Чтение онлайн

С 1952 года увеличилось число арабских диверсантов, просачивавшихся через границы с целью грабежа и убийства. Весной 1954 года был обстрелян автобус по дороге в Эйлат, и одиннадцать из его пассажиров было убито. В то же время египетские власти начали направлять боевые группы из района Газы для осуществления диверсионных актов, а в 1955 году ими были созданы особые диверсионные отряды, под названием "Федаюн".

Они совершали на территории Израиля убийства, главным образом среди гражданского населения, и некоторым из них удалось проникнуть даже в глубь страны. Со дня окончания Освободительной войны до Синайской кампании 1956 года 1.300 жителей Израиля было убито или ранено диверсантами из соседних стран.

Израиль начал отвечать на диверсионные акты и убийства военными операциями на территории арабских государств, атакуя военные позиции и населенные пункты, служившие отправными базами инфильтрантов.

Выполнение этих заданий было сначала возложено на специально для этой цели созданное подразделение Армии Обороны Израиля, а затем на парашютистов, превратившихся с течением времени в отборную боевую часть израильской армии.

Репрессивные действия, принимавшие со временем все большие размеры, не привели к пресечению диверсий и к спокойствию на границах. В 1953 году, во время одной из таких ответных операций, была разрушена в Иордании арабская деревня Кибия, служившая опорным пунктом диверсантов, и 50 ее жителей было убито. Этот инцидент вызвал ряд порицаний Израилю со стороны разных государств. В том же году в ходе {777} репрессивной операции после ряда диверсионных и террористических актов, израильские подразделения проникли в Газу...." ldn-knigi)

книга

"ИСТОРИЯ ЕВРЕЙСКОГО НАРОДА"

на нашей стр.:

ldn-knigi.narod.ru зеркала - ldn-knigi.by.ru

ldn-knigi.russiantext.com

(ldn-knigi.narod.ru

дополнительно - об Ашинове

http://www.wawa.ru/page.asp?id=15699

Дмитрий Емец

НЕУДАЧЛИВЫЙ ЗАВОЕВАТЕЛЬ АБИССИНИИ

Ашинов Николай Иванович - пензенский мещанин, по справке старой энциклопедии: "бывший купец, именовавший себя "вольным казаком", одно время производил много шума, благодаря распущенным слухом, что в Турции за ним следуют многочисленные группы русских выходцев, вольных казаков" (Большая энциклопедия.
– Спб., 1896.
– Т.II.
– С.335). Нижегородский губернатор написал о нем царю; у Александра III возникли надежды, что он завоюет для России колонию в Африке. Предприняв с ведома властей абиссинскую экспедицию, Ашинов в феврале 1889 года вышел к Красному морю. В Обоке он наткнулся на французские войска, был разбит, пленен и передан России, где попал под надзор полиции" (История XIX века.
– Т.8.
– С.43, 261-262.)

А.П.Чехов А.С.Суворину от 14 февраля 1889 г.:

"Поздравляю Алексея Алексеевича с ашиновским скандалом. Хороший урок для начинающих публицистов. "Новое время" удивительная газета. Маклая иронизировала, а Ашинова поднимала до небес.

То, что я знаю про о.Паисия, слишком интимно и может быть опубликовано только с разрешения моего дяди и самого Паисия... В истории Паисия играют видную роль его жена, гулящие бабы, изуверство, милостыня, которую Паисий получил от дяди. Нельзя всего этого трогать самовольно.

Боюсь, чтобы Паисий опять не сбился с панталыку и не стал говорить, что его новый сан (архимандрит), Абиссиния и все затеи - все от беса. Как бы он опять не бежал без паспорта куда-нибудь. Это такой человек, что и к раскольникам в Австрию бежать может. У него болезненная совесть, а ум прост и ясен. Если бы я был Победоносцевым, то послал бы Паисия в наш Новый Афон на подмогу к сухумскому архиерею, крестящему абхазцев. Кстати же, у этого архиерея совсем нет штата. Есть один письмоводитель, изображающий своею особой консисторию, да и тот по России тоскует".

Н.С.Лесков "Вдохновенные бродяги" (1894):

"В один достопамятный день редактор Катков, находившийся в оппозиции ко всем "положениям закона гражданского", за которые стоял ранее, возвестил в "Московских Ведомостях", что в каком-то царстве, не в нашем государстве, совокупилась рать, состоящая из "вольных казаков", и разные державцы, а особенно Англия, манят их к себе на службу, но атаман новоприобретенных вольных казаков, тоже "вольный казак Николай Иванович Ашинов", к счастью для нас, очень любит Россию и он удерживает своих товарищей, чтобы они не шли служить никому, кроме нас, за что, конечно, им нужно дать жалованье. Катков сразу же почувствовал к этому атаману симпатию и доверие, рекомендовал России этим не манкировать, а воспользоваться названным кавалером, так как он может оказать службу в тех местах, где русским самим появляться неудобно.

Первое катковское заявление об этом было встречено с удивлением и недоверием: в Петербурге думали, что "злой московский старик" что-то юродствует. Люди говорили: "На кой нам прах еще нужна какая-то шайка бродячей сволочи!" Но Катков продолжал свою "лейб-агитацию" и печатал в своей "лейб-газете" то подлинные письма сносившегося с ним Ашинова, то сообщения о том, что могут сделать в пользу России воруженные товарищи этого атамана, укрывавшиеся в это время где-то не в нашем государстве в камышах и заводях. "Вольные казаки" не знали: идти ли им за нас, или "за англичанку", которая будто бы уже дала им заказ: что им надо для нее сделать, и прислала человека заплатить им деньги за их службишку. Тогда самые простые люди, имеющие понятие об устройстве европейских государств и о быте народа, сочли все это за совершенно пустую и глупую выдумку и знали, что ничего такого быть не может, но Катков все свое твердил, что вольные казаки могут уйти у нас из рук; что они уже и деньги от англичанкиного посла взяли, но что все-таки их еще можно остановить и направить к тому, чтобы они пошли и подбили кого-то не под англичанку, а под нас.

Это становилось смешно, и никто не мог понять: какую надобность может иметь "англичанка" в том, чтобы разыскивать и нанимать к себе на службу подобную шушеру - не понимали и кого еще нам надо под себя подбить? Но тогда Катков рассерчал и объявил, что относится к Ашинову с недостатком доверия есть измена!

Стало даже неудобно разузнавать: кто он такой на самом деле и откуда взялся?

Но вдруг там же в Москве взялся бесстрашный человек и стал спорить с Катковым.

Отважный московский гражданин был другой газетный редактор, Алексей Алексеевич Гатцук, издававший крестный календарь и своего имени иллюстрированную газету. У Гатцука были в разных городах корреспонденты, и один из них знал об Ашинове и сообщил в "Газету Гатцука", что Николай Иванович Ашинов вовсе не "вольный казак", какого нет и звания, а что он пензенский мещанин, учился в тамошней гимназии и исключен отуда из младших классов за нехорошие поступки.

Потом он бродил и съякшался с какими-то темными бродягами и скитался с ними где попало, находясь всегда в стороне от спокойных людей, исполняющих положения гражданского союза. Гатцук с радостью напечатал это известие, чтобы "открыть обществу глаза" и не допустить его до глупости возиться с человеком, который вовсе не то, за кого он себя выдает и кем он быть не может, так как никаких "вольных казаков" в России нет. Но несмотря на точность сведений Гатцука, которые ничего не стоило проверить в каждую минуту, и не стесняясь тем, что "вольных казаков" в самом деле нигде нет, очевидная ложь, выдуманная каким-то выжигою, при поддержке Каткова, стала за истину и заставила людей довольно почтенных играть перед целым светом унизительные и жалкие роли.

Говорили: "Да!.. черт возьми!.. Оно кажется... что-то того... Что-то не чисто пахнет, но ведь если подумать... Если вспомнить, кто был Ермак... Так и надо потерпеть...

– Ну да, - возражали им, - но ведь Ермак "поклонился Сибирью", а этот чем же будет кланяться?

– А вдруг у него уж что-то и есть!.."

И вдруг называли Египет и Индию.

И что же? "Все повинулось суете", "мудрые объюродеша" и "за ослушание истины верили лжи" (2 Фс., 2, 11-12).

И не прошла еще вся эта болтовня, как появился персонально сам Ашинов и сразу пошел из двора на двор, с рук на руки, находя везде "преданность и уважение, и уважение и преданность". А про Гатцука Катков напечатал, что "в Москве были большие жары, и с Ал. Ал. Гатцуком что-то сделалось". Этого было довольно, да, пожалуй, можно было обойтись и без этого... А Ашинов в это время уже ходил по Петербургу и "разбирался" тут с привезенными им заморскими птицами, черномазым мальчиком и неизвестною девицею, в звании "принцессы" и дочери дружественного царя Менелика, которая по пути уже изрядно подучилась по-русски...

Ее привечали дамы, а Ашинов сам был везде нарасхват: его все желали видеть, и некоторые редакторы сами за ним следовали, а их газеты провозвещали о вечерах и собраниях, которые Ашинов удостаивал своим посещением. Коренастый, вихрастый, рыжий, с бегающими глазами, он ходил в казачьем уборе и появлялся в собраниях в сопровождении таких известных лиц, как, например, Аристов, редактор Комаров, священник Наумович, г.Редедя и один, а иногда даже два поэта, из которых один, старик Розенгейм, обкуривал его мариландскою папироскою, а другой нарочито искательный мелодик втягивал в себя даже собственные черевы.