Близится утро
Шрифт:
– То и случилось! – рявкнул Арнольд. И сунул мне под нос листок серой бумаги, еще влажный от клея. Видать, только что сорвал со стены.
На листке было мое собственное лицо и затейливая османская вязь.
– Там еще есть портреты Маркуса, Хелен, Жерара – почти спокойно сказал Фарид. – И мой портрет. Насколько я могу понять... – он криво улыбнулся, Держава и Pyccия предъявили совместный ультиматум Османской империи. Это чудо, что мы до сих пор на свободе.
– Ты не слыхал про какие-нибудь пещеры под Крайовой? – спросил я и попытался лихо улыбнуться.
Но. Фарид лишь покачал головой.
Несладко, должно быть, тайному агенту, которого сдало собственное начальство.
Глава третья, в которой мы готовимся погибнуть на земле, но спасаемся в небесах
На окраине Османской империи, в маленьком городке Крайова, стояли в гостиничном номере двенадцать человек, одному из которых судьба предназначала стать Искупителем.
Не знаю, как и на чем сошлись Владетель с Ханом. Быть может, просто наставал тайный момент, заранее обговоренный, когда Держава и Ханство собирались прижать османцев. А может быть, все так сложилось из-за паники, охватившей правителей после нашего бегства. В одном я не сомневался: от греха подальше османцы нас выдадут. Вот только лишь схватят.
А схватить нас немного труда составит. Задержать всех паломников да и сверить лица с портретами. На это даже не дни нужны, часы.
– Не представляю, как они сговорились, – произнес вдруг Жерар. – Владетель и Хан... немыслимо!
Маркус повернул к нему бледное, словно мел, лицо:
– Владетель потому и правит Державой, что у него нет вечных врагов.
Наверное, они решили овладеть Словом оба. Это же бездонная кладовая.
– Половина мира – лучше, чем ничего? – Епископ с сомнением покачал головой. – Нет. Прости, Маркус, но я знаю твоего венценосного отца, быть может, лучше, чем ты.
– А я и не говорю, что он не попробует обмануть руссийцев.
Фарид тихонько засмеялся:
– Как бы Тайная Палата не обманула Владетеля... А я подумал, что два волка могут загонять дичь вместе. Но если дичь мала, или аппетит слишком велик, они неизбежно погрызутся за право есть первым.
– Что делать, шпион? – Жерар смотрел на него, будто ожидая простого и ясного рецепта.
Фарид развел руками. Подошел к окну, глянул вниз, пробормотал:
– Пока никого... Я не знаю, ваше преосвященство.
– Ильмар?
Мне оставалось лишь повторить жест Фарида.
– Я не бывал тут, ваше преосвященство. Это чужая земля.
По праву первым заговорившего Жерар стал нашим вот вожаком. И теперь все ждали его новых слов. – Хелен! Много ли войск держат здесь османы?
– Много, – подтвердила Хелен. – Хватит, чтобы прочесать и город, и окрестности. Тут же граница, за городом – кавалерийская бригада, пехотные части, даже летное поле... Она осеклась.
Жерар обвел всех вопрошающим взглядом.
– Нас слишком много, – высказал общее мнение Жан. Но... можно попытаться спасти Маркуса.
– Собирайтесь, быстро, – сказал Жерар. – Три минут на сборы, ждать никого не станем!
Что нам было собираться? Вновь прибывшие и свои жалкие сумки разобрать не успели, мы же всего лишились в обвале.
Через три минуты мы уже выходили из гостиницы. Портье напряженно смотрел нам вслед – неужели уже донеслись какие-то новости? Но остановить благоразумно не пытался.
В отличие от Аквиникума, на улицах Крайовы никакого переполоха не наблюдалось. Но едва мы вышли из гостиницы, как на нас обратились все взгляды.
И пьющие кофе в кофейне напротив, и скучающие в лавочках продавцы, и несколько извозчиков на площадке перед гостиницей – все смотрели на нас. С жадным, но спокойным любопытством.
– Проклятие... – прошептал Жерар, озираясь. Верный Луи мрачно стоял у него за спиной, покручивая в руках святой столб. – Да что такое...
– Обернись, – сказала Хелен.
Мы все оборотились. И обнаружили на дверях гостиницы плакаты, подобно тем, что Арнольд сорвал с какой-то стены. Только больших размеров и оттого видимые издалека.
Вот он, Маркус. Ну... не очень похож, но все-таки. Я совсем не такой. А Хелен, Жерар и Фарид – будто живые.
В любой державной деревушке нас бы уже окружила толпа охочих до поживы жителей. А здесь – на нас просто глазели. Даже беззлобно.
– Османцы никогда не назначают наград за выдачу преступников... пробормотал Петер. – Они... они не станут хватать нас сами. Дождутся войск...
Арнольд размашистым шагом направился к извозчикам. Их было трое, все покуривали трубки, все восседали на облучках своих шарабанов с видом полного благодушия.
– Эй! – громко крикнул стражник. – Нам нужен извозчик... двое!
Вся троица дружно покачала головами. Один смачно сплюнул и с улыбкой указал на плакат. Арнольд, не ожидавший такого, оцепенел. Что сейчас начнется...
– Убивать не стоит! Отвесить по морде скотам и все дела! – выкрикнула Хелен, делая шаг к извозчикам. Петер схватил ее за руку:
– Не надо, госпожа графиня! Господин Арнольд, подождите! Не надо! Вот тогда на нас все накинутся! Хелен в нерешительности остановилась.
– Сейчас... я попробую... – Петер рванулся вперед, оттесняя Арнольда. И торопливо заговорил по-османски. Извозчики переглянулись. И загалдели в ответ.
Мы, сбившись в кучку, ждали. Наконец Петер повернулся, сообщил:
– Надо нанимать всех троих, извините... По десять лир в час...
Цена была не просто грабительская, а несусветная. Но даже Жан не стал возмущаться. Мы бросились к экипажам – я попал в один с Маркусом, Луизой и Хелен. В соседнем Арнольд удивленно спросил Петера:
– Чего ты им сказал?
– На плакатах написано, что о данных лицах надо оповещать янычаров, а также запрещено данные лица кормить, поить и иные услуги оказывать, торопливо ответил Петер. – Ну... а про меня же там нет ничего. Я и нанял экипажи от своего имени.
Безумный народ, эти османы!
Под прицелом любопытных взглядов мы покатили с площади. Хелен перекрикивалась с Петером, объясняя, куда ехать. Похоже, в годы войны с гайдуками она изучала и карты сопредельных земель. Нас не останавливали, но сразу несколько торговцев, подозвав крутившихся окрест голопузых мальчишек, куда-то их отправили.