Чтение онлайн

Вечерами играл в волейбол, а с темнотой направлялся к морю. Легкая днем дорожка становилась незнакомой, из кустарника и деревьев звучали ночные трели неизвестных птиц или древесных лягушек. Опускаясь к морю, слышал все отчетливее и отчетливее сначала гул, потом он усиливался, а на берегу добавлялся шум перекатываемой волнами гальки. Море пахло. Воды вздымались и опускались, приближаясь к берегу, распластывались. Тонкий клинышек воды с пеной по всему бесконечному берегу с его гальками и песками засасывался морем, как поцелуем, и исчезал. Оставалось темное пятно. Море и воды кончались берегом. Все море и берег освещала луна, а с навеса по прибрежным водам шарил луч пограничного прожектора.

В один из последних вечеров одинокий и грустный Павел спускался к морю. В душе печалился, что в пансионате не оказалось притягательной девушки, к которой захотел бы подойти, которой хотел бы сказать и обязательно нашел бы приятные фразы. Но ни одна не тронула взгляда, а тут уж не до звучания душевных струн.

За одним из поворотов, на небольшой каменистой площадке, под уходящей вверх стеной горы, горит костер, сидят и разговаривают две девушки и парень. Проходя рядом, Павел услышал от одной из них:

––Неужели к морю в такую тьму идете?

––Да, к морю, а куда же еще тут деться? Ни кафе, ни танцев, все далеко за горами.

––Если бы и захотели, сегодня и за горами, у соседей, не танцевальный вечер. Присоединяйтесь к нам.

Свет костра позволил разглядеть бутылку вина. Павел смущенно произнес:

––Спасибо за приглашение, но у меня ничего при себе нет для компании.

––Ничего, всем хватит, ободрила его та же девушка.

Павел присел на корточки, молодой человек протянул ему стакан вина. Павел сказал тост за милых девушек, разглядеть которых из-за темноты было невозможно. Но какое значение это имело. Его спасли от одиночества, приютили неприкаянного. Спасибо им за это, какими бы они ни были. Все трое оказались из Ленинграда, остановившую меня девушку звали Валя. Вино уже кончилось, свежело, было поздно, решили пойти купаться. Павел с Валей пошли к воде. В свете прожектора и луны Павел увидел простое русское лицо Вали и приятные округлости там, где им следовало быть. Проплыли немного, повернули назад и навстречу друг другу, встали на дно и приблизились. Не обнять Валю было нельзя, и не поцеловать тоже. Так и случилось. Стыдно только было глазастого и близкого луча прожектора, далекая луна казалась союзницей. Павла охватил озноб, он начал дрожать, чуть ли не стучать зубами от нахлынувшего холода и еще чего-то. Объятия Вали согрели и успокоили его. О ее друзьях на берегу они забыли.

Дорога в сторону дома радовала Павла, и когда он сел в купе, и когда смотрел на море во тьме и огни на станциях, он мысленно радостно обращался к морю “прощай Черное”. Через сорок часов он будет дома! От радостного состояния его отвлек звук храпа соседа на нижней скамейке купе. Тот спал на спине, но рассмотреть лица было нельзя – в купе было темно. Павел устроился напротив, и как прежде, в счастливом состоянии в надежде уснуть. Сон не шел толи от радости, толи от перестука колес. Сосед мерно похрапывал. Павел завидовал ему, как и всем кто умеет спать в поезде или в автобусе. Дорога тогда кажется короткой. Но сон не шел. Тогда Павел взвалил причину бессонницы на соседа.

––Это его храп не позволяет уснуть. Как быть?

Протянул руку и толкнул соседа. Действие возымело результат – храп прекратился. Павел лежит, чувствуя, что сон вот-вот придет к нему. Храп возобновился. Снова ткнул рукой, но чуть сильнее – есть результат. Через короткое время – снова звуки. Тогда Павел, отбросив интеллигентную мягкость, со злобой пнул соседа ногой. И так, при пинках и толчках Павла, поезд продвигался на Север. Измученный работой руки и ноги, Павел наверно уснул. Проснулся уже ярким утром, сосед сидел на своем месте. Павел, не подавая вида о избиении его ночью руками и ногами, натужно произнес:

––Доброе утро, как спали?. –Сосед приветливо посмотрел на Павла, улыбнулся:

––Знаете, очень хорошо, даже удивляюсь. Наверно намучился в Туапсе.

––Да, намучался, а меня как измучил, – усмехнулся про себя Павел. –Благодать на чужих костях, так сказать.

За завтраком завязался разговор. Сосед оказался инженером-строителем, лет сорока пяти, с полной фигурой, упитанный. Его компания занимается укреплением ползучих грунтов под строениями. Бурят наклонные штольни под ними и наполняют их расплавленным пластиком или стеклом. В Краснодаре ему предстояло выходить. Прощаясь, Павел жал ему руку искренне, как милейшему соседу, упрекая себя:

––Как я мог пинать ногой такого приличного инженера.

Приближался день выплаты процентов. В газетах появилось сообщение о покушении на Серова. В квартиру ворвались грабители, проникли в спальню и расстреляли его с его юной девушкой. Серов был легко ранен, девушка убита. В дни выплаты процентов на двери компании появилось объявление о переносе даты выплат на две недели. Инвесторы были встревожены, толпились во дворе, новые шли в здание, читали объявление, возвращались и присоединялись к толпе. Обсуждали нападение, раздавались голоса с мнением, что, мол, пропали наши вложения. Другие опровергали, цитируя выдержки из проспекта компании. Уверяли, что нападение на директора на бизнесе не отразится. Как работали, так и работают, директор поправится и все пойдет своим заведенным порядком.

Прошли две тревожные недели, в которые Павел много раз задумывался:

––Что будет, если Серов не поправится, не прекратит ли компания работу?

Но отбрасывал эти мысли, поскольку они тревожили его и портили настроение. Другого источника дохода у него не было, и он с тревогой ожидал назначенного дня выплат.

И настал тревожный день. В наполненном людьми трамвае люди ехали не молча, как это обычно бывает в городском транспорте, когда беседу ведут одна, другая пара на весь вагон, а вагон был наполнен гулом голосов. Слышались обрывки фраз со знакомыми словами “ сдал “, “oтдала”, “вложил, получил проценты”, “директор”, “проспект”, “Сельва”, “ застрелили девушку”, “ранен директор”. Павел понимал, что едут такие же удальцы, как и он, встревоженные сообщением о нападении на квартиру директора и судьбой отданных ему денег.

Из трамвая ручеек людей струился через дорогу и втекал в железную калитку бетонной ограды. Навстречу попадались мужчины и женщины, улыбчивые лица и глаза которых говорили о таком нужном для потока, в котором шел Павел. В комнате кассир отсчитала ему ровно столько, сколько было положено и выплачивалось всегда. Открылась дверь, вышел Серов и проследовал в другую комнату. Павел внимательно посмотрел на Серова, оценил его походку, фигуру, и не увидел никаких признаков отклонений в состоянии. Только промелькнувшее лицо показалось унылым, даже несколько смущенным, когда он посмотрел на Павла. Должен был узнать, ведь он видел его два раза, разговаривал с ним, дважды рассчитывался. Но ничем не выдал и почти прошмыгнул мимо.

Следующий раз выплат оказался роковым – инвесторов встречала закрытая дверь без всякого объявления с объяснения причины. Люди собирались, толпа увеличивалась, слышались возбужденные и возмущенные голоса. Выделялись спокойствием трое мужчин, разговор которых услышал Павел. Высокий и мрачный мужчина говорил маленькому улыбающемуся:

––Ну, что Сеня, не повезло нам? Похоже, что контора издохла.

На что Cеня:

––И да, и нет. Не нашли, но и не потеряли. Придем завтра, может прояснится.

Павел нерешительно вышел из толпы и уныло пошел к остановке трамвая. Созвонился с Сергеем, втянувшим его в это дело. Тот побывал у той же двери раньше Павла, вернулся и переживал удар дома. Сергей сдал куда большую сумму, чем Павел и утверждал, что уверен – все еще наладится. Мало ли, по какой причине дверь закрыта. Может быть, у Серова открылась рана, может быть, улетел в Бразилию на переговоры по проекту болотного вездехода.

Подождем и будем надеяться, что все восстановится. Ведь убийство твоей девушки тоже