Чтение онлайн

Так получилось, что летние сборы школьной команды Владимира Семёновича проводились в спортивном лагере Чернолучья, в боровом лесу на берегу Иртыша. А невдалеке от них был расположен пионерский лагерь «Орлёнок», в котором и отдыхал Серафим. Узнав о том, что в этом лагере постоянно проводятся легкоатлетические соревнования, деятельная натура Владимира Семёновича не оставила в покое физрука и директора пионерского лагеря «Орлёнок»: он решил скооперироваться с ними, чтобы провести общую летнюю спартакиаду с его ребятами.

После недолгих согласований с директором пионерлагеря, который сразу предупредил, что средств на призы у него нет, определили дату спортивного праздника, а также виды спорта для состязаний. Призы и подарки, естественно, Владимир Семёнович взял на себя: часть приобрёл за собственные деньги, часть выбил, с помощью своего приятеля-однополчанина, из городского исполкома Омска.

Во время соревнований Владимир Семёнович сразу обратил внимание на шустрого Серафима. Несмотря на свой малый возраст, этот мальчик был очень координирован, с быстрой реакцией, достаточно ловкий, с весьма развитыми для его возраста мышцами.

— Тебя как зовут-то, мальчик? — спросил он.

— Семой…

— Семой? — с некоторым удивлением переспросил Владимир Семёнович. — Странное имя.

— Если полное, то Серафим, — спокойно пояснил пацан.

— Ну, вот! Другое дело, а то Сема, — повеселел учитель. — А фамилия как?

— Понайотов.

— Час от часу не легче, — усмехнулся Владимир Семёнович. — Отец болгарин, что ли?

— Не знаю, — пацан смущённо опустил глаза. — Мама сказала, что он погиб…

— А мама где? Кем работает?

— Она врачом работает… звериным…

— Ветеринаром… — поправил учитель. — Ты вот что, Серафим, приходи-ка ко мне заниматься…

— Чем заниматься? — не понял тот.

— Лёгкой атлетикой: у нас в школе секция такая есть, а я в ней — тренер, — ответил учитель. — А зовут меня Владимир Семёнович. Тебе нравится бегать, прыгать?

— Ещё как нравится! — воскликнул тот. — Во дворе я быстрее всех бегаю!

— Уже заметил, — улыбнулся учитель. — Ты даже некоторых моих ребят победил, а они постоянно тренируются.

— Если я буду тренироваться, то меня даже взрослые не догонят, — хвастливо заметил паренёк.

— Обещаешь? — хитро прищурился Владимир Семёнович.

— Зуб даю! — он приставил ноготь большого пальца к зубу и резко чиркнул по нему: так обычно дают клятву в криминальном мире. — А меня мама будет отпускать к вам на тренировки?

— Непременно: я договорюсь, — заверил учитель. — А где вы живёте?

— На Профсоюзной улице…

— Очень хорошо, ваш дом в двух кварталах от нашей спортивной площадки стоит… Рядом совсем…

— Знаю…

— Бывал там?

— Бывал… — паренёк поморщился и вдруг выпалил: — С вашими пацанами успел подра… — паренёк запнулся и попытался вывернуться, — …ну …я с ними в футбол играл…

— Понятно, — рассмеялся Доброквашин. — Не поделили что-то? — предположил он.

— А чо они… — недовольно пробурчал Серафим, но тут же снова осёкся.

Галина Ивановна его воспитала так, что он никогда и никому не должен жаловаться: «Ты должен сам разрешать свои конфликты и улаживать проблемы…»

— Ладно, не тушуйся, разберёмся! — дружелюбно подмигнул учитель.

— А я и не тушуюсь! — строптиво заметил Серафим и добавил: — Сам с ними и разберусь…

Владимиру Семёновичу понравилось то, что паренёк не стал жаловаться и готов самостоятельно постоять за себя: именно из таких целеустремлённых ребят и вырастают чемпионы.

Доброквашин много времени уделял своему любимцу, занимаясь с ним даже после тренировок. Вполне возможно, что в самом недалёком будущем Серафим действительно стал бы настоящим чемпионом, если бы его, после похорон матери, не определили в детский дом. Конечно, первое время, по инерции, Серафиму удавалось сбегать из детдома, чтобы посещать тренировки Владимира Семёновича, но эти встречи становились все реже и реже, пока совсем сошли на нет…

После материнской любви и заботы оказаться в детском доме — тяжёлая участь для одиннадцатилетнего ребёнка, но попасть ещё и в один из самых неблагополучный детских домов — настоящий кошмар!

Посудите сами: директор детдома — пьяница, заведующий столовой и его жена — повариха — воры, что, вполне естественно для детского дома, могло означать только одно — дети в нём явно не доедают.

Из восьми воспитательниц этого детского дома только у одной имелось специальное педагогическое образование, да и то среднее: педучилище, законченное с грехом пополам со средним баллом в три и два процента. И только одна из восьми воспитательниц побывала замужем, но успела развестись сразу же после того, как у неё произошёл выкидыш после очередной весёлой попойки. Вот такие «специалисты» были в том детдоме. Так что ни о каком воспитании, не говоря уж о какой-то там любви к детям, ни у одной из воспитательниц не было и в помине. Тычки, подзатыльники, ругань, перемешанная матом — вот и все воспитание.

Как говорили на городских совещаниях, вспоминая про этот детский дом: «Этот детдом, как оспенная язва. Настоящий Клондайк по взращиванию будущих преступников. Именно там готовят будущих обитателей тюрем и лагерей».

Серафим до сих пор помнит своё первое появление в жилой палате первого отряда после того, как его туда распределил директор детского дома.

В детском доме слухи распространяются быстро, и, конечно же, воспитанники едва ли не раньше воспитателей узнали не только о появлении новенького, но даже о том, что он будет жить в первом отряде.

В первом отряде были собраны воспитанники старшего возраста: от одиннадцати до пятнадцати лет. Дело в том, что этот детский дом был не очень большим и состоял из шести отрядов, по числу спальных помещений. Из которых четыре занимали девочки, распределённые по возрастным категориям, а две оставшихся палаты занимали мальчики. В одной, малышовой, были собраны дети с шести до десяти лет, остальные распределялись в первый отряд.

По существующим правилам детских домов, дети проживали в них до исполнения пятнадцати лет, после чего их трудоустраивали и выделяли место в рабочем общежитии.

Первый отряд слыл самым неблагополучным: именно из него в колонию уже попали трое воспитанников. Двое сели за грабежи и драки, а один, великовозрастный парень, по прозвищу Жека-Ухарь, сел за изнасилование воспитательницы. К тому времени ему исполнилось семнадцать лет, но он был оставлен в детском доме не из жалости, а потому, что никто не хотел брать на работу такого разгильдяя. А нет работы, никто не даст места в общежитии, вот его и держали в детском доме, пока он не был отправлен в детскую колонию за изнасилование. Он получил четыре года, и до совершеннолетия его оставили на малолетке, но через год перевели во взрослую колонию.