Чтение онлайн

— Достоинства? Какие достоинства могут быть у того, кто отнимает чужие жизни во имя своих прихотей? Ты хоть знаешь, сколько зла несут его Апостолы?

— Столько же, сколько и другие, — Бертран впервые посмотрела на меня без тени улыбки. Она была очень умна для ребёнка, которому должно было исполнилось всего два года. Она росла чудовищно быстро даже по меркам Тайных, ведь я на вид дал бы её не меньше пяти или шести лет. — Ты сам знаешь, что власть развращает любого. Хаос — это власть, также как Свет и Тьма, просто у него чуть более дурманящий привкус. — Промолвив это моя дочь сладко зевнула и я решил воспользоваться этим для перемены темы нашего разговора.

— Бертран, ты устала? Хочешь вздремнуть?

— Немножко. Но я не хочу засыпать, я боюсь, что когда проснусь, тебя не окажется рядом.

Мне стало грустно от этих слов. После ухода Дженналит меня постоянно терзало чувство одиночества. Эта девочка была моим ребёнком, ребёнком которого у меня отняли ещё до рождения и скрыли сам факт существования. На миг мне даже захотелось, чтобы память ко мне вновь вернулась.

— Не бойся. Вплоть до самой свадьбы я буду поблизости, так что мы обязательно увидимся. Ты прекрасная девочка, но даже таким прекрасным ясноглазым принцессам необходим отдых. Поспи, а я посторожу.

— Хорошо. Если ты просишь, я посплю… но мне немного грустно. Я плохо засыпаю.

— Ну-у, эта проблема решаемая. Хочешь я сыграю для тебя на флейте?

— Ты умеешь играть? Как здорово. А ты можешь сыграть и спеть что-нибудь?

— Вообще-то, я играю на флейте, но если ты очень просишь, и будешь вести себя хорошо, я готов показать один фокус.

— Да! Очень хочу. Я буду самой послушной девочкой. — Бертран улыбнулась мне и я понял, что сейчас совсем растаю.

Я поудобнее устроил малышку у себя на коленях и сконцентрировался. Единственное, что я не разучился делать, так это создавать фантомов. Один из них повинуясь моему приказу возник передо мной, а я взял в руки флейту…

«Хочу признаться вам, мои читатели, я разучился писать стихи и песни, но помню, что сыграл печальную сказку со счастливым концом, в которой рассказывалось про слепую принцессу. Я долго пытался написать слова, но у меня так и не получилось, пока я не услышал песню «Сказка» написанную Екатериной Медведевой более известной московскому бомонду как Лора Московская. С её позволения я воспроизвожу строки этой песни».

Закончив играть я тяжело вздохнул. Не так-то просто управлять фантомами, особенно поющими. Бертран сладко посапывала у меня на коленях, я погладил спящую девочку по голове и вдруг ощутил чужое присутствие, в комнате словно дохнуло холодом. Полуобернувшись я увидел королеву, Сириина и незнакомого мне мужчину стоящих в проходе. Лицо Сириина помертвело, он смотрел на Бертран и мне показалось что его сердце покрывается ледяной коркой. Второй мужчина без сомнения человеческого происхождения смотрел на меня немного виновато, в карих глазах читалось лёгкое сожаление. А вот королева была в ужасе, её лицо пылало и непонятно от чего, от стыда или от гнева.

— Что вы здесь делаете, Фьёрн? — шепотом спросила она.

— Я услышал странный зов, на который не мог не откликнуться, и пришёл сюда. Майвен позвала меня. Благослови боги эту девочку.

— Вы с ней говорили? — снова шёпотом. — Она о чём-то с вами разговаривала?

— Да, она перепутала меня с вашим другом, Экзелем и назвала своим отцом. Должен заметить ему наверное очень повезло, раз у него такая дочь. Я даже немного завидую Инквизитору.

— Это ошибка, — побелевшими губами вымолвил Сириин, а незнакомец положил руку ему на плечо и чуть сжал, выражая поддержку.

— Это неправда, Фьёрн. — Самообладание возвращалось к королеве. — Экзель не являлся и не является отцом Бертран. Сириин её настоящий отец.

— Разве? — я был немного удивлён, в сердце что-то предупреждающе кольнуло. — Но девочка абсолютно точно уверена в своих словах. К тому же в ней та же самая Сила, что и в вашем Инквизиторе.

— Частично так оно и есть. Экзель мой духовный брат Satiyo Aliyano, именно он оставил мне в наследство эту Силу, а она досталась моей дочери.

— Понятно. Что ж, мне очень жаль. Бедная девочка казалась очень искренней в разговоре со мной. Потрудитесь попозже рассказать ей правду, если не хотите причинить ей вреда.

— Я непременно это сделаю, — ни моргнув глазом сказала Лита. — Я пришла позвать вас, бал начнётся через полчаса, гости уже приехали. Вы хотели там присутствовать, и я буду рада вас видеть.

— Благодарю вас за заботу, ваше величество. Я иду.

— Сириин, отец, проводите Фьёрна, пожалуйста, а я уложу Бертран.

— Хорошо, родная, — человек тепло улыбнулся. — Ну что ж, пойдём, Фьёрн.

И я послушно отправился вслед за королём даже не подозревая о том, какая сеть снова плетётся у меня за спиной.

Едва лишь за Инквизитором закрылась дверь, Лита повернулась к малышке. Её лицо пылало от гнева, но что самое странное, Бертран тотчас же открыла глаза и посмотрела на свою мать с ледяным презрением.

— Бертран, ты что, лишилась ума?! Что ты себе позволяешь? Я последний год только и делаю, что пытаюсь защитить нас от опасности, а ты всего за пару часов разрушаешь всё! Ты понимаешь, что бы сейчас было, не потеряй он память?

— Мама, он вернулся ко мне и больше я не хочу продолжать этот фарс. Да, Сириин мне нравиться, но — он не мой отец и я не могу больше так его называть, особенно после того, как встретила папу.

— Тебе придётся так поступить, девочка моя. Мы заключили с тобой договор, а договоры нарушают только предатели!

— И кто мне это говорит, мама? Ты — лицемерие во плоти, ты врёшь своему народу, Сириину, отцу и даже мне. Ты понимаешь, что сегодня предашь моего отца? Ты хочешь предать его и нанести ему ещё большую рану, но я с эти мириться не буду!

— Замолчи сейчас же! — Лита топнула ногой. — Я запрещаю тебе покидать пределы комнаты и мешать сегодняшней свадьбе. Если ты нарушишь мой приказ, я запру тебя на неделю, Бертран. Не зли свою мать. — Лита развернулась и хотела выйти, но древесные створки не желали раскрываться.

— Тогда послушай и ты меня, мама, — в голосе Бертран что-то изменилось, Лита с холодным страхом наблюдала за тем, как глаза дочери наполняются золотом. — У моего отца в душе зияет чёрная дыра полная боли и отчаянья, именно эта дыра лишила его воспоминаний. Большую часть раны нанёс проклятый Сатурн, но ты приняла самое живое участие. Вы клялись друг другу в любви, мама, клялись не предавать, а своё первое предательство ты совершила ещё тогда, в Ордене. Я предупреждаю тебя, мама, если я почувствую, что ты разбередила его рану и заставила страдать… — голос Бертран понизился до пронзительного шёпота. — … я убью тебя своими собственными руками, так же как убила свою бабушку, когда она нас предала.