Чтение онлайн

Когда у Мэйлин не приходят очередные лунные воды, она отмахивается от этого симптома, говоря:

– С тех пор как мы уехали из Пекина, такое частенько случается.

Через неделю она выглядит усталой и бледной, но отказывается принимать во внимание и эти признаки.

– Это просто рыба, которую я ела вчера, была несвежей.

После этих безобидных слов до меня наконец-то доходит, почему бабушка и повитуха Ши считали меня подходящей парой для Мэйлин. Заботливое сердце подруги то и дело спасало меня от проявлений моих физических и эмоциональных недостатков, но и у нее была слабость – уверенность, что она недостойна благословений мира, – и я, умея принимать дары, которые достались мне по праву рождения, могла убедить ее в обратном. В нашей дружбе – со всеми ее потрясениями – соединились инь и ян жизни.

На следующей неделе, хотя причин сомневаться в своем диагнозе у меня нет, я решаю проверить, успешно ли Кайлу зачал ребенка. Мэйлин протягивает мне запястье, чтобы я могла проверит ее пульс. Я дышу особым образом, замедляя биение своего сердца, пока не стану единым целым с подругой, и вот оно. Яркая инь и выразительный ян. Я улыбаюсь и сообщаю Мэйлин хорошие новости, но она все так же не верит, опасаясь разочарования.

– Я предвидела твою реакцию и подготовилась, – говорю я ей. – Я знала, что тебя не удовлетворит обычный чай из корня любавы и полыни, хотя он стимулирует плод вертеться так, что мать может ощутить беременность в самом начале. Поэтому я добавила плоды гледичии, как это сделал бы врач-мужчина. – Я протягиваю ей чашку. – Мы говорим: «Крайняя радость порождает печаль», но нельзя ли взглянуть на это с другой стороны и сказать, что ужасные невзгоды могут стать началом удачи?

Она смотрит на меня с надеждой.

– Верь мне, – говорю я. – Пей.

Мэйлин проглатывает чай и – о боги, какое счастье! – тут же извергает его в миску.

Утренняя тошнота становится верной спутницей моей подруги. Я включаю в отвары укрепляющий желудок тимьян. А чтобы предотвратить выкидыш, подбираю ингредиенты для охлаждения материнского Жара.

– Не волнуйся, – говорю я ей. – Следуй моим указаниям, и все будет хорошо.

«В печали есть легкое счастье, а в счастье – глубокая печаль». Этот афоризм можно применить ко многим ситуациям, но, пожалуй, острее всего это ощущаешь, когда готовишь дочь к отъезду в дом мужа. С какой радостью Юэлань закалывает волосы, давая понять женщинам и девушкам во внутренних покоях, что готова к замужеству! С какой грустью я смотрю, как ее одежда перекочевывает в сундуки, а самое ценное из приданого – украшения, свитки и монеты, нанизанные на веревочки [46] , – служанки, завернув в красный шелк, укладывают в лаковые шкатулки, инкрустированные золотом. Какое удовлетворение я испытываю, когда оказываю Второй тетушке, поскольку та доказала свою плодовитость и произвела на свет много сыновей, честь отправиться в будущий дом Юэлань и подготовить комнату к ее приезду. Какое удивительное удовольствие я получаю оттого, что даю советы рядом со своей свекровью.

– Всегда уважай свою свекровь, – наставляю я. – Всегда слушайся ее.

Госпожа Ко складывает руки вместе и добавляет чуть насмешливо:

– Именно так, но следуй примеру матери: слушаться-то слушайся, а потом делай, что считаешь нужным.

Вот уж не думала, что однажды мы со свекровью будем смеяться вместе, и все же этот день настал.

Я вспоминаю день собственной свадьбы, лицо и руку Маожэня, нашу первую ночь. Глупо верить в вечную страсть, но наша рассеялась слишком быстро. Я говорила себе, что, скорее всего, он потерял ко мне интерес за те долгие месяцы, которые я провела на Великом канале, в Великих покоях, снова на канале, а потом – в Павильоне отшельника, в Особняке Золотого света, соблюдая недели ритуального траура по бабушке, и болела. А может, мое отчаянное стремление установить истину и раскрыть преступление, совершенное в Благоуханной усладе, запятнало меня в его глазах. В конце концов, причина не имеет значения, ведь мы выполнили свой долг по сохранению рода Ян. Я могла бы разочароваться в Маожэне, но предпочла взглянуть на ситуацию с другой стороны: я – наделенная определенной властью и обремененная обязанностями жена, и мой муж заслужил право на компанию женщины, единственная цель которой – развлекать и ублажать его в постели.

Он кажется довольным, когда я предлагаю купить наложницу.

– Надеюсь, она будет милой, – говорит он.

– Я подыщу кого-нибудь с характером под стать прекрасному лицу, – обещаю я.

И нахожу. Я думаю о трех Яшмах моего деда, когда называю девушку, которую покупаю для мужа, Парящей Льдинкой (со временем я, скорее всего, подберу Маожэню и другую Розовую Льдинку, но сейчас ему еще рано вспоминать о ней и их сыне). Я живо представляю себе всех остальных Льдинок, которые однажды появятся в нашем доме, – Сияющую Льдинку, Хрустальную Льдинку и Яркую Льдинку. Пока же Парящая Льдинка вызывает ассоциации с чистотой, легкостью и способностью унести подальше от земных забот. На ее лице нет шрамов от оспы или морщинок. Брови изгибаются, как ивовые листья, а губы такие розовые, что ей не нужно краситься, если она сама того не пожелает. У нее стройная фигура и изысканная походка. Когда наложницу приводят в дом, я лично помогаю ей облачиться в шелковое платье нежно-голубого цвета с узором из бабочек и цветов, вышитых серебряной нитью. Я слежу, как ее волосы укладывают в пучок и украшают гребнем из золотой филиграни. Я втыкаю в ее прическу длинные шпильки, на концах которых красуются мерцающие голубые бабочки из перьев зимородка, создающие эффект сада в разгар весны. Я провожаю мужа до двери наложницы, открываю ее и легонько толкаю Маожэня внутрь.

Возвращаясь в свои покои, я размышляю о том, чему меня научила бабушка. Каждая женщина должна хорошо относиться к наложницам мужа. Наше поведение в этом отношении укрепляет благосклонность мужей, переходящую даже в восхищение. Но я считаю, что куда важнее возможность культивировать в себе сострадание. Мы, конечно, не обязаны заботиться о наложницах, но помнить, что каждая из них появилась из чрева женщины, необходимо. У каждой девочки, какой бы маленькой или несчастной она ни попала в руки Зубной госпожи, была мать, которая выкормила ее и заботилась о ней. Каждая из них, как бы ревниво мы ни относились к тому, что наши мужья навещают их, все равно остаются людьми.

Эти мысли привели меня к госпоже Чэнь. Хотя отец и предостерегал меня от вмешательства в чужие жизни, я все равно хочу ей помочь. Я осторожно расспрашиваю наложниц о ее местонахождении. Они направляют меня на постоялый двор, где я нахожу госпожу Чэнь, сидящую в четырех стенах под покровом вуали, чтобы никто не видел ее изуродованного лица.

Она всегда была искусна в вышивании. Пара хвалебных отзывов – и вскоре богатые жительницы Уси покупают у таинственной безымянной мастерицы вышитые манжеты на рукава, туфельки для ножек-лотосов и белье. Госпожа Чэнь, в свою очередь, доводит до совершенства искусство несовершенства, намеренно пропуская один стежок, который мог бы завершить пион, золотую рыбку или облако. Посыл ясен – и это хороший подарок для дочерей, выходящих замуж, – будьте скромны, признайте, что никто не идеален. Мэйлин и Кайлу нанимают Пятую дочь, выжившего ребенка госпожа Чэнь, – девочка работает в чайной лавке, помогает Мэйлин выполнять обязанности повитухи и убирается в доме. Конечно, юные создания с перебинтованными ногами обычно выполняют другие обязанности, но, по крайней мере, у этой девочки есть кусок хлеба, крыша над головой и монеты на черный день. В тот момент, когда ребенок Мэйлин объявляет, что готов вдохнуть воздух этого мира, Пятая дочь помогает повитухе Ши принять ее внука.

Когда я выхожу из-за ширмы, ограждающей меня от зрелища родовых мук и крови, младенец уже лежит на руках Мэйлин. Она смотрит на меня и говорит:

– Мое сердце навсегда останется привязанным к сердцу моего сына.

Я смотрю в личико младенца, и мне вспоминается афоризм: «Без грязи нет лотоса».

Когда завершается пятый год правления Хунчжи, моя старшая дочь беременна первенцем. Чуньлань и Айлань обручены. Ляню уже полтора годика, и Маковка дни напролет гоняется за шустрым малышом. Мой брат успешно сдал высший уровень императорских экзаменов и был представлен императору. А мне недавно исполнилось тридцать один. За последние два с половиной года на мою долю выпало немало испытаний, и впереди у меня еще много Дней риса и соли – я вижу их все как никогда ясно. Я буду использовать знания, которые передали мне дедушка и бабушка – особенно бабушка, – и исцелять женщин. Без страха. Без колебаний.

Как мы измеряем жизнь? Определяем ли мы ход времени по движению Солнца и Луны, по смене времен года или по празднованию Нового года? Или отмечая этапы жизни женщины: Молочные дни, Дни закалывания волос, Дни риса и соли и Дни тишины? В парных надписях, которыми украшают жилище перед Новым годом, говорится: «Небо прибавляет время, а люди стареют; весна наполняет мир, а благословение входит в двери. Молодые вступают в брак и рожают детей, люди среднего возраста стареют и умирают». Мы делаем подношения нашим предкам в Загробном мире, ожидая, что они вознаградят нас в этом. Мы стараемся принимать правильные решения, заключая выгодные союзы через браки дочерей, собирая урожай, покупая землю, выбирая для своих сыновей жен и нанимая лучших наставников в надежде, что мы обеспечим процветание для будущих поколений. Но гарантий нет. На безупречном лице со временем появятся морщины, а белые лепестки азалии потемнеют и опадут. Это цикл, который будет продолжаться вечно.

Со времени нашествия оспы прошло девятнадцать лет, и я официально вступила в Дни тишины. Это период в жизни женщины, когда она по определению прекращает бороться за жизнь и смиренно ждет смерти, но обо мне никому и в голову не придет так сказать.

Когда пять лет назад умер свекор, мой муж стал хозяином Благоуханной услады. Маожэнь ушел из Управления наказаний и в настоящее время заведует всеми делами семьи Ян с помощью Второго дядюшки, который зарекомендовал себя как мудрый, верный и трудолюбивый человек, а также как отличный пример для своего внучатого племянника и моего сына Ляня, который однажды возглавит семью. Сейчас я тоже стою во главе семьи из четырех поколений и надеюсь, что проживу достаточно долго, чтобы застать следующее поколение. Семья подобна дереву с крепким стволом, глубокими корнями и множеством ветвей. При этом я отвечаю за здоровье не только всех детей и женщин в Благоуханной усладе, но и принимаю работающих женщин, которые приходят к задним воротам за помощью.

Будучи госпожой Тань, я также несу все тяготы и обязанности по ведению хозяйства – управляю бюджетом, получаю ренту от тех, кто обрабатывает наши земли, слежу за строительными проектами и ремонтом, закупаю уголь и основные продукты питания, такие как рис, соль и прочее, что нам нужно, подбираю и нанимаю слуг и учителей для мальчиков, организую свадьбы и похороны. Мне нравится думать, что я честно подхожу к своим обязанностям и справедливо отношусь к слугам. Ни разу – по крайней мере, пока – я не прибегала к излюбленным трюкам госпожи Ко. Всё это означает, что у меня нет времени сидеть и наблюдать, как растут цветы, или наслаждаться путешествием луны по ночному небу. Скорее я являюсь распорядителем семейных ресурсов. Поэтому мои дни начинаются рано и они очень длинные.