Чтение онлайн

Хонока отвечала за порядок после окончания церемонии поступления. Необходимо было проверить наличие важных гостей, сортировать поздравления, а также доставлять фотографии к продавцам и заниматься другими важными делами.

Тацуя же направлял второгодок, которые вызвались помогать с церемонией. Никто не поднимал протесты насчет того, что ими командует Тацуя, который сам был в прошлом году во втором потоке, а сейчас носит эмблему с восьмью лепестками, закованными в шестерню. Он забирал повязки, наушники и подобную утварь, которая после завершения всего уже была не нужна.

Что же до Миюки...

— Я жалею только о том, что на этой церемонии не услышал речи Шибы-кун.

— Это невозможно, Козукэ-сэнсэй. На сцене во время церемонии поступления могут находиться только Президент школьного совета и представитель новичков.

— Хахаха, а ведь ты права.

... Её окружали говорившие ни о чём взрослые — прямо как сейчас — и она им отвечала решительной любезной улыбкой.

Мужчина в самом расцвете сил, которого она назвала Козукэ-сэнсэй, был политиком. Член Национального парламента, состоящий в правящей политической партии со штабом в Токио. Если его партия выиграет следующие выборы, то он с большой вероятностью займет должностью в министерстве. Также он был известен как благосклонный к волшебникам член парламента, и работал в роли руководителя внешкольными делами университета магии. В нынешних условиях, когда постепенно набирают влияние враждебные волшебникам силы, он был человеком, которого не могут игнорировать ни университет магии, ни Первая школа.

Миюки также очень хорошо это знала. Вот почему она с любезной улыбкой до сих пор вела с ним этот светский разговор. На самом деле, это не занятие для шестнадцатилетней девушки, но Миюки молча терпела. В глазах парламентера Козукэ мелькали искры сексуального влечения. Они не перерастали в какие-то определенные поступки; мужчина, утративший физическую красоту, инстинктивно хотел быть в окружении красивых девушек. Однако пусть это всё происходило в его уме (пусть даже и не платоническом), так смотреть на девушку, поневоле заставит её чувствовать себя оскверненной. Тем не менее Миюки терпела этот грубый взор, делая вид, что не замечает.

Его длинный разговор скоро станет проблемой для персонала. Пока госслужащий высокого статуса — даже среди высокопоставленных персон — не уходит, то и персонал не вправе уходить.

На самом деле, в прошлом году все было не так долго. Однако дело было не в том, что в этом году ему захотелось поговорить подольше. Просто в прошлом и позапрошлом годах он проявлял сдержанность из-за Маюми.

Не из-за Маюми как личности, а как члена Саэгусы — одного из Десяти главных кланов.

Парламентер Козукэ выражал дружелюбие к волшебникам не по доброй воле или из-за симпатии к ним. Возможно, ему и «нравились» волшебники, но ему больше нравились преимущества в политике, которые он получал от того, что был сторонником волшебников. Козукэ был связан с ними нитью деловых отношений; именно поэтому он проявлял сдержанную позицию в общении с членами Десяти главных кланов, которые имели высший статус среди волшебников.

Если бы связь Миюки с Йоцубой была очевидна, то Козукэ, скорее всего, натянуто улыбнулся и сразу бы ушел. Фамилия Йоцуба влияла на него намного сильнее, нежели Саэгуса. Политическая полезность от связи с Саэгусой была сильнее, но имя Йоцуба вызывало у людей с властью больше ужаса и страха.

Однако «фамилия» у Миюки была «Шиба», а не «Йоцуба». К тому же не важно, как близко она была к пределу своего терпения, она даже не думала о возможности решить всё силой Йоцубы. Для неё Йоцуба не были союзниками, на которых можно полностью положиться.

Спасла Миюки, у которой уже почти закончились силы сдерживать раздражение и гнев, не Йоцуба, а Саэгуса.

— Здравствуйте, Козукэ-сэнсэй.

Козукэ повернул голову навстречу голосу, что назвал его имя и в то же мгновение заметил одетую в женский костюм Маюми и её прекрасную улыбку. У него окаменело лицо.

— Вы почтили нас своим присутствием и в этом году. Спасибо, что всегда выкраиваете время, несмотря на вашу занятость.

— Всё потому, что это важный день для талантливой молодежи, на плечах которой лежит будущее всей нации. Думаю, что это мне оказывается честь, когда меня приглашают на подобное событие ежегодно.

Маюми вела себя столь формально и говорила столь вежливо, что Козукэ быстро захотелось сбежать. Если бы он не сумел прочесть между строк, когда Маюми явно акцентировала внимание на словах «несмотря на занятость», то он явно не был бы кандидатом на министерский портфель в правительстве. Пусть нечувствительность и была простительна, но глупый политик не может там работать.

— Что более важно, почему ты здесь, Маюми-кун? Ты сопровождаешь своих сестёр? — спросил Козукэ, глядя на Касуми и Изуми, которые стояли за Маюми. Он готовил себе отступление и подбирал надлежащие слова, чтобы бегство не было таким очевидным.

— Да, потому что наши родители бесчувственно заявили, что у них сейчас нет на это времени.

— Хахаха, они такие занятые люди, — любезно, но немного натянуто улыбнулся Козукэ.

— Касуми-тян, Изуми-тян, поприветствуйте его. — Не пытаясь еще острить, Маюми обернулась к сестрам.

— Козукэ-сэнсэй, мы давно вас не видели.

— Да, и вправду давно — нет этому оправданий.

Близняшки, молчавшие, пока к ним не обратились, поклонились: Касуми энергично, а Изуми — элегантно. Их стереотипные приветствия дали Козукэ неплохую возможность.

— Боже, боже, вы обе были заняты подготовкой к экзаменам, так ведь? Не волнуйтесь по таким пустякам. Успехов вам в старшей школе.

— Благодарим вас, сэнсэй.

— Мы постараемся.

Как только Касуми и Изуми снова склонили голову, в разговоре возникла пауза. Козукэ сразу же ею воспользовался.

— Я многого от вас двоих ожидаю. Ах да, Маюми-кун, мне уже пора покинуть вас.

Так просто попрощавшись, Козукэ ушел.

Маюми не стала следовать за ним.

— Ты в порядке, Миюки-сан? — с веселой улыбкой заговорила Маюми.

— Да. Спасибо, Саэгуса-сэмпай, — ответила Миюки смиренной улыбкой.

Место, где они стояли, было еще в центре внимания школьного руководства. Слишком явное отображение симпатий лишь создаст проблемы в общении с Козукэ.

Именно поэтому Миюки намеренно не подавала никаких знаков, которые заставили бы школьное руководство забеспокоиться. Но это не значило, что она стоит перед ним абсолютно беззащитная. Пока это не втягивало Тацую, Миюки сплетала тонкий защитный слой на коже, состоящий из поли-парафенилентерефталамида (Попросту — Кевлара).

Заметить, что на её лице прозрачная маска прочнее стали было довольно трудно, если только вы не обладаете очень хорошими глазами. Тем более для обычной старшеклассницы, которая видит её впервые. Даже если это старшеклассница из Десяти главных кланов и привыкла к обществу хитрых лис и енотов. Большинство же людей, несомненно, могли лишь видеть зарезервированное выражение Миюки и принимать его за часть идеального, изысканного, изящного и тонкого образа Ямато Надэсико — идеала красоты.

— Изуми-тян.