Чтение онлайн

На овощной базе машины с продовольствием поджидала вся воровская братия. Дед с удовлетворением осмотрел груз и дал команду разгружаться. Шайка, руководимая Федулей, с шутками и прибаутками в течение часа перебросила все в складские помещения. Настроение у всех было приподнятое. Когда Ванька собрался ехать обратно, воровская компания уже соорудила из привезенных продуктов обильный закусон и расселась за импровизированным столом, намереваясь обмыть почин.

– Жаль, Цыгану посидеть с нами не удастся, – посочувствовал Федуля.

– Ванька для общества старается, ему за это воздастся, – заявил Дед.

– Я даже знаю, когда, – вступил в их диалог Цыган, усаживаясь в кабину грузовика. – Вечером сухим пайком возьму.

– Ванька человек степенный, у него жинка завелась, домой без харчей не пустит, – донесся до Цыгана голос кого-то из молодых урок.

Зарецкий понял, что такое в его адрес молодой урка мог сказать только с одобрения Деда. Вору иметь не только жену, но и женщину, с которой живешь, как с женой, запрещалось. Вору, чтобы сохранить авторитет, можно было иметь только подружку, «бесовку», но не более.

– Кто там бодягу разводит? – моментально вылез из кабины грузовика Цыган и добавил, видя, что никто не торопится сознаться: – Ну кто в бубен захотел?

– Ванька прав, негоже на его авторитет баллон катить. Он попользовался лялькой, которую я ему подогнал после откидки, а теперь мне ее взад вертает. Так, что ли, Ванечка? – ехидно улыбнулся Нецецкий.

– А кто она мне? – попав в хитрую ловушку, выдавил Цыган. – Бери!

Ванька возвращался в город злой. Ему было жалко Софью, судьба которой теперь зависела только от Нецецкого. Всю обратную дорогу его переполняла ненависть к Деду, который разыграл козырную карту ради сохранения своего авторитета. Явиться с такой новостью к Софье не хотелось, поэтому ночевать он решил в общежитии Бадаевских складов, где ему была выделена койка.

Вечером Софья ждала возвращения Ваньки с какой-то необъяснимой внутренней тревогой. Девушка не могла найти себе места, постоянно поглядывая на настенные ходики. Несколько раз она ставила остывший чайник на примус, чтобы к приходу молодого человека без промедления сесть за стол. Ванька все не шел. В голову закралась мысль: с ним что-то случилось. Потом она сменилась грустным предположением, что любимый бросил ее. Девушка стала вспоминать, каким заинтересованным взглядом он смотрел на ее подругу, и ей захотелось плакать. Подозрение, что Настя понравилась Ивану, появилось сразу после того, как они вернулись к ней домой после неприятной сцены у Христофорова. Цыган долго поносил оперного певца, подробно расспрашивал о родителях Насти и ухажерах, а успокоился, только узнав, что она ни с кем серьезно не встречалась. Соня припомнила и реплику подруги тогда, у лотка с мороженым: «Счастливая ты, Софочка, у тебя какой красивый молодой человек».

Незадолго до комендантского часа в дверь постучали, и девушка радостно кинулась открывать.

– Ну, здравствуй, деточка, – на пороге стоял Нецецкий. А за его спиной маячил его постоянный спутник Федуля, который так же приветливо кивнул.

– Что-то случилось с Ваней? – вырвалось у девушки.

– А чего с Цыганом может случиться? – неприятно улыбнулся Дед. – И при чем тут он? Я за тобой приехал. Собирайся, поедем в Каменку.

– Я хочу поговорить с Иваном, – решительно заявила Софья.

– Подожди нас во дворе – отослал Федулю Нецецкий, присаживаясь на стул. А как только тот ушел, приступил к разговору: – Ты что, забыла, кто ты?

Софья молча наблюдала, как на лбу авторитета вздувается синяя венка. Она уже поняла, что Иван не придет, ее судьба решена, но не собиралась возвращаться к старому.

– Ты вся моя с потрохами, и твой с Ванечкой романчик всего лишь моя блажь. – Старый вор схватил девушку и попытался посадить к себе на колени.

– Не трогайте меня! – вырвалась она. – Вы мне противны! И шайка ваша тоже!

– Шайка? – Нецецкий позеленел от злости. – Ты так свою семью называешь, тех, кто тебя с улицы привел, дал крышу над головой, кормил-поил?

– И в постельку укладывал, – зло передразнила его Софья.

– От нас не уходят, детка, – пугающе спокойно произнес Дед и встал.

– Можете не бояться, я про ваши делишки никому не проговорюсь, – постаралась предугадать его опасения Софья.

– А я и не боюсь, – все так же спокойно обронил пожилой вор, задумавшись на секунду, словно принимал важное решение. Потом посмотрел на девушку и неприятно ухмыльнулся: – Пока я не вышел за дверь, еще не поздно мяукнуть.

Нецецкий нарочито медленно направился к выходу. У двери еще раз посмотрел на Софью. Девушка нарочито отвела глаза, показывая, что ее решение окончательное.

Когда створка захлопнулась, от пережитого нервного напряжения сползла по стенке на пол. И в тот же момент в дверь опять постучали. «Неужели Ванечка?» – мелькнула в голове радостная мысль. Но на пороге стоял Федуля.

– Софа, дай попить, в горле пересохло. Да шевелись, а то Дед ждать не любит.

«Когда же все это закончится?» – устало подумала Софья, поднимаясь на ноги и шагая к раковине, чтобы налить воды для Федули.

После отъезда отца Сергия с семьей отец Амвросий, в силу своего пожилого возраста и скудного питания, стал быстрее уставать и уже с трудом справлялся с церковными службами. Как деклассированный элемент, он не мог получить даже иждивенческую карточку, а редкие подношения прихожан становились все скромнее. Да и самих прихожан становилось все меньше, потому что артиллерийский обстрел противника уже достиг окраин Волковой деревни и приезжать на службу стало небезопасно. За два последних дня только баба Фрося принесла батюшке чугунок с грибным супом, который голодный священник растягивал как можно дольше, боясь остаться совсем без пищи. Батюшка с надеждой поглядывал на огород, разработанный еще женой отца Сергия, на трех сотках которого были посажены картошка, свекла, капуста и другие нехитрые овощи. После утренней службы батюшка сходил на окраину кладбища, где находился его собственный огород, и, к своему ужасу, обнаружил, что половина урожая картофеля кем-то выкопана. Священник впал в уныние, но вспомнил слова Николки: «Господь своей кровью и телом призывает к терпению. Радуйтесь, ибо вы стали к Нему ближе», – и успокоился.

В последнее время, принимая исповедь прихожан, батюшка обнаружил, как на фоне голода черствеют души верующих. В первую очередь люди каялись в краже продовольствия на работе, объясняя это необходимостью кормить семью, в последнее время чаще звучало покаяние в воровстве еды у своих близких. Амвросий знал, что сказать кающимся, как поддержать их, внушить надежду и наставить на путь правильный. Но исповедь, которую он услышал сегодня утром, окончательно лишила его физических сил. Даже вспомнился лейтенант госбезопасности, который вызвал его на допрос незадолго до открытия церкви.

Молодой человек с голубыми петлицами и с такими же голубыми глазами, увидев входящего в кабинет священника с узелком, сразу попытался его расположить к доверительной беседе.

– Это вы явно поторопились, гражданин Веселовский, – красноречиво кивнул он на узелок, – никто не собирается применять к вам мер социальной защиты.

Несмотря на обращение к нему как к простому мирянину, отец Амвросий понял, что беседа будет очень сложная.

– Вы, как нам стало известно, отремонтировали часовню на сельском кладбище? – проницательно глянул на священника молодой чекист, и батюшка подумал, что часовня будет закрыта, так и не начав службу. – Но ведь у вас нет разрешения, – ледяным голосом произнес лейтенант.