Чтение онлайн

— Черт бы побрал это орудие преступления, в гробу я его видал! — рявкнул Гурский, выведенный из себя предсказанием Бежана. — Взгляни, какой красивый вид!

Бежан внимательно рассмотрел фотографии, доставленные из лаборатории. Выводы напрашивались сами собой. Отпечатки пальцев на орудии преступления обычно составляют решающую улику. Но только не в этом случае.

Орудие убийства находилось рядом с головой мертвеца и на три четверти было выпачкано кровью. Эксперты, посовещавшись с медиками, пришли к выводу, что нападение произошло со спины. В момент нападения жертва немного повернулась, и удар пришелся не в затылок, а чуть сбоку, в висок. Один из кровеносных сосудов лопнул, отсюда столько крови. Камень после сильного удара не отлетел в сторону, а упал тут же, рядом с потерпевшим, и оказался прямо в луже крови. И кровь смыла все отпечатки.

— Мало того, что убийца ухватил камень за шершавый выступ, — с горечью докладывал Гурский, — впрочем, вся эта штука негладкая, угловатая какая-то... так камень еще из руки у него выскользнул, все следы смазаны. Ребята старались в поте лица, но единственное, что удалось выделить, — миндальное масло...

— Что?

— Миндальное масло. Едва заметный след под слоем крови, они осторожненько поскоблили...

— Кулинарное? — неожиданно поинтересовался Бежан.

Гурский растерялся:

— Его кулинарными качествами я особенно не интересовался, но отравиться им, пожалуй, нельзя. Из-за него камень и выскользнул. Даже если бы не кровь, все отпечатки так и так были бы ни к черту.

— Да, с этим могут быть проблемы.

— Обязательно будут, — заверил его Гурский. — Кроме того, нет уверенности, что Бучинская и убитый пребывали там одновременно, хотя она и вошла через террасу. То есть я уверен, что одновременно, но где доказательства? Я ведь их не рожу. Сравнительного материала в наличии нет. Ее отпечатки (если это ее отпечатки) повсюду, но это ни о чем не говорит. Правда, у меня есть свидетель. Хитрит и изворачивается, однако от него явственно попахивает. Невозможно ведь, чтобы чиновника грохнули дважды: раз по политическим мотивам, второй раз — по личным. А ведь так и получается. Свидетеля зовут Кшиштоф Ярчак.

— Кто такой?

— Знакомый всех и каждого. Среди его друзей-приятелей Бучинский, Хмелевская и, по-моему, убитый тоже. Сам Ярчак — компьютерщик. На Хмелевскую он работает по полной программе. Она в состоянии только в клавиатуру тыкать, дискету сама записать не способна, по любой ерунде звонит ему. Его это забавляет, и он охотно помогает. С Бучинским Ярчак знаком чуть ли не с раннего детства, не отрицает. А вот Бучинская...

Гурский на мгновение остановился и не совсем уверенно продолжил:

— Не знаю. Глупость какая-то получается. Или он безответно влюбился в нее с первого взгляда, или спал с ней, а теперь все закончилось. То ли он ее не хотел, то ли она его... В общем, путаная история. Типа, он пытается забыть о том, что случилось, а потому не станет распространяться на эту тему. Но главное — к покойнику пристегнуть его никак не получается.

— А ты спрашивал, был ли он знаком с министром?

— Видел только по телевизору. Единственный раз в жизни столкнулся с ним лично две недели назад.

Немой вопрос во взгляде Бежана был столь очевиден, что Гурский счел нужным рассказать о некоторых вроде бы незначительных фактах.

— Ярчак ведет компьютерные курсы дважды в неделю. Как-то раз, когда он выходил с занятий, к нему подошел покойный. Хочу, дескать, подучиться работе на компьютере, но только конфиденциально, а то как-то неловко. А про вас я слышал столько хорошего...

— От кого слышал, хотелось бы знать.

— Покойный не сказал, хотя Ярчак и поинтересовался. На момент убийства у него алиби. Эти самые компьютерные курсы. До семи тридцати вечера он был на глазах у двадцати человек. Что касается разговора с министром, мне кажется, Ярчак его выдумал на скорую руку. Очень уж пыхтел и потел. То есть видеть-то он его видел, этому я верю, а вот о чем они говорили на самом деле, Ярчак не скажет.

— А мотив?

— Мотивов у меня было бы немерено, если в деле замешана женщина. Допустим, убитый ухаживал за Бучинской, а Ярчак приревновал да и убрал соперника с дороги. Загвоздка в том, что я не выяснил, были ли Бучинская и покойный вообще знакомы.

— Телохранителей расспрашивал?

— А как же. В первую очередь. Да и секретаршам всю плешь проел. О Бучинской никто ничего не знает. Покойный по этому делу был не ходок. Для него существовали только деньги.

— Значит, Бучинская даже на свидетеля не тянет?

— Хоть доказательств и нет, я разберусь.

Наступило молчание. Гурский смотрел на Бежана с надеждой. Шеф от души сочувствовал подчиненному, но помочь ему не мог.

— А что по служебной линии?

Гурский фыркнул.

— По служебной линии подозреваемых у меня до хрена и больше, а уж мотивов... А я их даже допросить не могу. Там у меня вырисовываются четыре человечка... У остальных теоретически алиби, но наемного убийцу мог подослать любой. Нужен свидетель. Бучинская.

— Судя по всему, придется закрывать дело, — вздохнул Бежан. — Давление сверху огромное. Можешь продолжать неофициально, но я тебе не советую.

Гурский не пожал плечами лишь потому, что зазвенел мобильный.

— Абсолютно исключено, он не может смотреть материал в присутствии свидетелей, — мрачно сообщила я подругам, выключая телефон. — Он полицейский, а на экране перед ним предстанет жертва преступления в окружении толпы подозреваемых. Если он не приложит кассеты к делу, его просто уволят.

— Не надо! — разволновалась Мартуся. — Только через мой труп!

— Что же нам делать? — ехидно спросила Малгося. — Убираться восвояси? Ну уж нет, дудки, никуда не уйду, поскольку умираю от любопытства.

К тому времени мы перебрали лишь половину фотографий. Наверное, я действительно поторопилась со звонком Гурскому, прежде надо было обдумать условия, при которых и волк был бы сыт, и овцы остались целы. У меня же все получилось наоборот: от овечек одни косточки, а волк подыхает с голоду.

Но главное — наше открытие тянуло на сенсацию!

Таинственная Ева Май, неудачливая звезда, кошмар краковского телевидения, была не кто иная, как Ева Бучинская, бывшая жена пана Теодора!

Я не сразу узнала ее на кассете. Во-первых, слишком сосредоточилась на Тупне и почти не замечала других персонажей, а во-вторых, волосы полностью изменили ее внешность. По природе своей она шатенка, волосы темные, короткие и вьющиеся, а на кассете — платиновая блондинка с длинными прямыми волосами. Должно быть, парик. На фото она была в своем натуральном виде, но без сильной лупы я бы ее и не заметила.

И какого черта я кинулась названивать Гурскому?! Делать мне больше было нечего!