Чтение онлайн

Безобразные люди очень беспокоятся об одежде, поскольку именно так они справляются с ситуацией. К примеру, женщина, у которой безобразное тело, не будет готова выйти на пляж обнаженной. Она будет очень сильно настроена против пляжей, очень сильно настроена против наготы, обнаженных людей и нудистских лагерей. Но единственная причина, почему она на самом деле против, это то, что она знает: если она станет ходить обнаженной, это будет поистине ужасное зрелище!

Всякий раз, когда страна становится прекрасной, люди начинают обходиться без одежды. Всякий раз, когда случалось, что народ становился прекрасным, люди начинали ходить обнаженными. Не было необходимости ничего скрывать. Мы прячем только безобразную часть. Однако одежда полезна людям, не обладающим красивым телом. Возможно, вы не обладаете красивым торсом, мужским торсом, но вы можете носить пальто, подбитое ватой, и оно будет производить нужное впечатление, – по крайней мере, на незнакомых.

Мужчина что-то ищет на нудистском пляже… Он ищет свою жену. За ним наблюдает полицейский. Что-то заподозрив, он спрашивает:

– Что вы ищете? Вы ищете уже час… Какое-то спрятанное сокровище?

Мужчина отвечает:

– Нет, всего лишь пару пустых мешков.

Вы можете носить одежду с подбивкой, которая придаст вашему телу форму.

Несомненно, Махавира был прекрасен – у меня тоже есть это ощущение – несомненно, это был человек редкой красоты. Но ожидания были другими, и поэтому люди были настроены против него. Ни в одной деревне, ни в одном городе люди не были к нему гостеприимны. Его прогоняли из деревень и городов, бросали в него камни, спускали злых собак, чтобы те выгнали его из города, – лишь потому, что Махавира был обнажен. Он не причинял никому никакого зла; самый безобидный человек, которого только можно себе представить, он не причинял вреда даже муравьям. Ночью он спал только на одном боку. Он не переворачивался с боку на бок, поскольку, кто знает, возможно, позади него ночью будет проползать муравей, и если Махавира перевернется, этот муравей может быть убит. Он не ходил по траве, по лужайкам; он не путешествовал в сезон дождей, поскольку в сезон дождей появляется очень много насекомых. Такой безобидный человек, но, тем не менее, люди обходились с ним дурно. А в чем состояла единственная причина? – Он не соответствовал их ожиданиям.

Никакой будда никогда не соответствовал ничьим ожиданиям. На самом деле, именно поэтому человек и становится буддой: он никогда не идет на компромисс. Если у вас есть относительно меня какие-то ожидания, у вас снова и снова будут проблемы, поскольку я не принимаю в расчет ваши ожидания.

Георгий Гурджиев говорил своим ученикам – это одно из самых основополагающих утверждений: «Не принимайте в расчет других, иначе вы никогда не вырастете». Но именно это и происходит во всем мире – каждый принимает в расчет других: «Что подумает моя мать? Что подумает мой отец? Что подумает общество? Что подумает моя жена, мой муж?..» Что уж говорить о родителях – даже родители боятся детей! Они думают: «Что подумают наши дети?»

Один человек пришел ко мне и сказал: «С тех пор, как я стал саньясином, мои дети думают, что я сошел с ума; они надо мной смеются. Ничто не ранит меня сильнее, чем то, что мои собственные дети… Они смотрят на меня через окно, они не входят в комнату! Они что-то шепчут друг другу – не знаю, что именно, но они говорят обо мне. Они думают, что случилось что-то плохое».

Люди считаются друг с другом – и тогда оказывается, что есть миллионы людей, с которыми нужно считаться. Если вы будете постоянно принимать в расчет всех и каждого, вы никогда не станете индивидуальностью, вы станете сборной солянкой. Согласившись на такое количество компромиссов, вы давным-давно покончили с собой.

Говорят, что люди умирают в возрасте тридцати лет, а хоронят их в семьдесят. Смерть наступает очень рано – я думаю, что тридцать лет – это тоже неправильно, смерть наступает даже раньше. Где-то примерно в двадцать один год, когда закон и государство признают вас гражданином, наступает момент, когда человек умирает. По сути, именно поэтому вас признают гражданином – теперь вы больше не опасны, теперь вы больше не неистовы, теперь вы уже обработаны. К этому моменту все в вас исправлено, приведено в порядок; теперь вы приспособлены к обществу. Когда нация дает вам право голоса, это означает именно это: нация теперь может полагаться на то, что ваша разумность была разрушена, – вы можете голосовать. Вас не нужно бояться; вы – гражданин, вы – цивилизованный человек. Теперь вы больше не человек, вы – гражданин.

По моему собственному наблюдению, люди умирают примерно в двадцать один год. Что бы ни происходило потом, это уже посмертное существование. На могилах нам следует писать три даты: рождение, смерть и посмертная смерть.

Сначала ты веришь в меня – именно здесь ты совершаешь ошибку, не верь в меня, – а потом ты не веришь. Потом ты попадаешь в это противоречие, и возникает проблема: что делать? Как выбраться из этой двойственности? Ты создаешь двойственность, а потом хочешь из нее выбраться. Я не скажу тебе, как из нее выбраться, я скажу тебе, как в нее не попадать. Прежде всего, почему ты должен в нее попадать?

Говорят, что умный человек – это тот, кто знает, как выпутаться из трудных ситуаций, а мудрый – это тот, кто знает, как никогда в них не попадать. Будь мудрым. Почему бы не перерубить самый корень? Не верь в меня, будь мне попутчиком. Именно таковы мои саньясины: они не верующие; они – попутчики. Вместе со мной они путешествуют в неизвестное; они идут сами, своими собственными ногами. Я не несу вас на своих плечах, я не хочу, чтобы вы всю свою жизнь оставались калеками, я не даю вам никаких костылей, вы должны идти сами.

Да, я знаю путь, я прошел по нему, я знаю все ловушки на этом пути. Я буду продолжать громко кричать вам: «Берегитесь, здесь ловушка!» Но, тем не менее, вам решать, попадаться в нее или нет. Если вы попадаетесь в нее, я вас не осуждаю, я уважаю вашу свободу. Если вы в нее не попадаетесь, я вас не награждаю, для меня это нечто само собой разумеющееся – именно так поступает разумный человек. Поэтому, когда вы со мной, нет ни наград, ни наказаний, нет ни ада, ни рая, нет ни греха, ни добродетели. Это моя радость – делиться. Если вы рады разделить ее со мной – отлично; мы можем идти вместе до тех пор, пока вы хотите со мной идти. Если вы вдруг захотите пойти другим путем – прекрасно; мы попрощаемся и расстанемся.

Не нужно в меня верить, не нужно за меня цепляться. Тогда не возникает вопрос о неверии, не появляется двойственность, и нет необходимости искать способ от них избавиться. Пожалуйста, не попадайся во все это.

Третий вопрос:

Ошо,

Каково все-таки твое отношение к смерти?

Мистик, которого вели на виселицу, увидел, что впереди него бежит большая толпа. «Не торопитесь так, – обратился он к ней. – Уверяю вас, что без меня ничего не начнется».

Таково мое отношение к смерти: это величайшая шутка, какая только существует. Смерть никогда не случалась, она не может случиться по самой природе вещей, потому что жизнь вечна. Жизнь не может закончиться; это не вещь, это процесс. Жизнь – это не что-то такое, что начинается и заканчивается; у нее нет ни начала, ни конца. В различных формах вы были здесь всегда, и здесь вы останетесь – в различных формах или, в конце концов, без формы. Именно так живет в Существовании будда: он становится бесформенным. Он полностью исчезает из грубых форм.

Смерти нет, смерть – это ложь, однако она кажется очень реальной. Но она только кажется очень реальной, ее нет. Она представляется такой, потому что ты слишком сильно веришь в свое отдельное существование. Именно в результате веры в то, что ты отделен от Существования, ты придаешь смерти реальность. Отбрось это представление о том, что ты отделен от Существования, и смерть исчезнет.

Если я един с Существованием, как я могу умереть? Существование было здесь до меня и будет здесь после меня. Я – всего лишь рябь на поверхности океана; рябь приходит и уходит, а океан остается, продолжает существовать. Да, тебя не будет – такого, какой ты есть, тебя не будет. Эта форма исчезнет, но тот, кто пребывал в этой форме, продолжит существовать либо в других формах, либо, в конечном счете, в бесформенности.