Чтение онлайн

Выскочив из салона, наблюдаю страшную картину. Бакаев методичными ударами избивает Гену, а тот только и может делать, что прикрываться руками. Кажется, даже слышу хруст костей…

Мне бы радоваться из-за своевременного спасения, а мне жутко и страшно, меня пугает этот мужчина, который с каменным лицом, без разбирательств, как бездушная машина, избил живого человека, принимая его за боксерскую грушу.

– Хватит! Остановитесь! – кричу во все горло, подбегая к мужчинам и пытаясь что-то предпринять. Бакаев медленно поворачивает ко мне голову, его лицо мертвенно-бледное. В лунном свете он напоминает мне страшный манекен.

Отпущенный на свободу Гена падает на землю и сворачивается в позу эмбриона. Воцарившаяся тишина оглушает, в ушах стоит гул, сердце громко барабанит в груди.

Я отшатываюсь, прижимая руку к горлу, которое все еще саднит оттого, что Бакаев крепко сжимал его своей мертвой хваткой.

– Поехали, – резко командует он мне, доставая из нагрудного кармана платок и аккуратно вытирая им разбитые костяшки пальцев. Кровь на белой ткани кажется черной.

«Неужели у него целая коллекция этих платков на все случаи жизни?» – мелькает дурацкая невольная мысль.

– Куда? Зачем? – спрашиваю сдавленным голосом, глядя на поверженного Гену. Не возникает абсолютно никакого желания подойти и помочь ему. Но и радостного удовлетворения я не ощущаю. Внутри странная пустота.

– У меня складывается впечатление, – медленно выговаривает Бакаев, – что я не избавлюсь от тебя, пока собственноручно не отвезу в такое место, откуда ты до меня не доберешься.

Он хочет меня убить. Точно. Он задумал убийство, решил избавиться от досаждающей помехи. Теперь я уверена, что он на это способен. Холодный взгляд скользит по мне, промораживая до ледяных мурашек. Бакаев постоянно меня осматривает. Не понимаю, что он хочет обнаружить. Стою не двигаясь и оцепенев.

– Не собираюсь никуда с вами ехать, – бесполезно трачу слова.

Он надвигается на меня скалой и берет за руку, и я не могу сопротивляться, он тащит меня не оглядываясь, швыряет на переднее сиденье подогнанной охранником черной машины и усаживается на переднее место.

– Куда вы меня повезете? – истерично пищу, дергая ручку двери. Но замки уже заблокированы.

– Отвезу тебя в отель, переночуешь там, а утром посажу тебя на поезд, уедешь в свой Мухосранск. Что у вас за игры с мужем? – бросает с отвращением. – Негде было перепихнуться? Или ты так пыталась справиться с горем? – выплевывает оскорбление, уже направляя автомобиль в сторону шоссе.

– Вас не касается! – огрызаюсь.

– Да я вижу, что и тебя ничего не касается, Оксана. Муж тебя не особенно беспокоит. Бросила валяться на дороге. Что ты за жена такая? А еще борешься за право быть матерью моей дочери.

– Вы всех так осуждаете с первого взгляда, не разбираясь в деталях? Что вы за бизнесмен такой? Тяжело вам приходится в деловом мире вращаться с такими категорическими суждениями, – не сдерживаюсь от укола, получая в ответ только надменно приподнятую бровь. – А вообще, я в вас тоже ошиблась.

– Что это должно значить? – спрашивает грубо, явно скрывая возникший интерес. Я успела заметить, как он мимолетно промелькнул в его глазах, тут же спрятанный их хозяином за непроницаемой маской.

– Там, в перинатальном центре, я видела вас с женой до того, как согласиться на суррогатное материнство, – рассказываю, проваливаясь в болезненные воспоминания. – Вы с супругой показались мне такой любящей парой, вы так сильно заботились о ней. Я видела, как она страдает, и поэтому решила помочь вам.

– Помогла, спасибо, – язвительно «благодарит» Бакаев, – только потом, видимо, передумала, раз решила ребенка украсть.

– А вы бы смогли отказаться от своего ребенка?

– От своего – нет. Но она – не твоя. Ты знала, на что шла, когда подписывала договор, но нарушила его условия. Пошла на преступление.

«Тогда почему же я до сих пор не в тюрьме?» – спрашиваю его мысленно, но вслух, естественно, этого не говорю.

– Мне кажется, вы не совсем понимаете, в чем дело.

– И в чем же дело? Просвети меня, – позволяет мне продолжать.

Была – не была, открою ему правду. Да, будет неприятно, но у меня хотя бы появится шанс побороться за дочку.

– Я не виновата в том, что случилось. Мне сказали о вас совершенно другую информацию: что вы готовы на всё, чтобы ваша жена забеременела, даже использовать донорские яйцеклетки. Сказали, что яйцеклетки вашей жены нежизнеспособны, что эмбрионов из них не получится, и тогда я разрешила использовать свои яйцеклетки.

Я совершенно не думаю, когда это произношу, совсем не смотрю по сторонам, на дорогу, только на четкий красивый профиль мужчины напротив, слушающего меня с невозмутимым видом.

А между тем мы движемся по шоссе, мимо нас проносится множество фур, чьи водители преимущественно ездят в ночное время.

Кто только я выговариваю последнюю фразу, Бакаев впивается в меня ошарашенным взглядом.

Нас ослепляет свет фар от фуры, раздается оглушительный гудок.

Мы выехали на встречку!

Чтобы избежать столкновения, Бакаев резко выкручивает руль, но нас несет… несет… Мы переворачиваемся и летим в кювет…

Что-то взрывается, хлопает, бьет прямо в лицо. Осознаю, что сработала подушка безопасности, которая выстрелила, смягчая удар от столкновения с деревом, в которое мы влетели со всего маха. Мир перевернут вверх ногами, картинка плывет перед глазами, в ушах звенит, и я отключаюсь, не в силах цепляться за ускользающую реальность.

В следующее мгновение, а может спустя какое-то время, – не могу воспринимать четко, на меня наваливается чей-то вес. Чувствую, как меня берут под мышки и вытаскивают через разбитое боковое стекло, осколки впиваются сквозь одежду и ранят кожу.

В этот момент острый запах бензина касается обоняния, беспрерывно гудит клаксон, и этот звук вонзается в мозг, как острая игла. Меня обволакивают собой чужие объятия, и я пытаюсь посмотреть, кто и куда меня тащит, но сознание подсовывает привычные образы. Я с трудом соображаю, где я и что случилось, поэтому борюсь с этим человеком. Не хочу его рук на мне.

– Гена, отпусти! Отпусти!

– Да успокойся ты, шальная! – ругается над моей головой знакомый голос. – Сейчас тут всё рванет!