Чтение онлайн

– Мы у вас.

У меня был с собой фотоаппарат, и я сделал несколько снимков на память. Потом кто-то из журналистов их попросил, и момент передачи «чемоданчика» увидели читатели газет.

…Впервые офицеры по обслуживанию «ядерного чемоданчика», или «кнопки» – называют по-разному, – появились при Л.И. Брежневе. В ЦК КПСС на пятом этаже для них оборудовали специальную комнату. Когда меня пригласили на работу к Ю.В. Андропову, я, естественно, по роду службы осмотрел все помещения в ЦК КПСС на Старой площади. Пятый этаж знал как свои десять пальцев. Болдырев, тогда еще полковник, представил мне офицеров, поставленных следить за «кнопкой». Они носили повседневную общевойсковую форму и внешне ничем не отличались от офицеров Генштаба.

В ту пору за Брежневым, помимо машины выездной охраны, начала ездить машина спецсвязи. Ее-то и прозвали «кнопкой». При Андропове путешествия с «ядерным чемоданчиком» продолжились – это стало государственной традицией…

…«Чемоданчик» передали, и это означало, что полновластным хозяином в России стал Борис Николаевич Ельцин.

Горбачев выступил по телевидению. Выглядел он грустным и обиженным. Мы опасались каких-нибудь акций возмущения, негодования с его стороны, но все прошло на удивление достойно. Мне тогда казалось, что Михаил Сергеевич засядет за мемуары, начнет читать лекции и больше не захочет возвращаться в большую политику. Все-таки до президентских выборов 1996 года оставалась в его судьбе недосказанность. Лучше уж всю оставшуюся жизнь слыть несправедливо пострадавшим, чем закончить политическую карьеру абсолютным провалом на выборах. Но это фирменная черта поведения Горбачева – все делать не вовремя.

А Ельцина теперь в любых поездках сопровождали два или три офицера спецсвязи. Вообще-то достаточно и одного, но мало ли что может случиться с человеком – живот заболит, температура подскочит, ногу подвернет… Когда Грачев поменял форму в армии, мы выбрали для этих военнослужащих обмундирование морского офицера-подводника. Они стали выглядеть стильно в строгой черной форме и сразу выделялись среди других военных.

Эти парни жили в таком же режиме, как и сотрудники Службы безопасности. В командировках для них всегда рядом с Президентом выделяли помещение, а в самолете у офицеров спецсвязи было свое оборудованное место: в Ил-62 более или менее просторное, а в других салонах приходилось тесновато – на троих малюсенькая комнатка. Она располагалась за столовой президента.

Формально именно я давал разрешение, кого из этих офицеров повышать, понижать, включать в группу или исключать из нее. Группа, несмотря на трудные условия работы, все равно считалась элитной. К ней с завистью относились в Министерстве обороны, полагая, что, если люди при Президенте, значит, имеют какие-то фантастические блага. На самом деле ничего, кроме нервотрепки да мизерных командировочных, они не имели.

Ночами я иногда проверял, как эти офицеры работают: обязательно один из них не спит, дежурит с прибором, поддерживает его в постоянной готовности.

Ядерная «кнопка» или «чемонданчик» – название условное. На самом деле это специальное программное устройство, позволяющее через спутник выйти и на командный пункт управления в Генеральном штабе, и на резервные пункты. С них-то и поступает приказ запустить ракеты.

Несколько раз мы проверяли, как работает «ядерный чемоданчик». Шеф отдавал приказ, и запуски происходили на Камчатке. Все срабатывало отменно.

Помимо ядерной «кнопки», у Президента была еще одна, о которой почти никто не знает…

…Леонид Ильич Брежнев умер оттого, что в ту трагическую ночь остался в постели один. Обычно он проводил ночь вместе с женой Викторией Петровной, а на этот раз она по неотложным делам куда-то уехала. У Брежнева и раньше случались приступы, во время которых врачи его буквально с того света вытаскивали. Могли спасти и в ту ночь. Но генсеку не хватило сил дотянуться до телефона и вызвать дежурного.

После Шеннона я опасался повторения брежневской истории с Борисом Николаевичем. Наина Иосифовна не всегда сопровождала мужа в командировках, а на даче они давно спали в разных спальнях, поэтому на всякий случай мы сделали радиокнопку – она постоянно была при Ельцине. Он радовался этой технической безделушке, как ребенок.

Радиокнопку сделали наши российские изобретатели. Она работала на батарейках и легко умещалась в кармане рубашки. Перед сном Борис Николаевич выкладывал приборчик на тумбочку. Поначалу он даже играл с нею – то врача без надобности вызовет, то адъютанта.

Для объявления тревоги была предусмотрена особая клавиша. Кнопка также могла излучать сигнал, который принимали даже международные спасательные службы. Если бы Президент вдруг заблудился в непроходимых джунглях, мы с точностью до сантиметра смогли бы определить его местонахождение.

Получив радиокнопку, Ельцин с нею уже не расставался. Надо отдать ему должное – к собственной безопасности в последние годы он относился серьезно.

Оказавшись в Москве после Свердловска, Борис Николаевич получил квартиру в доме на Тверской улице. Когда он объявил себя демократом, вышел из КПСС, дом стал известен многим – около подъезда собирались сторонники Ельцина, приходили журналисты, совещания перед выборами в Верховный Совет мы устраивали там же.

Жил Ельцин на четвертом этаже в просторной квартире. Считалось, что комнат всего четыре – помимо большого холла, переходящего в гостиную, были еще две спальни, кабинет главы семейства, комната дочери Татьяны и ее тогда второго мужа, Леши. Восьмиметровая комнатка маленького Бори, внука, в счет не шла.

В таких квартирах с двумя туалетами, огромными, по советским меркам, кухнями и лоджиями жили только высокопоставленные руководители партии и правительства. И когда после путча возникла необходимость поменять дом, найти новое, хотя бы равноценное, жилье оказалось не так-то просто.

Квартира на Тверской была прежде всего неудобна с точки зрения безопасности. Хорошо простреливался подъезд, легко перекрывался выезд машины Ельцина, из окон соседних домов просматривалось все, что происходит в комнатах, если, конечно, хозяйские окна не были зашторены.

Но окончательно мысль о переезде возникла после неприятного случая с Татьяной. За ней на улице увязался мужичок и преследовал ее. Татьяна при входе в подъезд задержалась, набирая цифры на кодовом замке, и он мгновенно проскользнул следом. Она все еще надеялась, что это вовсе не преследование, а мужичок идет к кому-то в гости.

Они вдвоем зашли в лифт, и тут он набросился на Татьяну. Она не растерялась – стала кричать, сопротивляться, и преследователь убежал. С тех пор Татьяна от охраны не отказывалась.

Даже наоборот, чем больше увлекалась политикой, тем многочисленнее становилась ее свита. Во время выборов ее прозвали «членом правительства», и с ней иногда ходили уже по две машины сопровождения. А если она собиралась в конкретное место, туда заранее выезжала передовая группа охраны. Проще говоря, все для нее было организовано по той же схеме, что и для членов Политбюро.