Чтение онлайн

Уж не знаю, что заставило испытуемого согласиться на такое, но он согласился.

После объяснений экспериментатор выливал на ладонь жертвы немного обычной воды. Человек начинал кричать от боли и пытаться вырваться, и на его ладони по прошествии времени образовывался ожог, в точности совпадающий по описанию с тем, о котором ему рассказывали.

Похоже, сказал доктор, у меня с моими кошмарами выходит та же история. В какой-то момент я внушаю себе, что все вокруг — реально, и тело послушно воспринимает мою команду. К сожалению, медицина этого мира не может помочь мне избавиться от кошмаров. Не страшась врачевать тела инопланетян, здешние эскулапы все как один отказывались лечить инопланетные души.

Доктор предложил временное облегчение — таблетки, подавляющие сны. Вчера со мной провели несколько необходимых процедур, и если они покажут то, что должны показать, сразу после занятий с Аргентой мне принесут лекарство.

Я просто не могла быть сосредоточенной.

— Тебя выпишут послезавтра, — сказал Аргента, наконец, захлопывая книгу. — Я оставлю тут учебник, на закладках — мои пометки. Почитай, пожалуйста, о технологиях Миламира. Я думаю, тебе там будет проще всех. В твоем мире Миламир был бы образцом мира стимпанк.

Как я уже упоминала раньше, ни Аргента, ни Силенка, хоть оба и заходили ко мне каждый день, о событиях в Дайтерри не говорили, в откровения не пускались. И в этот раз мой Патрон держался немного отстраненно, как будто и не было той вспышки гнева в присутствии ангела.

— На этот раз на практику с вами пойдет один из Патронов группы, — добавил Аргента небрежно. — Решили так на заседании. Ну, пойду. Вижу, тебе уже пора принимать лекарства.

В палату уже в который раз заглянула молоденькая медсестричка, и, попрощавшись, Аргента ушел.

По медицинским законам этого мира я имела право сама выбирать тех, кому позволено будет знать мой диагноз, состояние и назначения. Я решила, что о кошмарах не должен знать даже Аргента. Потому медсестра и заглядывала в палату — ждала, пока уйдет мой Патрон, чтобы рассказать мне о результатах и дать таблетки, если все будет в порядке.

— Доктор поручил передать вам, что анализы хорошие, и вы можете начинать прием, — сказала она, передавая мне флакон. — Здесь двадцать таблеток. Курс лечения составляет двадцать дней. Постарайтесь к окончанию курса прийти сюда, чтобы снова сдать анализы и получить, если нужно, еще таблеток.

Всего двадцать? Ну, почему не сто?

— А почему сразу не дать мне таблеток, например, на лунный месяц? — спросила я.

Но она только пожала плечами.

— Мое дело — сообщить Вам решение, сарра. Назначение делает доктор, не я.

Вздыхая, я поблагодарила девушку. Она ушла, и я уселась на кровать, сжимая в руках флакон и думая о том, что будет дальше. Могла бы я всю жизнь провести на таблетках? Теоретически — чисто теоретически, да-да — могла бы. Обращаться к нашим врачам на Земле я боялась. Даже этих таблеток я боялась, потому как знала из Интернета, что все лекарства, которые влияют на психику, могут в конечном итоге свести с ума.

Только вот что для меня хуже: сойти с ума от таблеток или в один прекрасный день захлебнуться во сне просто потому, что дурацкий организм примет призрачное утопление за настоящее?

Налив в стаканчик воды из крана — в палате была своя ванная комната — я вытряхнула в ладонь шестиугольную таблетку желтого цвета. Надеюсь, поможет. Я кинула таблетку в рот, проглотила и запила водой.

Флакончик обосновался пока в моей тумбочке. Таблетки надлежало принимать раз в день, так что особых трудностей с этим, как я думала, не будет. Мне могла бы их каждый день приносить медсестра, но я попросила доктора отдать мне флакон сразу. Через несколько дней меня все равно выпишут, какая разница, когда он ко мне попадет. Я почему-то думала, что за лекарство нужно будет заплатить, но проблема решилась сама — Школа выделяла деньги на лечение пострадавших в прыжках учеников, так что стоимость лекарства будет вычтена из тех средств.

Оставшиеся дни прошли как обычно, за исключением того, что спала я теперь как убитая. Это меня радовало. Я почти убедила себя в том, что могу жить и без снов, и только навязчивая мысль о том, что кошмары вернутся, как только я перестану пить таблетки, не давала мне покоя.

В день выписки за мной пришли Аргента и тетушка Раштлек. Она сердечно обняла меня и сказала, что рада. Только теперь мне придется сменить одежду, так как после болезни я немного сбросила вес, и вещи будут сидеть некрасиво. Мы обязательно сходим с ней на рынок, как только я окончательно приду в норму.

Но пока приходилось довольствоваться тем, что есть. Аргента заблаговременно предупредил меня о том, что придется сегодня вечером ехать во дворец, так что я не удивилась, увидев на своей кровати почищенный и выглаженный серый костюм. Правда, облачившись в него, я увидела, что, и правда, похудела. Заверив тетушку, что от ее пирожков с кагцве я скоро снова наберу сброшенные килограммы, и покупать новую одежду не придется, я подвернула пояс юбки, чтобы она не сползала и быстро перешила пуговицы на пиджаке. Уж шить-то я умела, благо выросла в городке, где иголку с ниткой могла держать в руке любая девчонка.

— Там будут все Патроны группы, в том числе и той девушки, что отчислилась, — сказал Аргента, когда мы уселись за столом поужинать перед выходом. Сам он выглядел отлично, как всегда. Уложен, причесан, одет с иголочки. — Лакс будет председателем, Сибиг — секретарем. Силенка, Яр, их Патрон. Приглашены еще несколько наблюдателей со стороны, но даже я не знаю, кто такие. Ангелы тоже обещали прислать кого-то из своих на совет, но, если мы разберемся сами, обойдется без их участия.

Он вздохнул.

— Ну, и, возможно, придет Ининджер. Хотя он очень занят сейчас, и я надеюсь, что он просто не успеет. Иначе…

Я помолчала, допивая последние капли молока из кружки.

— Ты ведь расскажешь мне по пути, в чем там дело?

Он пожал плечами.

— Это запрещено. Не могу. Ты же заметила, что я не обсуждал это с тобой в больнице. Патронам запрещается общаться с Протеже на такие темы. Хотя, признаю, речь идет о моем статусе.

Мы покончили с ужином и поспешили на выход. До дворца по негласному уговору решено было пройтись пешком. Я была не против — доктора рекомендовали мне в первые пару недель помногу двигаться, ходить, делать гимнастику, чтобы мышцы и нервы окончательно срослись. Прогулка пошла бы только на пользу.

Мы вышли в прохладный вечерний воздух и направились ко дворцу. На улицах было достаточно многолюдно, и поговорить все равно бы не удалось, потому я молчала и думала о своем. Мой Патрон тоже, и, могла поклясться, его размышления вовсе были не радужными. Лицо Аргенты хмурилось, брови топорщились от раздумий, плечи то и дело поднимались и опускались от беззвучных вздохов. Я старалась не обращать на это внимания, разглядывала дома, мимо которых мы проходили, случайных прохожих и шестилапых собак на поводках. Я не хотела испытывать сочувствия. Не хотела.