Чтение онлайн

— Где ты пропадал? — спрашивает он.

— Снаружи, — отвечаю я.

— Где твоя куртка?

— Потерял, — отвечаю я, что с формальной точки зрения неправда. Я знаю наверняка, где она: под головой у одурманенной. Возможно, я завтра завернусь под мост и погляжу, не оставила ли она её там. Я любил свой мундир, он достался мне от легионера Дарлинга из Освободительного отряда, сражающегося за свободу, ещё во времена войны, как раз перед тем, как был схвачен Ищейкой.

Я прохожу мимо отца к тесной комнатёнке в задней части церкви. К двери, запертой на висячий замок, которая ведёт вниз, в склеп, прислонена проржавевшая старая раскладушка. Папа иногда спит на ней, когда не спускается в склеп, что бывает не очень часто. Мне кажется, он уже неделями не видел дневного света,— наверное, с тех самых пор, как она вернулась. Я поворачиваюсь спиной к двери склепа, даже не взглянув на неё, не желая думать, что скрывается за ней.

Остальная часть комнаты занята маленьким столом и кое-какой кухонной утварью. В комнате грязно. Грязь повсюду. Она на стенах, на тарелках. На всех поверхностях. На полу стоит несколько ящиков, доверху заполненных консервами; пожертвования от местных жителей для раздачи на нашей очередной благотворительной организации. Вокруг кухонного стола три стула: один для отца, другой для меня, а третий никто не занимал вот уже восемь лет. На спинке последнего висит меховое манто из волка, которое папа подарил матери в день их свадьбы.

Я беру манто и прижимаюсь носом к серебристому меху. Я почти верю, что могу почувствовать аромат лилий Кальдера, запах времён, которые были гораздо счастливее нынешних. В моей груди возникла знакомая боль, и я осторожно возвращаю пальто обратно.

На загромождённом столе гора счетов. Я беру их в руки, а мой разум возвращается к девчонке из Стражей. Как там охранники называли её? Натали.

Я уныло просматриваю счета, стараясь сосредоточиться на других вещах, но моё настроение ухудшается с каждой новой красной буквой. Мне нужно разжиться новыми клиентами, чтобы оплатить это, и от этой мысли меня тошнит. Ненавижу подкарауливать детей у своей школы и подсаживать на Дурман, но у меня нет выбора. Либо это, либо выгонят на улицу. В Блэк Сити это смерти подобно.

— Ты собираешься рассказать мне, где был? — спрашивает отец, когда входит на кухню.

— В библиотеке. Надо было вернуть кое-какие книги, — самозабвенно лгу я.

— Ты рисковал быть схваченным после наступления комендантского часа, только из-за того, что тебе надо было вернуть книги?

— Ну, что тут скажешь? Библиотека дерёт просто астрономические штрафы.

— Библиотека сгорела ещё на прошлой неделе.

Вот блин.

— Господи, Эш, если тебя схватят после наступления комендантского часа...

— Да знаю я.

— Тебе следует быть ещё осторожнее. Ищейки снуют по всему городу, особенно теперь, когда Эмиссар вернулась.

Ему не нужно напоминать мне об этом. После того, как Эмиссар эвакуировали в прошлом году, в городе, чтобы его контролировать, были оставлены только основные силы полиции (охрана Стражей). Теперь она вернулась, чтобы начать переговоры с Легионом о расширении своих владений, а город кишит Ищейками — специально обученными людьми, чтобы охотится только за одним: за Дарклингами.

Я бросаю счета на стол.

— Я добываю для нас деньги. Кто-то же должен всё это оплачивать!

Папа щурит свои голубые глаза и смотрит на меня:

— Чем ты занимался?

Я потираю тыльную сторону шеи.

— Я же говорил тебе, больше не связываться с Дурманом! — кричит отец. — Что, если они схватят тебя? Честно говоря, порой мне кажется, тебе хочется, чтобы тебя убили.

Мой рот кривится.

— Хочешь умереть? — папа упорствует и говорит напыщенно.

— Я уже мёртв.

— Только то, что твоё сердце не бьётся, не означает, что ты мёртв.

— Ты не понимаешь, — быстро отвечаю я. — Ты себе представить не можешь, каково это — быть уродом. Куда тебе? Ты же человек; ты совершенно не такой, как я.

У отца есть бьющееся сердце, а у матери даже целых два. Однако ж, мне по какой-то причине не досталось ничего, кроме холодного камня в груди. Не имеет значения, сколько раз он пытается объяснить мне — моё сердце не бьётся, потому что ему не нужно этого делать, мою кровь питают и насыщают кислородом симбиотические простейшие; просто это один из удивительных побочных эффектов смешивания человеческой и дарлинговской ДНК — это не имеет никакого значения. Я ведь всё-таки чудовище.

— Я не хочу, чтобы ты впредь выходил ночью, — говорит он.

Я раздражённо вздыхаю.

— Эш, я серьёзно. Мне не хочется, чтобы какая-нибудь Ищейка рыскала тут и задавала вопросы.

— Ладно, ладно, — бормочу я.

Папа идёт к шкафу и достаёт конверт.

— Это пришло по почте, — спокойно говорит он.

Отец протягивает мне конверт. Внутри брошюра и медный браслет. Я просматриваю содержимое листовки: ЗАКОН О РЕГИСТРАЦИИ ДАРКЛИНГОВ ПО ПРИКАЗУ ПУРИАНА РОУЗА, главы Соединённых Штатов Стражей: Граждане Дарклинги, проживающие на территории Стражей, обязуются постоянно носить идентификационные браслеты. Невыполнение карается смертью.

Я рассматриваю браслет. На нем выгравирован текст:Эш Фишер #000121 Собственность Гарольда Фишера, Церковь Плюща, район Высотка.

Я глубоко вздыхаю.

— Они же это не серьёзно. Я ведь не пёс какой! Я не могу быть ни чьей собственностью.

— Прости, сынок, — говорит отец, не в силах посмотреть мне в глаза. — Только пообещай мне, что оденешь его. Не хочу, чтобы ты попал в какие-нибудь неприятности.

Я сглатываю, пряча подальше свою обиду, и надеваю браслет, не желая давать отцу ещё причин для беспокойства из-за меня. Я прикрываю браслет рукавом, но всё равно знаю, что он там. Это унизительно. С разницей всего каких-то несколько минут я перестал быть чьим-то сыном и стал домашним питомцем.

— По крайней мере, так Ищейка не примет тебя за одичалого Дарклинга, — говорит отец напряжённым голосом.

— Ага. Слушай, да фигня это всё; это всего-навсего браслет, — упоённо лгу я, только до конца всё никак не разберу, ему или себе.

Я бросаю взгляд на дверь, ведущую в склеп.

— Она ела? — интересуюсь.

Отец качает головой.

— Я ждал тебя.

Я иду к холодильнику и вытаскиваю из него пакет с синтетической кровью, первая положительная — Кровь Синт-1. Стражи создали её в очень короткие сроки, сразу же после войны, лет восемь назад, чтобы накормить Дарклингов, которые были насильно переселены в огромное гетто за новой возведённой Пограничной стеной. Тем, кто поудачливее, удалось благодаря подкупу и торгам выбить себе место в гетто — в Легионе, понимая, что это их лучшая возможность выжить. Остальных отправили в «миграционные лагеря» в Бесплодных землях. Теперь единственные Дарклинги, которых можно встретить, находятся по эту сторону стены: несколько горничных, обученных вести хозяйство, кое-какие нарушители границ, скрывающиеся в благополучных домах организаций — «Люди за Единство», одичалые Разъярённые, да я. Последний оставшийся полукровка в Блэк Сити.

Папа идёт к раскладушке и отпирает висячий замок на двери. Мы молча спускаемся вниз по каменным ступенькам. В склепе стоит вонь смерти и разложений. В центре комнаты стоит потрёпанное кресло с брошенной на подлокотник книгой. Я заставляю себя смотреть на создание, которое сидит, сгорбившись, в углу комнаты.

Она шевелится.

Мои руки сильнее сжимают мешок с кровью.

— Я тут... — я откашливаюсь, прочищая горло, которое пересохло. — Я принёс тебе кое-что на ужин.

Тварь рычит и дёргает цепи, которыми прикована к стене. Я ставлю пакетик с кровью на пол и пинаю его к ней. Она хватает его, рвёт, слизывает кровь с пакета своим чёрным языком и жадно пьёт, разбрызгивая кровь по своему практически сгнившему лицу, обнажая длинные изогнутые клыки.