Чтение онлайн

Вскоре Дженналит куда-то исчезла, но в последнюю нашу ночь она назвала меня Layon, так, как не смогла назвать меня моя Лита. На человеческом языке у этого слова эквивалента нет, но на языке богов оно означало смысл существования, душу, необходимость и смерть — совокупность мирового порядка… Это было единственное в моей жизни счастье, за которое мне не пришлось платить»…

Бедный Экзель, я чувствую себя немного виноватым. Став человеком я начал ему сострадать, а нам, Летописцам — это запрещено. Дженналит действительно покинула его после последней ночи, невольным свидетелем которой я стал. Тайрина подарила мне это чувство смущения, которое трудно изгнать даже в нематериальной оболочке. И хотя я в те времена ещё не вкусил плотских удовольствий, но эмоциональный фон чувствовать научился. Что-то скорбное окружало Дженналит в ту ночь, она уже знала, что видит Экзеля… точнее Фьёрна в последний раз. Они лежали в обнимку и он уже засыпал, когда она задала вопрос: — Скажи мне, Фьёрн, ты бы сильно скучал по мне, если бы, спаси Госпожа, со мной что-нибудь случилось?

— Я бы никогда не допустил бы, чтобы с тобой могло случиться что-то плохое. И я никогда не смогу забыть тебя, и я скучаю каждую секунду твоего отсутствия.

— Я тоже. Прости, просто последнее время меня мучают предчувствия беды… — Фьёрн с лёгкой тревогой посмотрел на свою возлюбленную и нежно провёл рукой по её волосам. — Да ладно, забудь. Мало ли, что ночью привидится, у нас, у девочек, такое порой бывает. Просто знаешь… это всё глупость, но если что-нибудь случиться, помни, ты мой Layon и я всегда буду рядом, даже если между нами будет целая вечность.

— Я знаю это слово, — Фьёрн наморщил лоб. — И я знаю, что оно означает. Дженна, ты моя богиня, никогда я не смогу тебя забыть, даже если меня поразит старческий склероз, я буду помнить тебя, ты моя душа.

— Спасибо, Фьёрн…

Почему-то всегда, когда эти слова говорят кому-то, это означает, что человек прощается. Я оставил влюблённых наедине, но уже через час Дженналит пришла к своему отцу, хотя тот и не ждал её. С того момента, как Дженналит избрала Фьёрна, они со старцем почти перестали общаться. Появление дочери стало приятным сюрпризом для старика.

— Здравствуй, Дженна. Рад видеть тебя. Ты совсем забыла про своего отца.

— Прости, пыталась понять себя, и похоже немножко заблудилась.

Первый дурной признак, который я усвоил — это когда Дженналит виновато улыбалась. В тот момент я увидел этот дурной признак. Ни я один заметил, спина старца напряглась.

— Что случилось, дочка? Неужели беда? — последние несколько дней старика мучили кошмары, он видел разрушенные стены своего монастыря.

— Случилось нечто очень важное, отец, но я не думаю, что это плохо. Знаешь, я… кажется я несу в себе новую жизнь.

Старик Айланделл устоял на ногах только чудом, страшная боль пронзила сердце, он не видел, как Дженналит подбежала к нему не давая упасть, не понял, каким образом оказался в другом конце комнаты, в те мгновения его терзали совсем другие видения. Сквозь пелену тумана он услышал страшный мужской смех, забыть который не смог никто из уже услышавших его ранее, но сквозь отчаянье ударил луч надежды в виде совсем другого голоса: — Побег. Пока живёт хоть один потомок Харакерста, память о монастыре не умрёт. Пусть уйдёт, пусть бежит! Айланделл помни о нашей клятве…

— Дженна, ты даже не представляешь, что ты натворила, — прошептал старик с трудом приходя в себя. — Ты тоже попала в эти жернова.

— Прости меня, отец… я не хотела тебя расстроить.

— Убила ты меня, Дженналит, а смерть расстройства не несёт, во всяком случае умершему. Ты подписала мне приговор, но спасла себя и мою надежду.

— О чём ты говоришь, отец? Что происходит?

— Дженна, тебе придётся бежать из монастыря, и немедленно. Не спорь! — рявкнул он заметив, что она пытается возразить, но тут же смягчился. — Ты так увлеклась своей любовью, что перестала замечать того, что происходит вокруг.

— Вокруг? А что происходит вокруг? — похоже Дженналит действительно не замечала, что происходит в монастыре.

— Ноэль захватывает власть. В его ветвь входит всё больше и больше младших послушников, до следующего избрания время ещё есть, но похоже он приобщает их к тайным знанием, а сам питается от них. Грядёт день и он бросит мне вызов, если только не заставит меня сделать это раньше него.

— Ты можешь проиграть Нэолу?

— Нет, Нэолу я не могу проиграть, даже если он обрушит на меня своего Мефистофеля.

— Тогда в чём дело? Если Нэол не является помехой, тогда что?

— Твой избранник Фьёрн. Он питает какие-то иллюзии в отношении этого выродка Ноэля и боюсь он не позволит мне бросить вызов, тогда мне придётся вызов ему. Ты сама прекрасно понимаешь, что тогда будет. Не хочется признавать, но мальчишка сильнее меня.

— Отец, я очень давно хотела тебя спросить, но боялась выдать Лександра. Однажды, он тайком прочёл истинные пророчества о приходе Избранника и рассказал мне много интересного. Скажи мне, все знаки сошлись? Это правда?

— Чистая правда, дочка. — Теперь старец смотрел на Дженналит с любовью. — Как странно, я прожил на свете целую вечность и совершенно упустил из виду тот момент, когда ты повзрослела. Наверное мне следовало с вами говорить искренне, но я был глуп и пытался защитить вас от неизбежного.

— Отец, я всё равно не понимаю тебя. Я думаю, что Фьёрн сможет защитить меня от любых происков Нэола.

— Он не сможет защитить тебя от происков нашего проклятья — Сатурна.

— Ты мне рассказывал о нём. Именно ему я обязана тем, что моя мать погибла. С ним сражался Фьёрн и победил. Я права.

— Да, он сражался с Ним, одолел Его, но всё же проиграл. Я разделил опыт с твоим Фьёрном и увидел забытые эпизоды из его прошлого. Устрашись, моя дочь, ибо ты разделила свою душу с сыном Сатурна.

Дженналит смертельно побледнела, но вопреки ожиданиям не упала в обморок, зато в комнате повеяло холодом, пред нами предстала Тасия. Едва заметно улыбнувшись мне она вышла из тени привлекая внимание старца и его дочери.