Чтение онлайн

Из многотысячной толпы послышался низкий мелодичный звук. Звук постепенно нарастал, и Лафлину казаться, что он пронзает его мозг.

Операторы, очнувшись, принялись снимать. Через медную сетку защитного экрана Лафлин видел, как вращаются бобины.

Садхудиец вновь поднял руки вверх и извлек из толпы другую ноту, а спустя какое-то время опять первую, только на октаву выше.

Поклонники культа наполняли окружающее воздушное пространство звучанием всего двух нот, но в различных вариациях: то каждая нота в отдельности, то две одновременно, то опять первая.

Потом толпа под управлением садхудийца взяла новую ноту, потом еще одну. Вскоре Лафлин потерял мелодию в резкой какофонии многих голосов. Казалось, что земля под ним завибрировала от интенсивности звуков, немелодичных и непривычных для уха европейца. Звуки, как утверждалось в сообщении, пришли со звезд четыре ночи назад. С тех пор садхудиец и его последователи озвучивали их каждую ночь.

Каждый певец слегка искажал звук, превращая звучание и неслаженный вой. Он поднимался ввысь в несколько зловещем монотонном пении, сотрясал землю под ногами Лафлина и заставлял вибрировать сам воздух.

Солнце погасло. Тропические сумерки превратились в ночь. Сырая темнота окутала всех. И хотя садхудийца уже не было видно, множество тысяч голосов продолжали петь.

Над головой проступили звезды. Лафлин смотрел в небо, потрясенный неистовостью поющих вокруг него людей. Он наблюдал за звездой в ручке ковша Большой Медведицы. Она то становилась ярче, то тускнела, опять загоралась и блекла с определенной частотой, как при послании азбукой Морзе. А затем… она взорвалась!

Яркая малиновая вспышка осветила поднятые вверх ища огромной массы людей.

Лакомб вскочил на ноги и подошел к садхудийцу. Оператор бросился за ним следом с кинокамерой на плече.

Малиновый свет сконцентрировался, удлинился, прояснив очертания подвижного столба, парящего в небе, который из малинового превратился в оранжевый, потом в желтый, затем в бледно-зеленый.

И вдруг небеса наполнились теми же пятью звуками. То же монотонное звучание. Отчетливое. Мелодичное. Чистое.

Люди затаили дыхание. И вновь небеса спели для них.

— Черт побери! — воскликнул оператор.

Огненный столб погас. Пение прекратилось. Почитатели культа снова опустились на колени в низком поклоне.

Садхудиец обратился к Лакомбу:

— Небо, — сказал он слабым голосом. — Небо поет нам.

По щекам француза текли слезы. Его голос звучал хрипло от волнения.

— Оно поет всем нам, мой друг.

Ниари стоял перед зеркалом в ванной комнате, пытаясь привести себя в порядок. По крайней мере, побриться.

Он выдавил на ладонь мыльный пенистый крем для бритья и машинально поднес руку к лицу, но что-то остановило его.

Ниари начал рассматривать белое пенистое вещество, наклонив голову и поднеся руку ближе к глазам, затем рассеяно средним пальцем левой руки принялся придавать этой массе форму.

— Нет, не то, — вздохнул Ниари. Он никак не мог понять, что напоминала ему горка крема на ладони.

Каждому доводилось ощущать что-то подобное, подумал он. Иногда, например, кажутся очень знакомыми чье-то лицо, которое, на самом деле, ты никогда не видел, или место, где наверняка никогда не был. У специалистов по психоанализу есть для этого даже специальный термин. Обычно эти ощущения длятся всего лишь мгновение.

Он еще какое-то время постоял, задумчиво глядя на мыльную пену.

Возникшая в дверях Ронни с тревогой смотрела на мужа.

— Скажем в гостях, что ты заснул под кварцевой лампой на правом боку.

— Что? — встрепенулся Рой. — Зачем?

— Затем, что я не хочу, чтобы ты говорил об ЭТОМ в гостях.

— Но почему? — удивился Рой.

— Я не хочу, чтобы тебя считали сумасшедшим, — раздраженно отрезала Ронни.

К ним неуверенно подошли дети.

— Пап, а ОНИ в самом деле есть? — осторожно спросил Брэд.

— Ничего ТАКОГО нет, — резко ответила Ронни.

— Не надо говорить ему так, — поморщился Ниари.

— Ма, а я в НИХ верю, — уверенно сказал Брэд.

— Ничему ТАКОМУ верить нельзя, — снова ответила Ронни.

— Но ведь папа ИХ видел?

— Ничего он не видел, — сказала Ронни, умоляюще посмотрев на мужа. — Рой?

— Я только интересуюсь, о чем говорят в мире! — согласился Ниари, все еще держа мыльную пену на ладони.

— Они живут на Луне? — спросил Тоби.

— У них база на Луне. Они могут влететь в окно и сорвать с тебя одеяло, — сказал Брэд, показав тем самым, что тоже пытается вникнуть в эту проблему.

Ронни закрыла глаза:

— Я больше никого не слушаю.

— Вчера ночью, — начал Ниари как можно спокойнее, — я увидел то, чего объяснить не могу.

Ронни зло и пристально посмотрела на него в зеркало.

— Вчера в четыре часа утра я увидела то, чего тоже объяснить не могу. Взрослый мужик…

Ронни замолчала, увидев как, внимательно прислушиваются к их разговору мальчики.

— Знаешь, Ронни, я собираюсь снова поехать туда сегодня вечером, будь они прокляты.

Она собралась было уйти, но остановилась и мягко сказала:

— Нет, ты не поедешь!

— Поеду, — упрямо возразил Рой.

Зазвонил телефон. Ронни вышла из ванной.

Рой намазал кремом лицо и взглянул в зеркало. На фойе белой пены его щека казалась еще более красной.

— Это не лунный загар, будьте вы прокляты, — проворчал он.

Ниари брился, когда в зеркале опять возникла Ронни. Из глаз у нее катились слезы.

Рой не мог видеть, как она плачет. Полный раскаяния, он пробормотал:

— Успокойся, Рон… Я не поеду.

— Р… Рой… — сквозь слезы произнесла Ронни. — Звонил Гримзби из управления.

— Что-то случилось?

— Тебя уволили, Рой! — Рыдая, она почти упала в его объятия. — Они… Он даже не захотел разговаривать. Что мы будем делать?

— Господи! — ошеломленно вымолвил он.