Чтение онлайн

– Хорошо вам: будет трудно, всегда под боком кусок мяса бегает, – цинично пошутил Христофоров.

Чтобы пообщаться наедине, взрослые дали ребенку альбом для рисования и цветные карандаши и, оставив девочку в комнате, перешли на кухню. Там осталась грязная посуда и недопитая бутылка водки.

– Гости были? – кивнула Мария на бутылку.

Христофоров рассказал о результатах своего незамысловатого товарного обмена и предложил ей рюмку. Мария, ничего не ответив, принялась мыть посуду. В глубине души она ожидала от Бронислава чего-то большего, чем предложения выпить водки. Несмотря на его нынешнее незавидное материальное положение, женщина надеялась, что отец ее дочери захочет, чтобы она переехала жить к нему.

– Как у вас с продуктами? – выпив очередную рюмку, поинтересовался Христофоров. – Катя не голодает?

Марии стало невероятно приятно от проявленной им заботы о ребенке.

– Да пока, слава Богу, держимся, хотя досыта давно не ели.

– Это хорошо, – равнодушно произнес Христофоров. – А я сегодня впервые за последнюю неделю наелся.

– Ты для чего меня позвал? – не выдержав, поинтересовалась Мария, закончив с уборкой на кухне.

– Я думал, ты одна придешь, – как-то неопределенно ответил Христофоров.

– Я же сказала: не с кем было дочь оставить.

– Ой, ей, наверное, спать уже пора… – решил проявить отцовскую заботу Бронислав Петрович, понимая, что для той цели, с которой он вызывал Марию, ситуация не вполне подходящая.

– Мама, я есть хочу. – В дверях кухни показалась пятилетняя Катя.

– Ой, а у меня и ничего нет, – сделался немного расстроенным хозяин, – мука одна только.

– Ничего, мы уже уходим, – засобиралась женщина.

После ухода гостей Христофоров почувствовал облегчение. Он опять был один. Сам себе хозяин. И продукты не нужно было ни с кем делить. На этих запасах он мог с неделю просуществовать без всяких проблем. Одну бутылку водки можно обменять на съестное, причем на что-нибудь вкусненькое. Например, на сыр или колбасу. Со столь приятными мыслями мужчина погрузился в дрему. А проснулся от громкого стука в дверь. Почтальон попросил его расписаться в графе о получении корреспонденции и протянул бланк райвоенкомовской повестки. Сон соскочил, как рукой снятый, на лбу Христофорова выступил пот.

«Неужели театр снял с меня бронь? Неужели призовут на фронт?» – закрутились в голове артиста страшные мысли.

Афанасий Игнатьевич Сосков был доволен тем, как прошел его доклад в городском комитете партии. В результате авианалета и пожара выгорело семьдесят процентов складских площадей, уничтожены все склады с продовольствием. Второй секретарь горкома, ознакомившись со списком пропавшего, обматерил фашистов и опоздавших пожарных, своевременное прибытие которых могло значительно уменьшить ущерб, причиненный городу. По окончании совещания городской комитет партии постановил провести комплексную проверку как причин пожара, так и действий лиц, ответственных за противовоздушную оборону данного объекта, а также команд, принявших участие в тушении пожара на складах, по результатам которой привлечь к ответственности всех виновных лиц.

Единственным, что обеспокоило Кубышку, было дополнение, которое попросил внести один из присутствовавших, – о необходимости проведении ревизии оставшегося имущества и бухгалтерской проверки складских документов. Хотя чего переживать? Все поддельные документы, находившиеся в бухгалтерии, благополучно сгорели вместе с кабинетом, и особой угрозы с этой стороны Сосков не предвидел. Больше предстоящей проверки его беспокоило поведение Деда с его бандой – те все больше и больше ворованных продуктов стали выменивать на рынке на золото и дорогой антиквариат, рискуя быть задержанными милицией и провалить удачно осуществленный им план. Прибавилась еще и проблема, которую создал Цыган, сорвав попытку убрать двух молодых урок. Теперь он вместе с ними мог доставить всем серьезные неприятности. Правда, Нецецкий заверил, что долго докучать троица не будет, а Дед свои обещания всегда выполнял.

Приехав на место пожара, Сосков направился к административному зданию, уцелевшая половина которого была вполне пригодна для работы. Именно там и собрался временный штаб горкомовской комплексной комиссии. В помещении бывшей диспетчерской Афанасия Игнатьевича ждали члены комиссии, которых в рабочем порядке представил ему давний приятель по работе в продотделе исполкома Семен Иванович Брюжалов, который и был председателем комиссии. Последним он представил работников ОБХСС, лицо одного из которых, капитана Петракова, сразу не глянулось Афанасию Игнатьевичу. Только спустя час, перепоручив членов комиссий своим подчиненным, он, к своему ужасу, вспомнил: о капитане Петракове ему докладывал человек, поставленный им на охрану продуктового хранилища в Волковой деревне. Неужели это простое совпадение? Да нет, таких совпадений не бывает. Так что, может, под него уже начали копать. Неужели его подозревают? От мрачных мыслей Кубышку отвлек давний приятель, который зашел в его временный кабинет, бывший архивом.

– Как твои дела, Игнатьич? – дружески спросил председатель комиссии. – Страшно? Вон сколько народу прибыло по твою душу.

– Каждый хочет свой тыл прикрыть, – спокойно ответил Сосков.

– Но виноватые должны быть, – возразил приятель.

– Пожар ведь не из-за короткого замыкания возник?

– Ну да, тебе нечего переживать, за немецкие бомбы ты не ответчик, – усмехнулся Брюжалов.

– Все равно неспокойно как-то, – признался Сосков.

– Как было здорово при Андрее Кузьмиче Павлухове, – вспомнил покойного начсклада Брюжалов. – Как будто и войны нет, любой каприз выполнял.

– А при мне до пожара разве хуже было? – обиделся Сосков.

– Потому тебя и поставили на это место, чтобы о своих благодетелях не забывал, – сухо произнес работник исполкома.

– Сень, не темни, если есть, что сказать, говори!

– Да что тебе сказать, погорельцу? – ухмыльнулся Семен Иванович. – Наши старшие товарищи считают, что во время пожара не могло случиться так, чтобы часть продовольствия не была эвакуирована.

– Ты серьезно? – не на шутку испугался Афанасий Игнатьевич.

– А поскольку ты в отчете горкому партии доложил, что организовать своевременную эвакуацию продовольствия не удалось по причине отсутствия на территории склада исправного автотранспорта и попадания бомбы в гараж предприятия, – руководитель проверки внимательно всмотрелся в лицо собеседника, – люди, тебя знающие, которых и ты знаешь, решили, что в столь тяжелое время нам всем нужна взаимная поддержка. Понимаешь, о чем толкую? Я имею в виду, что к тем запасам провианта, которые ты смог создать в процессе нахождения на должности, нужно допустить твое руководство и других значимых лиц, круг которых тебе известен, – предельно ясно выразил наконец свою мысль Брюжалов.

– А если я сказал правду, и никаких продуктов я на сторону не уволок? – спросил Сосков, предполагая провокацию или блеф чиновников.

– Тогда тебе и бояться нечего, – недовольно обронил Семен Иванович. – Но если комиссия что-нибудь нароет, учти: поддержки не будет. Думаешь, меня просто так назначили ее председателем? Или я сворачиваю проверку по-быстрому, или ищем до последнего. А последним можешь оказаться ты.

– Но ведь пара коробок продуктов для личного употребления не устроят там? – Кубышка кивнул наверх.

– Ты должен мне написать, что и сколько. Я передам туда. А там решат. – Брюжалов явно был недоволен несговорчивостью Соскова. – Только если список не впечатлит, решат, что ты надуваешь своих, и будет еще хуже.

– Мне нужно время, чтобы составить опись, – сдался Афанасий Игнатьевич. – Но, боюсь, то, что я приберег себе на трудные времена, не впечатлит.

– Главное, чтобы этот запас соответствовал твоему уму и практичности, которую достаточно высоко оценивает наше руководство, – дал последний совет руководитель проверки. – А времени тебе даю ровно сутки.