Чтение онлайн

С военной точки зрения решает то обстоятельство, что на западе мы теперь переходим от бесплодных оборонительных действий к наступательным. И действительно, только наступление способно снова придать этой войне на западе желательное нам направление, Оборона поставила бы нас за короткое время в безнадежное положение: все зависело бы лишь от того, в какой мере противнику удастся наращивать силу воздействия его прибывающей техники. Причем наступление потребует не столько крупных жертв в живой силе, как это обычно себе представляют. Мнение, будто бы наступление при любых обстоятельствах сопровождается более серьезным кровопролитием, чем оборона, не соответствует действительности. Мы ведь это знаем на собственном опыте.

И в нынешнем наступлении вырисовывается аналогичная картина. Когда я представляю себе, сколько дивизий противник бросил в Арденны, сколько он потерял одними только пленными (а это ведь то же, что и убитыми, это ведь потери безвозвратные), когда я добавляю к этому остальные потери его в живой силе, суммирую с потерями в технике и другом имуществе, когда я сравниваю все это с нашими потерями, то вывод становится несомненным: даже короткое наступление, проведенное нами на этих днях, обеспечило сразу же немедленную разрядку напряженной обстановки по всему фронту. Правда, наступление не принесло, к сожалению, тех решающих результатов, которых можно было бы от него ожидать, но разрядка, наступившая ныне, все-таки колоссальна. Противнику пришлось отказаться от всяких наступательных планов. Он вынужден был полностью перегруппировать свои силы. Соединения, которые уже потрепаны в боях, он вынужден снова использовать на линии фронта. Полностью сорваны все его оперативные замыслы. Общественность подвергает вооруженные силы беспощадной критике. Противник понес и психологическое поражение. Он уже вынужден объявить, что нечего и думать о завершении войны до августа, а может быть, даже и до конца будущего года. Итак, мы видим полное изменение ситуации, какое две недели назад было бы сочтено совершенно невероятным. Таков реальный результат сражения.

…Задача, поставленная перед нашим новым наступлением, не выходит за пределы тех возможностей, которые имеются у наших войск. С нашей стороны будут участвовать в операции восемь дивизий. За исключением той одной, которая прибывает из Финляндии (6-я танковая дивизия СС «Норд»), остальные, конечно, сильно потрепаны в боях. Частично они пополнены. Учтите, что и противник, который окажется перед нами (пять дивизий или, возможно, только четыре, а может быть, и всего три), не имеет свежих сил, он тоже потрепан. Исключение составляют лишь одна-единственная его дивизия, расположенная непосредственно на Рейне, и 12-я американская танковая дивизия; но относительно последней еще нет точных данных — действует ли она вообще на этом участке. Кроме того, она лишь недавно прибыла на фронт и еще не участвовала в боях. Остальные же соединения противника на данном участке потрепаны, как и наши. Несомненно, что соотношение сил здесь будет таким, лучше которого и желать нельзя.

Если эта операция удастся, то она приведет к уничтожению определенной части той группы дивизий, которые окажутся против нас южнее участка арденнского вклинения. За описанной операцией сразу же последует новая. Она будет сопровождаться еще одним ударом. Я надеюсь, что мы сможем таким путем в первую очередь разгромить вот эти, расположенные к югу от Арденн американские соединения. Мобилизация сил для этого наступления и для последующих ударов потребовала величайшей смелости, а эта смелость, с другой стороны, связана с огромным риском. Поэтому, если вы услышите, что на южном участке Восточного фронта, в Венгрии, дела не очень хороши, то вам должно быть ясно: мы, разумеется, не можем быть одинаково сильны повсюду. Мы потеряли очень многих союзников. И вот, в связи с изменой наших милых соратников, нам, к сожалению, приходится постепенно отступать в пределы все более узкого кольца окружения. Но несмотря на все это, оказалось возможным удержать в общем и целом фронт на востоке. Мы остановим продвижение противника и на южном крыле. Мы встанем стеной на его пути. Нам удалось, несмотря ни на что, создать много новых дивизий, обеспечить их оружием, восстановить боеспособность старых дивизий, в том числе и пополнить их вооружение, привести в порядок танковые дивизии, скопить горючее, Удалось также, что очень важно, восстановить боеспособность авиации, так что в течение дня можно снова производить целый ряд самолето-вылетов, если только не мешает погода. Наши самолеты новых моделей теперь уже поступают на вооружение, и авиация может уже наконец в дневное время атаковать тылы противника, а он не в состоянии ей ничего противопоставить. И еще одно: нам удалось найти столько артиллерии, метательных аппаратов и т. п., танков, а также пехотных дивизий, что оказалось возможным восстановить хотя бы равновесие сил на западе. Это уже само по себе чудо. Оно потребовало непрерывных усилий, многомесячного труда и постоянной настойчивости даже в мелочах.

Я хотел бы в заключение призвать вас к тому, чтобы вы со всей страстностью, всей энергией, всей своей силой взялись за предстоящую операцию. Она — одна из тех, которые имеют решающее значение. Ее успех абсолютно автоматически приведет к успеху следующего удара. А успех следующей, второй операции автоматически повлечет за собой ликвидацию всякой угрозы левому флангу нашей наступающей группировки. В случае успеха мы, по существу, полностью взломаем на западе добрую половину фронта противника. А потом посмотрим. Я думаю, что противник не сможет оказать длительного сопротивления тем 45 немецким дивизиям, которые к тому времени смогут принять участие в наступлении. Тогда мы еще поспорим с судьбой».

Как видим, речь Гитлера проникнута чувством глубокого оптимизма в оценке будущего Германии. Она носит явно пропагандистский характер, рассчитана, во-первых, на то, чтобы вселить присутствующим уверенность в целесообразности принятых решений, заставить, во-вторых, задуматься англо-американское командование о возможных перспективах ожесточенных боев на Западном фронте и целесообразности заключения сепаратного мира.

Таким образом, основная цель операций «Вахта на Рейне» и «Нордвин» выражалась в стремлении военно-политического руководства Германии добиться «почетного мира» за счет разногласий, которые, по их мнению, неизбежны между Советским Союзом и союзниками по антигитлеровской коалиции. Переход в тяжелое для англо-американских войск время Красной Армии в наступление на центральном участке советско-германского фронта окончательно сорвал план Гитлера. Он, по всей видимости, ясно осознал, что в ближайшее время главные события развертываются на востоке. Верховный главнокомандующий вермахта покидает ставку «Орлиное гнездо». 

Из дневника начальника канцелярии Гитлера, его помощника по руководству нацистской партии М. Бормана:

«Суббота, 13 января: утром большевики перешли в наступление.

Понедельник, 15 января: ввиду большого наступления на востоке фюрер возвращается в Берлин. Прибытие спецпоезда в 11,30».

С этого дня все внимание руководителей вермахта сосредоточивается на советско-германском (Восточном) фронте.

Обстановку на советско-германском фронте к началу 1945 г. гитлеровское командование расценивало следующим образом: «Учитывая долгое время приготовлений, которое обеспечивало противнику обширное пополнение и боевую подготовку его соединений, а также учитывая далекоидущие замыслы (Прага, Бреславль, Познань, Грауденц, Данциг и, наконец, Берлин), следует ожидать, что советское командование в будущем наступлении спланирует решающий удар для уничтожения немецкой армии». Установив сосредоточение больших сил Красной Армии в районе между Варшавой и Карпатами, а также против группы армий «Центр» в Восточной Пруссии, фашистское командование начало готовиться к отражению там крупного наступления советских войск.

Вместе с тем германский генеральный штаб предполагал, что до начала большого наступления советских войск будет проведена операция по уничтожению курляндской группировки, вслед за ней операция в Восточной Пруссии. Гитлеровское командование считало, что операцию против группы армий «Центр» в Восточной Пруссии будут осуществлять войска 1-го и 2-го Белорусских фронтов ударом из района Варшавы в направлении на Алленштейн. Одновременно ожидалось наступление Украинских фронтов с целью разгрома группировки в южной Польше, Чехословакии и Венгрии, И только после этих операций советские войска, по предположению немецкого генерального штаба, должны были перейти б наступление на участке от Варшавы до Сандомира непосредственно на берлинском направлении.

Исходя из такой оценки обстановки, немецко-фашистское верховное командование усилило фланговые группировки за счет резерва и, в частности, за счет перегруппировки из района Варшавы в Венгрию 4-го танкового корпуса СС. На южном участке фронта гитлеровцы намеревались разгромить советские войска, освободить окруженную в районе Будапешта группировку, восстановить фронт позиционной обороны по Дунаю и закрепиться на этом рубеже. Освободившиеся силы предназначались для переброски на варшавско-берлинскос направление. Лишь в первых числах января германский штаб установил, что главные силы Красной Армии сосредоточиваются для удара в полосе между Варшавой и Ясло. Однако в оставшиеся до начала советского наступления дни серьезная перегруппировка немецких войск оказалась практически невозможной.

Готовясь к отражению наступления Красной Армии, Гитлер подписал указ «О тотальной мобилизации для нужд войны».

«Военная обстановка требует, — говорилось в нем, — полного использования и привлечения всех сил для нужд вооруженных сил и военной промышленности. Поэтому я предписываю: председателю имперского совета обороны рейхсмаршалу Герману Герингу подчинить во всех отношениях требованиям тотального ведения войны всю общественную жизнь государства. Для осуществления этой задачи он предложил мне учредить должность имперского уполномоченного по обеспечению тотальной войны. Этот имперский уполномоченный должен проявить особую заботу о том, чтобы все общественные мероприятия были сообразованы с целями тотальной войны и не отвлекали никакие силы из вермахта и военной экономики. Он должен провести проверку всего государственного аппарата, включая имперские железные дороги, имперскую почту и все общественные учреждения, организации и предприятия, чтобы путем полной рационализации использования персонала и материальных средств, отмены и ограничения маловажных для ведения войны задач, упрощения организационной структуры и процессов производства высвободить максимальное количество людей для использования их в вооруженных силах и военной промышленности…»