Чтение онлайн

Источниками о потерях военно-морских сил Великобритании и доминионов, а также боевых кораблей других стран, находившихся под британским контролем, стала британская официальная публикация «Ships of the Royal Navy: Statement of losses during Second World War» (London, 1947), а также справочники Г.Т. Лентона, Дж. Смита, Дж. Колледжа. Потери германского военно-морского и торгового флотов выяснены по справочникам Э. Грёнера, З. Брейера, К.-Х. Швадтке и Г. Штайнвега. Кроме того, информация по потерям военно-морских сил уточнялась по авторитетному многотомному справочнику по корабельному составу «Conway's all the World Fighting Ships» и справочникам Д. Брауна, Е.А. Грановского и М.Э. Морозова. Потери германских подводных лодок даются по наиболее современным справочникам А. Нистле, П. Шарпа, К. Уинна и П.К. Кемпа. Потери торговых флотов Великобритании и Норвегии даны по соответствующим официальным изданиям «British Merchant Vessels Lost or Damaged by Enemy Action during Second World War» (London, 1947), «British, Allied and Neutral Merchant Vessels Sunk or Destroyed by War Causes» (London, 1989) и «Krigsforliste norske skip. 3. September 1939–8. Mai 1945» (Oslo, 1949) с уточнениями по двухтомнику Ч. Хокинга.

Уточненные данные по потерям Бомбардировочного и Истребительного командований Королевских ВВС содержатся в трудах У.Р. Хорли и Н. Фрэнкса, потери норвежских ВВС приведены в приложении к работе Ф. Мейера.

Фамилии и названия кораблей транскрибированы в соответствии с указаниями справочника Р.С. Гиляревского и Б.А. Старостина «Иностранные имена и названия в русском тексте» (М., 1978). Географические названия приводятся по атласу «Западная Европа» (М., 1977); время — по Среднеевропейскому (Берлинскому) поясу.

Автор благодарит Николая Баженова, Олега Иваницкого, Григория Королева, Андрея Кузнецова, Сергея Литовченко, Александра Сидорова, Андрея Шестерина, Александра Шмуратова за предоставленные материалы, Алексея Пикулева за помощь с переводами, а также сотрудниц Центральной городской библиотеки им. В.В. Маяковского (г. Саров), благодаря которым был обеспечен доступ к зарубежной литературе.

Отдельная благодарность Евгению Грановскому, поддержавшему первые ростки данной работы и оказавшему помощь в подборе источников.

Особая благодарность научному редактору книги старшему научному сотруднику Института военной истории кандидату исторических наук Мирославу Морозову, чьи ценные советы и замечания значительно улучшили качество работы.

При анализе причин, приведших в конечном итоге к развязыванию боевых действий на территории Норвегии и в прилегающих водах, высказываются самые разноречивые мнения. Долгое время на первый план выдвигались сугубо экономические доводы: для Германии — желание обезопасить ввоз шведской железной руды через норвежский порт Нарвик, а для Великобритании и Франции — не допустить этого и тем самым удушить Германию в тисках экономической блокады. Данная концепция, выдвинутая У. Черчиллем еще в 1945 году и основанная на довоенных оценках англо-французского командования, в течение двух десятилетий была настоящей аксиомой для западных (под которыми понимаются, прежде всего, представители стран, в прошлом состоявших в антигитлеровской коалиции) историков. 3

Приверженцы «чистой стратегии» объясняют стремление как Великобритании, так и Германии оккупировать побережье Скандинавии тем, что обладатель военно-морских баз и аэродромов в этом районе получал решающее преимущество в осуществлении блокады своего противника. Особенно большие выгоды, по их мнению, получала Германия, которая выводила свой флот из стратегически невыгодного «Гельголандского треугольника» (имеется в виду юго-восточная часть Северного моря), приближая его к морским коммуникациям, на которых решалась судьба островной Англии.

Достаточно широкое распространение получила версия, согласно которой Дания и Норвегия стали жертвами агрессии в результате стечения обстоятельств. Основным аргументом такого подхода является тот факт, что Германия не планировала вторжения в эти страны, но, опасаясь высадки союзных войск, была вынуждены осуществить их оккупацию в качестве превентивной меры. Союзники, со своей стороны, также не собирались захватывать Норвегию и, тем более, Данию, но, желая предотвратить германскую агрессию, срочно готовили высадку своих сил. Иными словами, ни та, ни другая сторона не хотела, но в результате незнания замыслов и планов противника каждая была вынуждена предпринять активные меры. Родоначальниками этой версии были: с британской стороны — Черчилль, с германской — гросс-адмирал Редер, выдвинувший ее в качестве оправдательного варианта на Нюрнбергском процессе.

Попытаемся разобраться в этом хитросплетении фактов и домыслов…

В планирующих органах союзных держав к Скандинавскому театру относились с большим вниманием. Еще в апреле 1939 года представители военных штабов Великобритании и Франции отметили, что на первой стадии войны союзники смогут вести эффективные наступательные действия против Германии лишь в сфере экономики. Одно из ключевых мест в этом вопросе занимал импорт шведской железной руды. В 1938 году Германия ввезла 22 млн. т. руды, из них 9,5 млн. т. — из источников, ставших недоступными с началом войны. По мнению англичанина Джона Батлера, чтобы избежать полного краха промышленности Германия должна была в первый год войны ввести из Швеции не менее 9 млн. т., то есть 750 тыс. т. в месяц. Летом руда вывозилась через шведский порт Лулео на берегу Ботнического залива. При этом немцам приходилось мало заботиться о безопасности перевозок, поскольку Балтика была надежно защищена от проникновения подводных лодок и надводных кораблей противника. Однако в зимние месяцы Ботнический залив покрывался льдом. В это время руда доставлялась в ближайший норвежский порт Нарвик, а оттуда морем шла в Германию, причем почти весь маршрут немецкие рудовозы шли фарватером в норвежских территориальных водах, спасаясь тем самым от британских кораблей и самолетов.

В Великобритании, традиционно считавшей Норвегию сферой своего влияния, вопрос о шведской железной руде был поднят уже в первые недели войны. 19 сентября 1939 года Первый лорд Адмиралтейства (морской министр) Уинстон Черчилль обратил внимание кабинета на то, что германское сухогрузы продолжают вывозить руду норвежскими территориальными водами из Нарвика. Тем же путем шли блокадопрорыватели — суда, застигнутые войной в нейтральных портах и возвращавшиеся на родину. «Примириться с наличием такого коридора значило допустить, несмотря на наше превосходство на море, чтобы под прикрытием нейтралитета весь этот грузопоток шел беспрепятственно», — говорил он.

Норвежские же источники заявляют, что основную массу шведской руды немцы вывозили из Лулео через Ботнический залив. Из Нарвика вывозилось всего около 10%, причем основную ее часть получала Англия, а не Германия. Хотя британским рудовозам приходилось прокладывать маршрут в открытом море, в норвежских водах за первые полгода войны германскими подводными лодками были потоплены два британских ( «Томас Уолтон», «Дэптфорд») и одно греческое ( «Гарофелия») суда. Под предлогом борьбы с вражескими субмаринами союзники выдвигали норвежцам требование минировать свои территориальные воды. О создании собственного глобального минного заграждения, подобного знаменитому «Северному барражу» времен Первой Мировой уже не помышляли, помня о его весьма низкой эффективности. Зато на свет появлялись другие дорогостоящие, зачастую фантастические, идеи. Взять хотя бы план «Катерин», согласно которому старые британские линкоры типа «R» должны были, после соответствующего переоборудования, прорваться через Скагеррак и Каттегат в Балтийское море и разрушить инфраструктуру северогерманского побережья. Существовали даже планы минирования подходов к Лулео и проникновения британских подводных лодок в Балтийское море. 27 ноября британский премьер Чемберлен обратился к Первому лорду Адмиралтейства с прямой просьбой составить план постановки минных заграждений в «норвежском коридоре».

В течение осени-зимы 1939–1940 года Великобритания осуществила ряд акций, компрометирующих нейтралитет Норвегии. На страну оказывался политический нажим с целью получения значительной доли ее торгового тоннажа, ей пытались навязать односторонне выгодный торговый договор, предъявляли требования, которые невозможно было выполнить, не отходя от общепринятых норм нейтралитета. В самом начале войны — 5 сентября — британское правительство опубликовало обширный список товаров, которые оно квалифицировало как военную контрабанду. Принятие этого списка приводило к тому, что значительная часть норвежского экспорта в Германию оказалась под запретом, а внешняя торговля страны попадала под английский контроль. Разумеется, норвежское правительство было вынуждено уклониться от выполнения требований Уайтхолла.

Несомненным предметом вожделения обеих сторон являлся торговый флот Норвегии. На 1 сентября 1939 года в его составе насчитывалось 1300 пароходов (тоннажем 1 784 331 брт) и 682 теплохода (2 986 367 брт), то есть всего 1982 судна суммарным тоннажем более 4,75 млн. брт. Норвегия занимала четвертое место в мире по количеству и вместимости судов, уступая только таким странам, как Великобритания (суммарный торговый тоннаж 21 млн. брт), Соединенные Штаты (9,4 млн. брт) и Япония (5,6 млн. брт). Тоннаж германского торгового флота составлял всего 4,3 млн. брт. Важной особенностью норвежского торгового флота был высокий процент танкеров: 265 судов общим тоннажем 1 904 360 брт. Для сравнения, суммарный тоннаж британских танкеров составлял около 2,9 млн. брт, американских — 2,8 млн. брт. Согласно выдвинутому в начале 30-х годов лозунгу «For Speed and Service», торговый флот Норвегии оснащался самыми современными, быстроходными и надежными судами.