Чтение онлайн

Зайдя в комнату, Ира обегает ее взглядом, замечая большого плюшевого медведя, какие-то глупые книжки, написанные специально для подростков дамочками среднего возраста, обертки конфет на прикроватной тумбе.

– У тебя уютно, – улыбается она, – А кровать заправляет твоя мама, или у вас есть служанка?

– Нет, я сам заправляю. Папа требует, чтобы был порядок во всем. «Порядок в комнате, порядок в голове», так он говорит. Садись в кресло, я пошел за виски.

Травянистый, дымно-торфяной привкус, горечь спирта. Они выпивают по пятьдесят грамм, закусывают темным шоколадом.

– Какая гадость! – морщится Ира и отламывает еще кусок от плитки шоколада, чтобы быстрее избавиться от вкуса теплого виски. Шорох и блеск фольги, ее тонкие длинные пальцы, испачканные подтаявшим маслом какао.

– Да, как они его пьют? – смеется Игорь, – Будешь еще?

По телу Иры разливается тепло, пухлое лицо Игоря кажется ей довольно милым. Она кивает, продолжая жевать горький шоколад, в ее глазах, еще детских, появляется что-то новое, чего Игорь раньше не замечал. Он пытается разгадать значение этого взгляда, но не может, так как еще не знает этот тайный язык – он прерывает неловкую паузу, начиная болтать о чем-то второстепенном, потом они идут на улицу и он провожает ее домой.

Две недели спустя, в деревню приехал Виктор, а следом за ним и Олег. Игорю пришлось познакомить своих друзей с Ирой, и они стали проводить время вчетвером. Они вместе ездят на озеро, гуляют по вечерам, курят тайком от родителей травку, смотрят кино. Виктор, кажется, тоже запал на Иру. Он постоянно шутит, переключает её внимание на себя, делает ей двусмысленные комплименты, заставляя Игоря злиться: Ира перестает обращать внимание на него, с Виктором ей гораздо интереснее, он такой остряк, он так непредсказуем – то строит из себя джентльмена, то рассказывает похабные истории, и, кроме прочего, так хорошо танцует.

– Почему ты так смотришь на Виктора? Он тебе нравится?

– Да, он классный, – говорит она, заставляя Игоря почувствовать себя несчастным. Он замолкает и с горечью осознает, что потерпел поражение.

Как-то раз, когда они напились у Виктора дома, Олег невзначай обратил внимание Игоря на то, что Виктор и Ира куда-то пропали и их уже нет в гостиной больше получаса, наверное, добавил Олег, он ее уже трахает в туалете или у себя в комнате. «Пустяки», сказал Игорь, «она ему не даст», и решил отправиться на их поиски. Заглянув на кухню, потом в туалет на первом этаже и не найдя их там, он поднимается на второй этаж и открывает дверь в спальню своего друга: полностью голая Ира лежит в объятиях Виктора и что-то шепчет ему на ухо, пока он неуклюже стягивает с себя штаны.

Дверь плавно открывается и в комнату заглядывает первая девочка. Остановившись на пороге, она прикрывает глаза и поводит носиком, вычерчивая им в воздухе спираль. Шторы неплотно закрыты и сквозь щель между ними видна большая фруктовая ваза: ярко-жёлтый банан с нежно-зелёными гранями неуклюже торчит и, кажется, вот-вот готов выскользнуть из неё на подоконник. Терпко сладкий запах.

Когда она оборачивается, ее улыбка отражается в хищных личиках двух других нетерпеливо ожидающих девочек: они беззвучно хихикают, обнажая маленькие острые зубы. Еле слышный шорох из комнаты заставляет их насторожиться. На несколько мгновений их глаза останавливаются, пустеют, как будто они стараются что-то припомнить. Полоска солнечного света очень медленно, незаметно скользит по шелковистой поверхности обоев. Золотистые пылинки, повисшие в воздухе.

Аккуратно переставляя смуглые длинные конечности, замирая на миг после каждого шага, первая девочка вползает внутрь. Подождав немного, и уже с меньшей осторожностью за ней следует вторая – с рыжими волосами и бледной тонкой кожей. Её дыхание сбивается от волнения; она постоянно поправляет спадающие на лицо волосы и нервно осматривается: на виске чуть заметно подрагивает жилка, между чешуйками обветренных губ проступает красноватая сукровица. Последняя девочка нерешительно наблюдает от двери, готовая в любой момент устремиться обратно. Возможно, она немного младше и ей нет ещё и одиннадцати. Она почёсывает комариные укусы на лодыжке, бедре, пытается дотянуться до лопатки… Её серо-зеленоватые глаза сужаются от удовольствия.

Быстрым лёгким движением смуглая девочка взбирается на кровать. В комнате тепло и, ворочаясь во сне, мальчик сбросил с себя одеяло. Его пухлое нежное тело на фоне гуашево-голубой ткани заставляет её лицо исказиться: тонкие чёрные брови изгибаются в мучительном восхищении. Она обнюхивает его живот, плавки, бёдра, её волосы касаются кожи мальчика. Стакан густого молочного киселя, лишь пригубленного (он любит его холодным), стоит рядом с кроватью, на низком столике. Аромат ванили сливается со слабым запахом его пота, сладкого, раздражающего.

Сев так, что её острые коленки упирались ему под мышки, рыжая девочка, покусывая верхнюю губу, несколько секунд смотрит в лицо мальчика. Его дыхание учащается, он сопит, из его приоткрытого рта вырывается стон. Девочка наклоняется, рыжие волосы закрывают их лица. Она трётся своими шероховатыми губами о его подбородок, рот. Серебристая паутинка слюны свисает с её губ… Покрытые веками глаза мальчика начинают судорожно метаться, пытаясь найти выход из сна.

Младшая из девочек, наконец осмелев, подползает на четвереньках поближе и какое-то время просто наблюдает, но когда он вновь стонет, она, не выдержав, запрыгивает на кровать, с трудом помещаясь в изножье. Её взгляд на миг встречается с насмешливо искрящимися, карими глазами другой, сидящей слева от него девочки.

Прерывистое дыхание сменяется неприятным чавкающим звуком: рыжая девочка начинает есть его губы. Из разорванных капилляров прыскает несколько тонких струек крови: мелкие красные капельки брызг появляются на ее лице поверх веснушек. Она морщит свой носик, смазывает их рукой и снова принимается есть. Смуглая и самая голодная девочка, широко открыв рот, пытается прокусить бедро мальчика: её челюстные мышцы предельно напряжены. Темные пятна крови, пропитавшей ткань, судороги сладкого тела. Младшая девочка долго лижет его голень, и лишь дразнящий запах оголённой плоти и чавканье других девочек заставляют и её попробовать мальчика на вкус.

Солнечные лучи сдвигаются на несколько сантиметров левее. Глухой стук упавшего плода, шум проехавшей под окном машины. Его глаза открываются: ярко-синие радужки озаряют его изуродованное, лишённое губ и носа лицо. Присев на кровати, он несколько раз моргает, привычно протягивает руку к стакану, начинает пить. Насытившиеся девочки валяются на полу, слизывая друг с друга брызги подсохшей крови. Солоновато-металлический привкус. Что-то испортилось… Густая мучнистая жидкость стекает по его шее; тёмно-бордовые разводы, расцветающие в киселе («вишнёвый сироп?»). Он резко встаёт, пытается сделать шаг, но с грохотом падает: большая часть его правого бедра и вся левая голень съедены.

Выпавший из руки стакан, слабо сияя гранями, с гулким шумом катится под кровать.

Липкая белесая лужа на полу.

Ряды белых коек на колесах, стойки для капельниц, пластиковые пакеты с раствором хлористого натрия. С помощью ширм зал разделен на две половины – мужскую и женскую, но ширмы не плотно придвинуты друг к другу и те пациенты, кому удалось прийти в сознание, могут повернуть голову вбок и увидеть голые некрасивые тела представителей противоположного пола, кое-как прикрытые простынями. В этом зале лежат те, кому пока не нашлось места в одной из палат, – отделение реанимации госпиталя перегружено.