Чтение онлайн

Можно даже развить мысль и сказать, что обо всём на свете я знаю недостаточно.

Но всё же быть той, кто предал доверие и привязанность, я не хочу. С другой стороны…

— Скажем, так получилось, что кое-что я помню, — ответила я осторожно. — Случайно вспомнила. Так получилось.

— Это плохо, — кивнул Пророк серьёзно. — И может быть очень вредно. Люди не должны помнить свои прошлые жизни…

..И, что бы ни думали по этому поводу увлечённые любители магических штудий, это скорее хорошая…

— И на то, надо сказать, существует предостаточно очень хороших причин.

— Да, я это изучала. Например, недостаточная гибкость человеческой психики и формы, неспособность смириться с критическими противоречиями… Но я-то уже не человек, — головная боль усилилась. Гектор шевелил усами, смотрел сочувствующе и немного странно, как будто обиженно.

..А может, в этот раз на флейте всё же сыграешь ты?..

— Нет, но вы им были. Причём, если судить об этом по меркам жизни вечных, совсем недавно. Ещё каких-то жалких двести-триста лет назад вы были полны страданий, и счастья, и заблуждений, и правд… То есть, тех самых противоречий, что по сути всегда составляют любую человеческую жизнь. И это играет свою роль. Люди, они, знаете ли, и одну-единственную жизнь помнить не то чтобы способны. Ну то есть они-то всерьёз считают, что дескать помнят всё, как было, зуб даю и чтобы мне на месте что-нибудь. Факты, однако, зачастую говорят об обратном. Знаете, если предполагать, что прошлое — это книга, то воспоминания — вольный перессказ. Причём надо понимать, что рассказчик при этом читал книгу много лет назад, всего один раз, постоянно отвлекаясь и запоминая только понятные и резонирующие моменты. Так что он рассказывает сюжет через призму восприятия того себя, многолетней давности, при этом благополучно забыв половину имён, перекрутив множество ключевых фактов и дав волю всяким эмоциональным искажениям вроде ностальгии, замещения или предубеждения. И вот это вот дикое сочетание у людей принято называть “точной памятью о себе”. Да уж, куда точнее!

Я нетерпеливо кивнула.

— Да, на курсе “психология подопечных” нам объясняли всё про избирательность человеческих воспоминаний.

— Психология подопечных? Ишь чего придумают! Даже не знаю, что думаю по этому поводу. С одной стороны вроде бы и хорошо, а вот с другой… Честно говоря, мне идея того, что ангелам-хранителям можно преподавать таким образом их искусство, представляется палкой о двух концах. С одной стороны — хорошо, с другой стороны так называемый “научный метод” годится для кого угодно, но только не для ангелов. Ангелам следовало бы учиться, глядя на живых людей, а не на цифры статистики и голые определения, которые без выстраданного опыта, сотни сошедших потов и порванного в клочья сердца мало на что годятся. И идут скорее во вред, чем на пользу… Впрочем, я отвлёкся. А всего-то и хотел сказать, что человеческая память сама по себе — вещь очень противоречивая. Если бы каждому первому человеку предложили посмотреть со стороны на любые на выбор значимые события в его жизни, которые он якобы помнит, дело бы кончилось шоком, катарсисом, крушением жизненных основ и прочими переживаниями в таком роде. И это, повторюсь, только одна жизнь! А ведь многообразие прошлых воплощений в этом смысле куда более серьёзно. Воспоминания о прошлых жизнях похоронены так глубоко на дне человеческой сущности, что достать туда почти невозможно. Но это не значит, что прошлое духа не продолжает влиять на нас. Скорее наоборот: подавленные и похороненные, воспоминания перерождения имеют поразительную власть над нашими дорогами, решениями и побуждениями. Порой неочевидную, порой искажённую, порой противоречивую, порой жестокую, но всё же — власть. Потому что, собственно, Круг Перерождения — это самое близкое к карме, аду, раю и прочим подобным понятиям явление, которое только может существовать за гранью жизни. Мы тащим за собой то, что не готовы отпустить, дальше и дальше. И сплетённые нашими прошлыми долгами и нынешними решениями дороги, во многом и принято называть судьбой. Именно потому для ангела ясно и точно вспомнить прошлые жизни — ярчайший и важнейший этап взросления. Это, с одной стороны, отказаться от всех возможных знаний о себе, с другой стороны, проснуться, с третьей — согнуться под грузом всех завязавшихся узлом дорог… Но мы сейчас говорим про ясную память. А фрагментарные воспоминания в этом смысле похожи на человеческие: это вольный пересказ, но не книги даже, а одной единственной главы из неё. Они не могут не быть поняты неверно, вот в чём с ними проблема. Вместо ясности и прозрения они принесут только туман. И именно по этой причине ангелам запрещено заглядывать в закрытые уголки своей памяти до срока.

— Я вспомнила, можно сказать, случайно.

Пророк тонко улыбнулся:

— Очень много на этом свете “можно сказать”, моя дорогая. Но я не стану спрашивать, при каких именно обстоятельствах вам удалось вспомнить. О примерной подоплёке я догадываюсь, а в деталях не слишком нуждаюсь. Однако есть нечто, что я могу говорить вам уверенно: теперь, когда вы вспомнили кое-что, поскорее вернуть память о прошлых жизнях — это не просто теоретическая необходимость. Вы должны это сделать. И чем быстрее, тем лучше. Таким образом, помимо всего прочего, можно будет решить проблемы с вашим так называемым безумием.

Я ощутила накатывающее раздражение.

— При всём моём уважении, проблемы с “так называемым безумием” начались не из-за воспоминаний, а после того, как я встретила Шаакси и оказалась… здесь. То есть, причину нужно искать не в моих воспоминаниях, а в чём-то другом. Во влиянии демонической магии, например.

Говоря последнюю фразу я, признаюсь, не смогла удержаться от язвительного тона.

Пророк склонил голову, но это не скрыло промелькнувшую на его губах улыбку.

— Демоническая магия, да… Это, конечно, вещь очень могущественная, особенно когда дело доходит до духов высших порядков. Одним своим присутствием они способны влиять на разум окружающих существ, их настроение и психологическое состояние. Такие вещи в некоторых случаях могут происходить даже против воли демона, это тоже верно. И чем больше демон связан с, так сказать, объектом, тем сильнее влияние. Но знаете, что ещё не вызывает никаких сомнений?

— И что же?

— Где тонко, там рвётся. Демоны не плохи и не хороши, но они подобны зеркалам. Их присутствие для существа, желающего совершенствоваться, может быть очень полезно, потому что в конечном итоге рассказывает много — не о демонах, но о нас самих.

Вон оно что.

А ведь не задумывалась, да.

— То есть, не будь во мне этой слабости изначально…

— …И магия демона, которого вы же сами выбрали себе в подопечные, не сводила бы вас с ума. Верно.

Всё запуталось, окончательно и бесповоротно.

— Что же мне делать? — прошептала я растерянно.

— Вспомнить, — ответил пророк серьёзно. — Я уже сказал вам: теперь, когда вы уже поддались любопытству, повернули ключ и подсмотрели в замочную скважину, открыть эту дверь — ваш единственный выход. В таких вещах пути назад не бывает.

Я мысленно взвыла и с трудом сдержала совершенно недостойное ангела желание пнуть сидящее передо мной светлое создание.

Вот право, когда нам на занятиях рассказывали о светлых пророках, я воображала себе этих чудесных, просветлённых и всезнающих существ куда менее раздражающими.

Теперь я, пожалуй, начинаю понимать, почему старейший из наставников так насмешливо улыбался всякий раз, услышав фразу “пророки подлинно благостны, и общение с ними приносит неыразимое удовольствие”.

— Но как?! — воскликнула я. — При всём моём уважении, как вы себе это представляете?! Ангел не может просто так, с бухты-барахты, взять и вспомнить прошлые жизни. Не бывает так! Для того, чтобы вспомнить, я должна обрести имя. Чтобы обрести имя, я должна стать достойной и праведной, обрести просветление. А я… Объективно глядя, я… ну, скажем, так себе ангел.

Пророк расхохотался.

Вот натурально рассмеялся, да так, что солнце совершенно особенным образом отразилось в астрономических часах, в небо взмыли невесть откуда взявшиеся воздушные шары, а на людей, блуждающих внизу и понятия не имеющих о нашем существовании, внезапно накатила смешанная с весёлостью лёгкость.

— Это настолько смешно? — пророки благостны. Главное — не забыть об этом в очередной раз, когда хочешь одного такого побить.

Почему я никогда не задумывалась раньше о том, насколько тяжело разговаривать с тем, кто всегда знает правду и никогда не ошибается?

Теперь понятно, почему он завёл в качестве друга демона: просто от безнадёги. Кто ж ещё этот ужас выдержит, если не ходячее воплощение лжи?

Пророк, будто услышав мои мысли, захохотал по новой.

— Ох.. Очень смешно, моя дорогая. Вы просто очаровательны.

Я бы посмотрела на него обиженно, но с него, как с камня. Да и какой смысл? И так же понятно, что на идиотов и пророков не обижаются.

— Я вполне серьёзно. Знаете, милая, вы очень напоминаете мне меня самого.

Внезапно.

— Правда?

— Да — тысячелетия назад, в самом начале моего пути. Хотите верьте, хотите нет, но я наступал ровно на те же самые грабли и попадал в точно такие же ловушки… Впрочем, они более-менее стандартны для сильных светлых, не так ли? И правда про нас не имеет отношения к тем обстоятельствам, в которые мы попадаем — она скорее о выборе, который мы в этих обстоятельствах делаем…

— Хватит, — попросила я устало. — Поймите: я не могу вспомнить, даже если захочу! Я недостойна этого. И долго ещё буду недостойна.