Чтение онлайн

Вдвоем с Иркой удавалось сдвинуть вентиль настолько, чтобы из трубы потекла чахлая струйка. А когда приезжала заправляться поливальная машина и вентиль отворачивали как следует, вода из трубы обрушивалась в цистерну водопадом.

У подножия трубы была площадка, покрытая вечно мокрым гравием. С одной стороны – бетонный забор гаража, с трех других заросли волчьих ягод, а за ними – трамвайные пути и перекресток двух шоссе.

Глухое местечко. До ближайшего дома метров триста, и пешеходу нечего делать возле трубы. По вечерам под ней мыли свои машины экономные автолюбители, а однажды Блинков-младший видел, как там купали лошадь, которая катала детей в парке.

Теперь вы знаете о трубе не меньше, чем Блинков-младший, и можете, представить себе, что случилось с угнанным мотоциклом.

Он валялся в зарослях волчьих ягод, сверкающий хромом и на первый взгляд невредимый. Но когда Блинков-младший рассмотрел его получше, он от души посочувствовал Виннету.

Мотоцикл был залит водой. Потоками воды. Вода стояла за стеклами приб6ров и, если нажать пальцем на седло, брызгала из-под разбухшей кожаной обивки. Ясно, что грабители поставили мотоцикл под трубу, открыли вентиль и ушли. На бедного стального коня Виннету обрушился водопад, способный за несколько минут наполнить цистерну. Десятки тонн. Потом, конечно, это безобразие увидел какой-нибудь водитель поливальной машины и откатил мотоцикл в кусты, чтобы освободить место под трубой. Но после такого купания милицейским экспертам уже нечего делать: на мотоцикле не осталось ни пылинки с одежды грабителей.

Блинков-младший сел на землю, усыпанную мелкими багряными листьями, и стал думать. Нужно было договориться с Иркой и Виннету, чтобы те, кто не найдут мотоцикл, встретились бы, допустим, через два часа и пошли разыскивать того, кто нашел. А так можно торчать здесь до ночи. Виннету обойдет свои четыре места да и отправится домой, звонить «внештатному контрразведчику», который сидит у трубы, караулит его разлюбезный «Кавасаки».

Бросать мотоцикл не хотелось: мало ли кому он приглянется. Катить его замучаешься. Попробовать завести? Блинков-младший разбирался в мотоциклах ровно настолько, чтобы вставить ключ зажигания и ударить ногой по железке. Вопрос с зажиганием решили за него грабители: замок был вырван, из-под него торчали оголенные провода. Оставалось найти железку.

Блинков-младший с трудом поставил тяжеленный «Кавасаки» на колеса и обнаружил, что мотоцикл основательно раскурочили. В боку мотора зияла круглая дыра, в которую были видны маслянистые внутренности. Когда Блинков-младший попробовал, катить мотоцикл, внутренности посыпались. Он снял футболку, завязал и сложил в получившийся мешок все, что выпало, и все, что смог вынуть руками.

Завязать мешок пришлось шнурком с кроссовки. Положив его на седло, Блинков-младший одолел шагов пять, и мешок упал. Вторым шнурком он прихватил мешок к ручке на седле. Мотоцикл катился тяжело и норовил завалиться то вправо, то влево. Блинков-младший упирался так, что ноги по щиколотку зарывались в гравий и кроссовки без шнурков то и дело терялись. Он пыхтел, пот ли мечтал, что вот сейчас выберется на асфальт и дело пойдет легче.

И вжруг переднее колесо чуть не наехало на чей-то блестящий черный полуботинок.

Блинков-младший поднял глаза.

Перед ним стоял Сидякин.

– Руки вверх, – не всерьез приказал дважды старший опер и прицелился пальцем.

Митек так. растерялся что упустил мотоцикл, и он рухну с хрустом боднув гравий рогатым рулем.

– Смешно, – заметил Сидякин, – я знаю парнишку, которому везет: чуть преступники что выбросят, как он сразу это находит.

Не заботясь о том, что подумает дважды старший опер, Митек сел на упавший мотоцикл и обхватил голову руками.

Положение было безнадежное.

Он разыскал сумочку и стал подозреваемым.

Теперь нашел мотоцикл и станет обвиняемым. Попробуй объясни, что действительно нашел мотоцикл, а не угнал и припрятал. Да на месте Сидякина Блинков-младший и сам бы себе не поверил!

– Давно вы тут караулите? – спросил он.

– Да нет, чуть больше часа. Нам еще утром позвонили, что·здесь валяется бесхозный мотоцикл, – объяснил Сидякин. – Участковый хотел его перевезти к отделению, а я говорю: погоди, вот кончатся уроки, и придет сюда один примерный мальчик, который ни за что не прогуляет школу… Знаешь, Дима, я был так уверен, что ты придешь, что на три часа вызвал Суворовых. Думаю, вам будет о чем поговорить. – Сидякин посмотрел на часы. Двадцать минут третьего. Пойдем, а то нехорошо опаздывать.

«Во всяком случае, в тюрьму меня не посадят», – напомнил себе Блинков-младший и встал.

– По вашему голосуя бы не сказал, что вы торжествуете, – заметил он.

Сидякин помог ему поднять мотоцикл, и они пошли рядом, налегая на руль.

– А почему я должен торжествовать? – помолчав, сказал оперативник. – Кто ты такой, чтобы я торжествовал? Профессор преступного мира? Маньяк-убийца? Нет. Ты неплохо развитый для своих лет,·но все же мальчишка. И попался-то по-детски. Ну зачем тебя опять понесло к этому мотоциклу?

– А если не опять? Если я его просто нашел, как сумочку?

– Если бы у меня были не маленькие звездочки, а большие, то я был бы полковником, – ответил Сидякин. – Не юли, Дима! Попался, так имей мужество отвечать.

Блинков-младший понял, что спорить бесполезно. Оперативник ошибался, но это была ошибка профессионала: крепкая ошибка, проверенная и подтвержденная фактами ошибка.

Такая правдоподобная это была ошибка, что рядом с ней Митькина правда выглядела жалким враньем.

Суворовы ждали в коридоре у сидякинского кабинета. Валька, продолжая свою обструкцию, сразу же отвернулась, а фотомодель посмотрела на Блинкова-младшего, как на попавшее в булочку непонятно что: то ли ты изюминка, то ли таракан.

– Дим, посиди пока тут, – сказал дважды старший опер, пропуская сестер в кабинет, и дверь за ним закрылась.

Блинков-младший успел поймать удивленный Валькин взгляд. Ей, наверное, казалось, что грабителя должны немедля заковать в ручные и ножные кандалы и ни в коем случае не оставлять одного в коридоре, хотя бы и милицейском.

«Не прошло и минуты, как появилась вчерашняя толстуха, уселась на стул, на второй поставила сумку и опять стала с хрустом наворачивать яблоки. У нее был такой домашний вид, что Блинков-младший немного повеселел. Он стал думать, какие вопросы может задать Сидякин и как на них отвечать, и вдруг понял, что это совершенно неважно. Ему нечего сказать, кроме правды а правде милиционер не верит. Но и посадить его за решетку не имеет права. Так что вместо допроса они могут петь хором или показывать друг дружке карточные фокусы. Результат будет один и тот же: посидят и разойдутся.

Про след мотоцикла на дорожке школьного сада Блинков-младший решил не говорить. Фигушки. А то Сидякин опять подумает: «Слишком много знает этот несовершеннолетний Блинков, значит, он и есть грабитель»,

– Дима! – позвал из кабинета Сидякин. Толстуха с неожиданной прытью подхватила сумку и оказалась у двери, секундой позже, чем Блинков-младший. Она продавила Митьку в кабинет, оттеснила и по-хозяйски уселась за свободный стол – Сидякин покосился, но ничего не сказал.

– Присаживайся, – кивнул он Блинкову-младшему.