Чтение онлайн

Там еще никого не было, кроме бледненькой и хорошенькой Саши, которая в своем кабинете разбирала бумаги. Она подняла на Степана прекрасные виноватые глаза, которые он видеть не мог, но ничего не сказала, от чего Степан немедленно почувствовал себя свиньей.

Господи, неужели и она тоже заставляет его прыгать в кольцо?!

Работа у него не пошла. С чего он взял, что вообще этим утром сможет работать?! Некоторое время он делал над собой усилия, заставляя себя вчитываться в необходимые и срочные бумаги, а потом решил, что лучше он просто подумает.

Просто посидит и подумает.

Заглянула Саша, увидела, что он сидит один, закинув за голову руки, а на столе перед ним лежит снятая с телефона трубка, осторожно прикрыла за собой дверь и через пять минут проворно внесла поднос с кофе.

Как раньше.

Степан сказал спасибо и проводил ее глазами.

Может или не может оказаться убийцей женщина, которая так уютно и привычно приносит огненный кофе в знакомом кофейнике и гору аппетитных золотистых маленьких пирожков и даже салфетки, уголком торчащие из толстого стакана?..

Он ведь уже поверил, что она ни при чем. Нет, он совершенно точно знал, что она ни при чем, а потом Ингеборга принесла из ремонта этот чертов автоответчик, который только все запутал!

А лучший друг? Он тоже может оказаться убийцей? Ведь про него Степан тоже совершенно точно знал, что он ни при чем, пока не услышал в телефоне голос Петровича.

Петровича, которого уже несколько дней нет на свете!..

От всей этой чертовщины, а также от продолжающихся майских морозов и вчерашнего никому не нужного поцелуя с Ингеборгой голова у Степана не просто болела, а как будто разваливалась на куски.

Кто был в котловане вместе с Сашей Волошиной в ту ночь, когда убили Муркина? И был ли кто-нибудь? Чью машину она видела уезжающей из Сафонова, и видела ли? Что еще мог предпринять решительный Чернов, кроме нелепой кражи тетради из Степанова сейфа? Кого имел в виду Петрович, когда говорил «тоже»?

«Муркин с ней тоже общие дела имел…»

За толстой ореховой дверью кабинета послышались громкие голоса, приблизились, зазвучали под самой дверью, а потом она распахнулась, и в кабинет влетел Чернов, очень сердитый и очень похожий на агента Малдера из сериала «Секретные материалы».

— …сто раз предупреждал, что я разговаривать не буду! Если вам так хочется, можете разговаривать с ней сами, а я не буду, вам ясно?!

Он швырнул в сторону своего стола объемистый фирменный рюкзак и, дернув дверь, прикрыл ее перед самым носом секретарши.

— Идиотка проклятая, — пробормотал он, трясясь от негодования, — сто раз сказал, с женой разговаривать не буду. Нет, все равно она лезет: «Может быть, соединить, Вадим Алексеевич?» — проблеял он дурацким голосом, думая, что представляет секретаршу. — Сама бы и говорила, если ей невтерпеж соединяться!..

— Ты чего, всерьез разводиться надумал, Черный? — спросил Степан с веселым интересом. — После стольких-то лет?

Чернов посмотрел на него, ничего не сказал, налил себе кофе в Степанову кружку и жадно выпил.

— Сашка здесь, что ли? Я смотрю, ты кофеек попиваешь!

— Здесь. Я вчера из ремонта автоответчик получил, — начал Степан без предисловий, — его Иван несколько дней назад об пол грохнул.

— Ну?

— Ну а там сообщение от Петровича. Хочешь послушать? Я кассету с собой принес.

Чернов замер, так и не дожевав кусок пирога, который только что засунул в рот.

— Дал бы проглотить сначала, — пробормотал он невнятно, — какое такое сообщение?

— Такое. Будешь слушать?

Чернов кивнул, и они вдвоем прослушали сообщение, которое Степан за ночь выучил наизусть, как хороший студент шпаргалку.

— Ну и что? — спросил Чернов, когда сообщение кончилось. — Ну и о чем тут речь? О том, что он тоже был в курсе Сашкиных дел?

— Прости, Черный, — сказал Степан не слишком искренне, — я не подумал, что ты все это воспримешь как личное оскорбление.

— Да ни при чем здесь оскорбление! — возразил Чернов с досадой. — Я не понимаю, ты что, думаешь, что Сашка могла… пришить этого ублюдочного шантажиста? Ты же вроде ей поверил, когда она рассказала, что в ту ночь в котловане делала?

— Поверил, — согласился Степан, — только теперь не понимаю, что я должен делать. Вправду, что ли, в милицию звонить?

— Кстати, — спохватился Чернов, — Белов звонил пять минут назад. Я от злости на эту дуру в приемной все позабыл. Его отпускают домой. Говорят, что лежать никакого смысла нет.

— Прямо сейчас отпускают? — переспросил Степан изумленно.

— Да уж, наверное, отпустили. Слушай, Степ, надо водителя отправить его встретить. Как он из Склифа до дому доедет с сотрясением мозга?

Степан внимательно посмотрел на своего зама, проявляющего такую активность.

От Белова теперь не было никакого толку. Белов был в больнице, беспомощный и требующий заботы. Чернов был на работе, готовый активно эту заботу проявлять.

Конкуренция между замами была всем в офисе хорошо известна.

— Как же его отпускают? — спросил Степан скорее у себя, чем у Чернова. — А менты? Они за ним присмотреть не желают? А что, если он выйдет на крылечко этого самого Склифа и ему на голову кирпич упадет? Зеленую машину так никто и не нашел!..

Чернов посмотрел на Степана и неохотно пожал плечами.

— Что? — переспросил Степан раздраженно. — Тебя этот вопрос совсем не волнует? Кто-то ведь сбил его среди бела дня на людной улице! А теперь все делают вид, что он просто шел, поскользнулся, упал, очнулся — гипс!..

Чернов кинул в рот сигарету, прикурил и затянулся, сквозь тонкий сухой дым рассматривая брошенный на полу рюкзак.

— Паш, — начал он, и Степан понял, что ничего хорошего не последует. Черный называл Степана Пашей только в редких и, как правило, неприятных случаях, — ты об Эдюне особенно не убивайся. То есть, конечно, убиваться ты по нему вполне можешь, но особенно не старайся. У него даже кости не сломаны. Три синяка и сотрясение мозга, которое то ли есть, то ли нет, так до конца и непонятно, потому как снаружи не видно.