Чтение онлайн

Лишь на днях я получил письмо от моих саньясинов из Америки, в котором они рассказывают, что правительство так сильно преследует последователей Гурджиева, что те решили уйти в подполье. Они пишут: «Мы боимся, что рано или поздно то же самое случится и с нами. Должны ли мы начать готовиться, так чтобы, когда это случится, мы тоже могли начать работать тайно?»

Такое возможно, поскольку так было всегда. Работа Гурджиева тоже состоит в трансформации сексуальной энергии во внутреннюю интеграцию – организованная церковь всегда выступает против любой подобной деятельности.

Моей работе создают всевозможные помехи, моим людям создают всевозможные трудности. Лишь недавно индийский парламент в течение часа спорил о том, что со мной делать, – как будто в этой стране нет других проблем, достойных обсуждения. Так много страха! А ведь я не причиняю никому вреда; я даже не выхожу за ворота. И уж, по меньшей мере, в такой степени свобода – это неотъемлемое право любого человека: если кто-то хочет прийти ко мне и хочет трансформироваться, то никто не имеет права вмешиваться. Я ни к кому не хожу. Если люди приходят ко мне и хотят трансформироваться… Что же это за демократия?

Однако глупые политики и священники всегда состояли и состоят в заговоре. Они не хотят, чтобы люди трансформировались, потому что, трансформировавшись, люди перестанут им подчиняться. После трансформации люди становятся независимыми, свободными, после трансформации они становятся настолько осознающими и настолько разумными, что видят насквозь все игры политиков и священников. Теперь они больше не являются чьими-либо последователями, теперь они начинают жить совершенно новой жизнью – не жизнью толпы, но жизнью индивидуальности. Они становятся львами, они больше не овцы.

А политики и священники заинтересованы в том, чтобы каждый человек оставался овцой. Только тогда они смогут быть пастухами, лидерами, великими лидерами. Посредственности и тупицы претендуют на то, чтобы быть великими лидерами, но это возможно лишь в том случае, если все человечество остается очень неразумным, пребывает в угнетении.

До сих пор были проделаны только два эксперимента. Один, заключавшийся в потакании, провалился. Сейчас его снова проводят на Западе, где он снова потерпит неудачу, полную неудачу. А другой состоял в отречении – его проводили на Востоке, а также христиане на Западе. Он также закончился провалом, полным провалом.

Необходим, крайне необходим новый эксперимент. Человечество пребывает в большом беспорядке, в сильном смятении. Куда идти? Что с собой делать?

Я не призываю отвергать секс, я призываю его трансформировать. Он не должен оставаться лишь биологическим: привнесите в него духовность. Занимаясь любовью, одновременно медитируйте. Занимаясь любовью, будьте молитвенными. Любовь не должна быть лишь физическим действием; вложите в нее свою душу.

И тогда мало-помалу боль начинает исчезать, и энергия, содержавшаяся в этой боли, высвобождается и всё больше и больше становится благословением. Агония трансформируется в экстаз.

Ты говоришь: «Я влюбился и много страдал».

Это благословение. По-настоящему несчастны те люди, которые никогда не влюблялись и никогда не страдали. Они вообще не жили. Влюбиться и страдать, будучи влюбленным, – это благо. Это все равно, что пройти сквозь огонь: это очищает, дает вам понимание, делает вас более бдительными. Это вызов, который должен быть принят. Те, кто не принял этот вызов, остаются бесхребетными.

Ты говоришь: «Я влюбился и много страдал, но, тем не менее, я почему-то не склонен оставить мечту о том, что, в конце концов, я найду глубокую реализацию в любви. Как мне выйти за пределы этой привязанности, такой питающей и все же такой болезненной?»

Я не призываю тебя отбросить твою любовь, я просто сообщаю тебе некий факт: она не приведет тебя к полному удовлетворению. Не в моих силах изменить природу вещей. Я просто констатирую факт. Если бы это было в моих силах, то мне бы хотелось, чтобы ты обрел полное удовлетворение в любви. Но так не бывает. Что мы можем поделать? Два плюс два равняется четырем.

То, что любовь приводит вас ко все более и более глубокой неудовлетворенности, – это фундаментальный закон жизни. В конце концов, любовь приводит вас к такой неудовлетворенности, что вы начинаете стремиться к наивысшей возлюбленной, к Богу; вы начинаете искать наивысшей любовной связи.

Саньяса – это наивысшая любовная связь: поиск Бога, поиск истины. Она возможна лишь тогда, когда вы много раз терпели неудачу, любили и страдали, и каждый раз страдание приносило вам все больше и больше осознания, все больше и больше понимания. Однажды вы осознаете, что любовь может дать вам несколько проблесков – и эти проблески есть благо, эти проблески есть проблески Бога, – но она может дать вам лишь проблески; большее невозможно. Но и это тоже немало; без этих проблесков вы никогда не начнете поиск Бога.

Те, кто не любили и не страдали, никогда не становятся искателями Бога, – они не могут, они этого не заслужили, они не стали этого достойными. Это исключительное право влюбленного – однажды начать поиски наивысшей возлюбленной или возлюбленного.

Люби и люби еще глубже. Страдай и страдай еще глубже. Люби тотально и страдай тотально, потому что именно так золото с примесями проходит через огонь и становится чистым золотом.

Я не говорю, что ты должен бежать от своих любовных отношений; иди в них глубже. Я помогаю людям идти в любовь, потому что знаю, что любовь, в конце концов, терпит неудачу. А пока люди на собственном опыте не узнают, что любовь в конечном итоге терпит неудачу, их поиски Бога будут оставаться фальшивыми.

Четвертый вопрос:

Ошо,

Что такое зависть, и почему она причиняет столько боли?

Зависть – это сравнение. А нас научили сравнивать, у нас выработался условный рефлекс сравнивать, всегда сравнивать. У кого-то дом лучше, у кого-то более красивое тело, у кого-то больше денег, у кого-то больше обаяния. Сравнивайте, продолжайте сравнивать себя с каждым встречным, и результатом будет огромная зависть. Она – побочный продукт привычки сравнивать.

И наоборот: если вы прекращаете сравнивать, зависть исчезает. Тогда вы просто знаете, что вы – это вы, и что вы – это не кто-то другой, и что в этом нет никакой нужды. Хорошо, что вы не сравниваете себя с деревьями, иначе вы начнете чувствовать сильную зависть: почему вы не зеленые? И почему Существование было к вам так жестоко: на вас нет цветов? Еще лучше, что вы не сравниваете себя с птицами, с реками, с горами; иначе вы будете страдать. Вы сравниваете себя только с людьми, потому что вас приучили сравнивать себя только с людьми, вы не сравниваете себя с павлинами и попугаями. Иначе ваша зависть все росла бы и росла: вы настолько погрязли бы под бременем зависти, что вообще не смогли бы жить.