Чтение онлайн

– Вы еще не видели, как я танцую.

Ирма, подмигнув брату, поднялась с места и потянула Модвина за руку. Настас пригласил на танец госпожу Альду, та щелкнула пальцами, и все музыканты тут же сгруппировались, как будто готовились к бою. Ортрун, смеясь, последовала к центру зала за Густавом Кавенгой. Гетман смотрел на все это поверх серебристого кубка.

Модвин исполнил традиционный поклон и вздохнул. Он предпочел бы сидеть со Збинеком, который всегда говорил, что без оружия пляски скучны и бессмысленны. Ирма Хорева светилась юностью и счастьем. Красавицы Гроцки, наверное, ей завидовали.

Она крутилась волчком, выпячивала маленькую девичью грудь, прижималась крепче, чем предполагал танец, а Модвин думал только о том, как высоко пищит флейта. Музыка разгонялась, мелькали юбки Альды и Ирмы и полы наполовину мужского платья Ортрун. Сестра улыбнулась Модвину и в очередной раз подала руку Бесприданнику.

– Слишком хорошо, господин Настас, – зазвучал вдруг голос Альды Шилги. – У меня голова закружилась. Зачастила в последнее время. Збинек, проводите меня к мастеру Баво?

– Мы отказались от его услуг, – не прерывая танца, сказала Ортрун. – У нас теперь другой лекарь.

– Вот как, – не без удивления произнесла Альда. – Ну, что ж. Думаю, мне все равно.

Гоздава явно рад был причине ненадолго уйти. Модвину окончательно все опротивело. Он с трудом дождался последнего поклона и предложил Ирме вернуться к столу. Она взяла его под руку, стрельнула взглядом в одну из писаных красавиц и заговорщицки шепнула:

– Вы ничего не сказали о моем портрете.

– Портрет очень красивый, но… – Модвин вздохнул. – Слушайте, госпожа Ирма, вы не понравитесь мне только потому, что сами того хотите. Это не так происходит.

– Как же это происходит? – поникшим голосом спросила она.

– Не знаю, – честно ответил он. – Надеюсь когда-нибудь узнать. Желаю и вам того же.

– Ну, что ж. – Ирма пожала плечами и протянула ему руку. – Спасибо.

Модвин прижал ее ладонь к губам. Ортрун и Густав Кавенга начали новый танец. Хорева с вернувшимся гетманом тыкали пальцами в портреты на стенах и хохотали.

«Надо еще выпить», – подумал Модвин.

Он умостился с краю, поближе к холодному камину, и изо всех сил растягивал несчастные полкубка, пока не заиграла более спокойная мелодия.

Они с Ирмой время от времени пересекались взглядами, но отводили глаза наперегонки. Стул по правую руку от Модвина пустовал недолго. От Густава Кавенги несло возлияниями и обжорством, и он, откинувшись на высокую спинку, все еще тяжело дышал после танцев. Модвин только теперь заметил в его левом ухе напоминающую гвоздь серьгу. Бесприданник сощурился, наблюдая за госпожой Ирмой, терзающей ножом кусок мяса, и бросил вполголоса:

– Глядит как корова недоенная.

– Ей четырнадцать лет, – строго произнес Модвин. – Имейте совесть.

– Фу ты! – фыркнул Кавенга. – Вы прям как мои сестренки. У меня, между прочим, целая куча сестренок. Три родных и две единоутробных. – Он потер подбородок. – А, нет. Вторые кончились. Были близняшки да сплыли. Вот это беда.

Модвин напрягся.

– Вы говорите о?..

– Да-да. Только одна выросла и легла в большой курган, а другая так и лежит в маленьком. Я тайком приезжал на памятную. Оно очень быстро сгорает, знаете.

– Что?

– Детское платье. А всего-то им, дурочкам, запретили жрать сливы.

– При чем здесь?..

Кавенга отмахнулся.

– Не важно.

– О чем речь? – спросила вдруг возникшая прямо позади него Альда Шилга.

– О Тамаре.

– М-м. – Она ущипнула Густава за рукав и кивнула в сторону Ирмы. – Сделай доброе дело, утешь бедняжку.

Бесприданник расплылся в улыбке и поскреб стулом пол.

– Кавенга! – глухо рявкнул Модвин.

– Да-да, господин хозяин, – усмехнулся тот, – сегодня я имею только свою совесть.

Госпожа Шилга молча проводила сына взглядом и заняла его место.

– Зря ты так. Он запомнит. Густав ужасно обидчив.

Модвин нахмурился.

– Я не позволю…

– Конечно, – закивав, перебила Альда, – никаких детоубийств и насилия над беззащитными. Душить и ломать можно взрослых женщин, а маленьких девочек только любить и беречь. Мы в этом с тобой согласны. А вот Сикфара поспорила бы. Она рассказывала тебе о Тамаре?

У Модвина зачесалась шея.

– Упоминала вскользь.

– Ну да. Она ведь не считала себя виноватой. Ей просто было важнее угодить мне, чем спасти сестру. – Альда надкусила виноградину и задумчиво поковыряла ногтем косточку. – Я часто злилась на нее по этой и разным другим причинам, но она была любознательна, не лишена смелости и в конце концов научилась совершать поступки. Можешь сказать то же самое о себе?

Модвин не мог: очередной глоток вина принес с собой осознание, что он на самом деле жутко пьян. Слова подступили к горлу и грозили вырваться только вместе с рвотой. Модвин пробормотал извинения, ущипнул себя за руку, чтобы отвлечься болью от тошноты, и побрел к выходу из зала.

– Ух ты, – удивленно произнесла Ютта. – Тяжелый. Я не удержу.

Шатающийся Модвин жалостливо взглянул на нее и опять припал к горшку, из которого прежде вытряс старые крысиные ловушки. Потом отплевался, медленно разогнулся – вроде бы полегчало.

– К-какой-то ужас…

– Полностью согласна, – с усмешкой подхватила Ютта и повела Модвина под руку вдоль стены. – Я заметила, ты очень мило беседовал с дорогими гостями. Мне ослабить надзор?

– Нет. – Модвин отрыгнул в кулак. – Смотри в оба, пожалуйста.

Наутро он с трудом разлепил глаза, почувствовал головокружение и вспомнил, что Альда ходила к лекарю. Модвин встрепенулся и побежал – медленно поплелся, точнее – выяснять, чем это для них всех кончилось.

– Да ничем, – ответил мастер Алеш. – Она ведь покинула замок живая-здоровая. – Он присмотрелся к господину и качнул головой. – Сбегайте пару раз вверх-вниз по башенной лестнице. В таких делах помогает.

Модвин зажмурился, пытаясь переварить слова.

– Она уже уехала?

Лекарь пробурчал:

– На рассвете. Взяла всех своих музыкантов и укатила прочь.

– Вы будто разочарованы, – не мог не отметить Модвин.

– Хм. – Мастер сунул руку в карман. – И все же попробуйте пробежаться по лестнице.

Модвин готов был последовать этому совету, но остановился еще на подходе к башне, потому что Сикфара улыбнулась ему с портрета Ирмы Хоревы.

Она была любознательна, не лишена смелости. Она совершала поступки, за которые Модвину теперь отвечать. Он разглядывал витую резьбу на раме, протягивал к ней руку, потом прятал за спину. По коридору промчались друг за другом мальчишки – Тетрам, похоже, совсем поправился. Модвин дождался, когда стихнет рваное эхо, сдвинул угол портрета и достал из щели в стене серебристую баночку.