартирах! Я даже войти не сумел: в городе охраняемые апартаменты, у виллы на Кабатах — охрана, под Кошалином имение — что крепость! Ничегошеньки не отыщешь.