Чтение онлайн

– А здесь нам твоя посылка обойдется рублей в пятьсот-восемьсот.

– Я заплачу, – предложил Давыдов. – Нужно же хоть что-то успеть сделать. Может, меня пристрелят завтра.

– Не исключено… – протянула Изюмская, думая о своем.

– Поэтому я согласен понести расходы.

– Чего уж там… Аппаратура должна работать. Запишем отправку твоего письма как очередной эксперимент. Собственно, так оно и есть.

– Постой-постой! – насторожился Давыдов. – Что же, есть вероятность, что письмо не дойдет?

– Естественно. Но она довольно мала. Во всяком случае, переправляя сюда тебя, мы рисковали гораздо сильнее.

Николай поежился. Весело было бы очнуться где-нибудь между мирами! Или не очнуться вообще. Все-таки не слишком правильно и гуманно проводить эксперименты на живых людях, даже не заручившись их согласием!

– И ты тоже, наверное, рисковала? Ты ведь тоже перемещалась в наш мир? – с волнением уточнил Давыдов. Галина смутилась, но не слишком:

– Нет, материально я все время оставалась здесь. В твоей комнате с помощью специального передатчика была создана голографическая проекция. Потому она и показалась тебе прозрачной. Сейчас технологические лаборатории ИТЭФа работают как раз над тем, чтобы устранить этот эффект. Впрочем, это не главная наша проблема…

Николай кивнул и решил не продолжать обсуждение. Ясно одно – в настоящее время он совершенно не занимался математикой и поэтому польза от его участия в проекте была нулевой. И никто, надо заметить, не подталкивал его к активизации работы. Может быть, он нужен был коллегам как депутат, как подставное лицо, а вовсе не как разработчик теории?

Это не устраивало самого Давыдова. Он не желал пожинать плоды чужого труда – сколь бы обильными они ни были. Молодой математик сам хотел приносить пользу обществу – как бы высокопарно это ни звучало…

Галина тем временем активировала большую установку-ту самую, в приемном контейнере которой очнулся Николай. Установка, вообще говоря, занимала три большие комнаты. Энергетический блок, контрольный блок, собственно модуль перемещения. С контрольного блока Давыдов недавно разговаривал с родителями.

В контейнер было помещено письмо, Галина же с Николаем перешли к контрольному блоку. Там на нескольких дисплеях мелькали картинки из близкого и в то же время страшно далекого мира.

– Нам нужно всего лишь изменить энергию тела, – объясняла по ходу дела Галина. – Синхронизировать ее с энергией мира первой гармоники. И в этом случае волновой пакет, который и является на самом деле материальным объектом, без промедления перейдет в состояние другой гармоники, другого колебания и окажется в соседнем мире. Так покажется наблюдателю. На самом деле мы просто немного меняем частоту и энергию волнового пакета, то есть предмета, и тем самым заставляем его «перепрыгнуть» в соседний мир. И не только предмет – любое живое существо. Принципиальной разницы нет. Объект словно бы «проваливается» в пространственную дыру.

Давыдов задумался:

– Ты говоришь, тело нужно немного подтолкнуть. А затраты энергии колоссальные!

– Немного – понятие относительное. Требуется энергия, сопоставимая с той, что выделяется при аннигиляции тела, которая суть тоже процесс изменения волнового пакета. Для миров первой гармоники она на три порядка меньше энергии аннигиляции, потому что суперструны расположены рядом, волновой пакет «перескакивает» с одной на другую непосредственно. Для миров второй гармоники энергия меньше только на порядок… Волновой пакет в этом случае начинает блуждать по суперструнам, порождает отклики не только в выбранном «зеркальном» мире, но и проявляется в других мирах. Собственно, зависимость энергии перехода от порядкового номера гармоники мира логарифмическая, но нам нет смысла работать с мирами далее второй гармоники. Пока нет смысла.

Николай, который в общем-то был знаком с физикой, знал, что любая частица представляет собой искривление поля, либо же волну, распространяющуюся по некой первичной струне, или суперструне. Согласно такой теории, волна действительно может перейти на соседнюю струну. Но как это происходит в реальности? В его мире, насколько он помнил, подобные теории носили скорее умозрительный характер.

Еще один интересный момент – возникновение новых струн. Образование все новых и новых миров идет непрерывно, если принять во внимание, что миры первых гармоник различаются совсем немного и различия эти произошли, скорее всего, в обозримом историческом периоде. То есть за ничтожно короткий, по меркам Вселенной, срок.

Откуда берется энергия для этого? Вопрос, лишенный смысла. В пределах одной струны или даже нескольких струн действует закон сохранения. Но должен ли он быть справедливым для Вселенной в целом? Или для бесчисленного множества вселенных? Человеку пока не дано этого понять, потому что он живет «в струне» и не может охватить взглядом весь мир целиком, все многообразие струн. Может быть, это то, что древние понимали под «непознаваемостью Бога»?..

Изюмская синхронизировала наконец контрольные мониторы передатчика, и Николай увидел на экранах свою квартиру так, будто бы камеры слежения были установлены в разных точках.

– Теперь немного сместимся и попадем в квартиру твоих родителей, – сообщила девушка. – Прибор калиброван на твое жилье. Настроить его было не так-то просто, мы работали долго и напряженно…

От Николая не ускользнула эта сказанная мимоходом фраза. Выходит, его перемещение готовили заранее? Ведь о двух днях не скажешь «долго». А с момента аварии прежнего Давыдова до его появления в этом мире прошло не больше двух суток…

Девушка набрала на клавиатуре несколько команд, и на одном из мониторов появился общий вид дома, где жили родители Николая.

– В почтовый ящик? – уточнила Галина. – Тяжело будет попасть. Как бы не промахнуться. Или в стену конверт замуруем, или на пол уроним…

– Да и украсть из ящика могут, – предположил осторожный Давыдов. – Постоянно почту воруют. А тут – две тысячи долларов. По закону подлости непременно уведут.

– Что же тогда?

– Может быть, на столик журнальный положим? Отец подумает, что мать достала вместе с газетами, а мать – что отец…

– Давай, – согласилась Изюмская. Еще пара команд – и на экране монитора появилась нужная комната и журнальный столик.

– Вот и газеты, кстати. Я их слегка испорчу, – заметила Галина.

– Зачем? – удивился Николай.

– К письму внимание скорее привлечем. К тому же нужно изъять из «зеркального» мира такую же массу, какую мы в него добавляем. В этом частном случае действует закон сохранения количества массы. И следовательно, по великой формуле Эйнштейна, закон сохранения энергии тоже соблюдается. Вы с Савченко, между прочим, бьетесь над тем, как эти законы обойти. Стоимость переброски удешевится в два раза. Когда тебя из квартиры изымали, высыпали на крышу дома семьдесят килограммов отборного песка… Скажи спасибо, что не тебе в кровать!

– Вот оно что, – пробормотал Давыдов. – Спасибо!

Теперь ему стало понятно происхождение слоя песка на его теле, когда он очутился здесь. Он занял место песка, песок занял его место… По «формуле XX века» Е = мс2. Сколько массы добавилось, столько должно и уйти. Ведь масса эквивалентна энергии.

Можно, кстати, посчитать и энергию переброски его письма… Возьмем обычную стодолларовую купюру. Пусть она весит один грамм. Подставим эту массу в формулу для энергии (скорость света, триста тысяч километров в секунду, нам тоже известна). Е = мс2 = 0, 001х (3х108)2 = 1014. Цифру получили в джоулях. Соответственно, если учитывать, что киловатт-час равен 3, 6x106 джоулей, аннигиляция одного грамма вещества дает выделение энергии 2, 8x107 киловатт-часов. Энергия перемещения, как говорила недавно Галина, на три порядка меньше – тридцать тысяч киловатт-часов. Стало быть, тридцать граммов, которые весит письмо, требуют для переброски миллион киловатт-часов!