Чтение онлайн

эту броню.

Она была прекрасной, как душой, так и телом. Медленно и осторожно, дорожа моим

доверием, она провела меня через ночь изумительного удовольствия и дивного восторга. Ее

кожа была была такой невероятно гладкой и мягкой и, несмотря на всю ее гибкость, сила ее

казалось была равна моей.

Она одновременно была моим искренним учителем и моим добровольным рабом.

Я буду вечно благодарен этой девушке, но после того, как она поцеловала меня на сером

расцвете и ушла, то я обнаружил, что совершил величайшую ошибку по отношению к ней. Я не

спросил ее имени.

Когда я присоединился ко всем остальным, я чувствовал себя сильно уставшим, поскольку очень мало спал прошедшей ночью. Но необходимо было принести клятвы - барону

Конраду графу Ламберту и мне самому, как рыцарю, барону Конраду.

Затем мы должны были вернуться на земли барона Конрада для продолжения работы.

Тем не менее, я попросил моего господина, учитывая мое ранение, о том, чтобы я мог

задержаться на три дня и он мне разрешил, подмигнув мне, поскольку ему были известны мои

мысли.

– Иди к ней, мальчик!

169

В Трех Стенах я сначала поговорил с Явальдой, сказав ей про приобретенное мною

рыцарство и то, как я собираюсь его использовать. Она согласилась посмотреть за тремя детьми

Кристины, в то время как я пойду к ней!

Узнав, что она в своей комнате, я просто зашел внутрь, отдал ее детей ждущей Явальде

и запер за нами дверь. Кристина была так потрясена моим поведением, что потребовалось

некоторое время, прежде чем она снова смогла разговаривать.

– Петр! Что ты здесь делаешь? Выйди из моей комнаты!
– сказала мне моя любовь.

– Нет, моя любовь. Я имею полное право находиться в твоей комнате. Теперь я

настоящий рыцарь, которым меня только вчера сделал граф Ламберт. Ты незамужняя девица

и не дворянка. У меня есть право получить любую незамужнюю женщину, которая

мне понравится. Ты мне нравишься и ты можешь и должна делать то, что я тебе скажу. Поэтому

делай то, что я хочу.

– Петр! Я не твоя любовь и ты должен уйти отсюда или я буду кричать!

– Кричи сколько угодно, моя любовь. Так случилось, что я сейчас единственный

опоясанный рыцарь в Трех Стенах. Здесь нет никого, кто мог бы меня остановить

от исполнения мною моего долга.

Я шагнул вперед и обнял ее.

– Долга! Черт бы тебя побрал, Петр Кульчинский! Отпусти меня!

– Никогда, моя любовь.

Кристина испустила такой крик, который мог бы выбить гвозди из подков боевого коня

(Примечание: Буквально "toenails on a war-horse").

Должно быть Явальда собрала за дверью толпу, поскольку как только Кристина

закончила кричать, мы услышали за дверью взрыв аполдисментов.

– Черт тебя побери! Черт побери всех вас! Вы что, все сговорились против меня?

– Нет, моя любовь. Каждый из нас желает тебе добра. Каждый из твоих друзей желает

тебе только лучшего и я тоже. И лучшее для тебя это я.

– Бог на небесах навсегда низвергнет тебя в ад!

– Бог делает то, что считает лучшим, а для тебя это я, моя любовь. Давай снимем с тебя

этот фартук.

И так продолжалось в течение нескольких часов. Моя вежливость, моя нежная твердость

и моя к ней любовь (Примечание: В тексте было употреблено слово "my love for her fell") казалось, падали на бесплодную почву. Я рассказал ей о событиях прошедшего года, а она

лишь презрительно на меня посмотрела. Я рассказал ей о моем сражении с бароном Стефаном

и о моей победе над этим доблестным рыцарем, а она назвала меня скотиной за причинение

вреда раненому. Я рассказал ей о моей встрече с графом Ламбертом и о моем посвящении

в рыцари, а она сказала, что свинья с короной все равно остается свиньей.

Каждый раз, когда она кричала, аплодисменты из коридора становились громче.

Как я узнал позже, там было больше чем тридцать доброжелателей, которые сходили на кухню

за пивом и попкорном, чтобы себя развлечь, пока они нас ожидали. К ним присоединился даже

наш священник, отец Томас.

170

Использую свою силу и ловкость, полученную в воинском обучении, мне, наконец-то, удалось раздеть ее и уложить в постель. После этого начались дальнейшие жалобы.

– Болван, твои доспехи холодные и колючие!

– Да, моя любовь, но проблема отчасти заключается в тебе самой, поскольку с момента

моего сюда прихода, ты так сильно занимаешь мои руки, что у меня нет возможности их снять.

– Ты всегда можешь уйти.

– Никогда, моя любовь. Но могу я верить, что ты будешь молчать, пока я сниму доспехи?

– Можешь.

– Тогда я сделаю это.

Она стояла на месте пока я снимал меч и кинжал, рукавицы и наколенники, налокотники

и набедренники. Но, как только я начал снимать свой шлем, она рванулась к двери. Конечно, я был к этому готов и, поймав ее пониже груди одной рукой, снова усадил на кровать.

– Будь паинькой, - сказал я.

– Ты ублюдок! Пан Конрад никогда не принуждал женщину!

– Это так, моя любовь. Но он никогда ни на ком не женится. Кроме того, сейчас он барон

Конрад и если я действительно бастрад, то моя мать будет удивлена услышать об этом.

Можешь дать мне немного времени, чтобы я мог уделить его своему костюму?

Она все еще боролась, и я считал, что проще всего сидеть на ней, пока я снимал

оставшуюся часть моих доспехов, поддоспешник и нижнее белье.

Она еще немного покричала и толпа снова начала аплодировать. В конце концов