Чтение онлайн

Пожилой человек с тонким лицом, в таком же, как у Сандервиля, пробковом шлеме, в льняном костюме вышел из ворот комиссара и, увидев профессора, осторожно подкрался к нему сзади. Надвинув шлем профессору на глаза, старик стал колотить Сандервиля по спине, так что полетела красная пыль. Оскорбившись, Сандервиль закрутился волчком. Старик отступил, закинул голову и издал вибрирующую трель, когда-то, видимо, слышанную им в Аравии или на Среднем Востоке. Рев Сандервиля перешел в крик радости и, к удивлению Анне-Лиз и Конрана, профессор залился такой же трелью, протягивая руки к старику и прижимая его к себе.

— Джамисон, старый хрыч!

— Мартин, старый ты мешок барахла! Обгорелые твои уши!

— Ха! Посмотри, что я отколол, — Сандервиль тут же вытащил из глубокого кармана своего поношенного костюма кусочек разбитой керамики. — Позавчера. Посмотри теперь сюда…

Сандервиль и Джамисон, забыв обо всем, как будто перенеслись в другой, только им интересный мир. Болтая увлеченно, как школьники, они шли к дому комиссара.

Анне-Лиз и Конран удивленно смотрели на них. Наконец Конран предложил Анне-Лиз руку.

— Могу я иметь удовольствие, мисс Девон?

— Конечно, сержант О'Рейли.

Они прошли в ворота. В середине роскошного многоцветного сада была расположена обширная резиденция комиссара. По саду были расставлены столы, укрытые от жаркого солнца большими зонтиками. Народу собралось много.

— Это, конечно, — начал сержант, когда они с Анне-Лиз шли под руку через лужайку, — как простой сержант, я чувствую себя более удобно в этом собрании высшего общества с прекрасной дамой, держащей меня под руку. Мой пропуск, если можно так сказать.

— Теперь вы поняли, сержант, как надо появляться. — Она положила другую руку ему на запястье и улыбнулась. — Я же испытываю истинное удовольствие от того, что иду под руку с мужчиной в такой красивой форме: прямо два голубя среди павлинов.

О'Рейли выпятил грудь, и его походка и впрямь стала так похожа на голубиную, что Анне-Лиз засмеялась.

— Взгляните на даму в шляпе с перьями, так гордо вышагивающую, — сказал он, кивнув. — Правда, и она похожа на птицу из стаи?

Конран был первым за долгое время, кто заставил ее смеяться. Ей так этого не хватало! Казалось, что он разгадал ее затаенную печаль; и во время последовавших позже его визитов в бунгало профессора Сандервиля он прилагал все усилия, чтобы облегчить Анне-Лиз сердце. Через некоторое время стало ясно, что он привык к ней, и когда Анне-Лиз пришло время покидать Дели, ей было ужасно жаль расставаться с Конраном.

Конран, по-видимому, не собирался расставаться.

— Я увижу вас и профессора снова, не волнуйтесь, — сказал он в последний их вечер в Дели. — Что бы я хотел знать, — сказал он, наклонившись к ней, когда они вышли на веранду, — будете ли вы этому рады?

Анне-Лиз задумалась. Она знала, что такой вопрос будет, но не знала, как на него ответить. Фактически он спрашивал, желает ли она принять его ухаживания. Ее ресницы опустились. Как могла она сказать, что глупо влюблена в человека, который использовал ее и бросил, как ребенок сломанную игрушку? О, нет! Дерек не был таким бессердечным, она знала это. Если бы только он пришел к ней и порвал честно и чисто! Она разочаровалась в Дереке, и это было так больно, так обидно! Ведь почти с детства Анне-Лиз была влюблена в него, он представлялся ей замечательным, храбрым героем. Теперь она больше не маленькая девочка, а ее мечты — уже не детские. Хотя многие мужчины из армии и окружения комиссара интересовались ею, она знала, что с ними ей будет хуже, чем с Конраном О'Рейли. Он был честен, добр, предан и обладал плутоватым юмором, часто доставлявшим ей удовольствие. Добрый человек, он был ласков с ней, как с больным ребенком… и все же она не любила его. Хотя Конран О'Рейли стоил любви.

— Конран, — сказала она мягко, — я не стану лгать вам. Я люблю другого мужчину. Я хотела бы любить вас, но…

Он прижал палец к ее губам.

— Желание что-то сделать — уже шаг к тому, что ты это сделаешь. Я иногда принимаю желаемое за действительное и, когда это переходит границы, я знаю это. То же самое по отношению к вам. Вы поедете в Аллахабад, и мы увидим, что сделает время с вашей утраченной любовью.

Он нежно поцеловал ее в лоб и вышел. Анне-Лиз смотрела, как он уходит по аллее, ведущей от белого, опрятного, похожего на имбирный пряник домика, где остановились профессор Сандервиль и Анне-Лиз. Увидеться им было суждено месяц спустя в Аллахабаде.

Анне-Лиз расчесывала перед сном волосы, когда услышала индийских музыкантов на лужайке перед домом, который арендовал профессор в Аллахабаде. Она бы не удивилась, если бы они исполняли, и довольно неумело, песенку «Темнота — цвет моих истинно любимых волос». Накинув пеньюар, она подошла к окну и выглянула: дирижировал сержант Конран О'Рейли. Тепло наполнило ее сердце. Возможно, она не любила Конрана так, как бы ей хотелось, но теперь она любила его больше, чем в Дели. Он вернул радость в ее душу, и это было все, чего она могла просить у Господа. Видимо, она никогда не полюбит другого мужчину, как Дерека. Но ведь его нет с нею, а жизнь слишком коротка, чтобы потратить ее всю на жалость к себе.

Запахнув пеньюар на ночной рубашке, она прошла мимо удивленной домашней прислуги на веранду, выходящую на лужайку. Профессор Сандервиль уже был тут. В лунном свете под лимонным деревом с молотком для крокета в руках он выглядел очень забавно.

— Ну, — произнес Сандервиль, растягивая слова, когда она шагнула к нему, — следует ли мне наказать этого сумасшедшего ирландца и послать его подальше?

— Не надо, я собираюсь выйти за него замуж. — Она придержала молоток.

Конран усмехнулся:

— В чем дело? Боитесь, я убегу?

Анне-Лиз со смехом поцеловала молоток, затем дотронулась его концом до носа Конрана.

— Вы ирландец, но не сумасшедший.

Когда поезд застучал по рельсам, Дерек выглянул в окно: ровная долина с кое-где видневшимися пальцами расстилалась вокруг. Это была изнурительная бесконечная погоня. Слишком поздно отправившись в плавание, он почти месяц простоял в Кейптауне из-за встречных ветров. В Дели секретарь комиссара, вспомнив профессора и Анне-Лиз, предположил, что они поехали в Джайпур. Через три недели Дерек выяснил у комиссара Джайпура, что тот никогда не слышал о них. Из Джайпура разослал телеграммы в Котах, Джанси, Агру, отправил письма знакомым в несколько других городов. Через несколько дней начали приходить ответы, но все они были отрицательными. Это привело Дерека к убеждению, что Анне-Лиз и профессор поехали на юг. Девять недель уже провел Дерек в Индии в поисках Анне-Лиз, но все было безрезультатно. Оставалась последняя надежда: отправить телеграмму в Канпур. Третья попытка оказалась удачной. Его школьный друг немедленно ответил: «Профессор Сандервиль и очаровательная мисс Девон уехали в Аллахабад точка Таллейхо точка Чарли Невелз точка».

Дерек ухмыльнулся. Старина Чарли! И сел на первый же поезд.

Теперь, когда Дерек был уже совсем близко от Анне-Лиз, его охватило сомнение: что он скажет ей после всех этих месяцев? Он не сумел защитить ее от злых языков, да и сам фактически бежал от общества. Впервые за все это время он, вспомнив вдруг о вечере в Брайервуде, подумал: «Что же тогда произошло, откуда взялась эта сплетня?» Поразмыслив, он решил, что сплетня была пущена кем-то из близких. Но это определенно была не Гертруда, старая леди слишком горда для этого. Что касается брата, то Дерек никогда бы не поверил, что Роберт мог пойти на такую низость, чтобы поссорить его с Анне-Лиз. Остается Мариан, а уж она-то не станет разбираться в средствах, чтобы одержать победу над соперницей! Он закрыл глаза и задумался. Это Мариан пустила сплетню, и она хорошо справилась со своей работой. Сплетни о связи Дерека с Мариан когда-то тоже бродили по округе, но вреда никому не принесли. С Анне-Лиз все было иначе. Отныне для нее никогда уже не будет места в аристократическом обществе. Даже если они поженятся, во избежание скандала им придется остаться в Индии или эмигрировать в другую колонию. Интересно, понравится ли Анне-Лиз Австралия?