Чтение онлайн

«Допрос? — подумала я. — Это допрос? Выходит, полковник допрашивает меня? Но почему? В чем он меня подозревает?»

Захаров снова повернулся ко мне и продолжил:

— Когда вы ушли из квартиры Руденко?

Я хотела поставить его на место и спросить, на каком основании он меня допрашивает, но покосилась на Дашку, вся фигура которой выражала страдание и глубокую растерянность, и решила ответить на все вопросы Захарова, если это поможет снять с моей подруги дурацкое обвинение в краже каких-то неизвестных документов.

Хотя я совершенно не понимала, какое отношение имеет эта кража к гибели Филиппа, по поводу которой Леонид Ильич вчера пригласил к себе в дом Захарова…

— Точного времени я не запомнила, — ответила я на вопрос полковника, — мы поднялись в квартиру Руденко, пробыли там буквально две-три минуты, Даша отдала мне книгу, и я ушла, а они со Стасом остались.

— И вы сразу вышли из дома? — безразличным тоном продолжил полковник, опустив набрякшие веки.

— Конечно. — Я кивнула.

— Нигде не задерживаясь?

— Где я могла задержаться? — Я пожала плечами. — Никаких других знакомых в этом доме у меня нет. Я вышла на улицу и пошла домой…

— Охранник на выходе вас видел?

— Кажется, он разговаривал по телефону и не посмотрел в мою сторону. А в чем дело, вы можете мне объяснить?

— Я попрошу вас отвечать на вопросы! — Захаров повысил голос и добавил в него металла.

Я замолчала, удивленно оглянувшись на Дашкиных домашних. Они насторожились, словно чего-то ожидали.

— Выйдя из дома, вы увидели Филиппа Разумова?

— Видела, он сидел в своей машине. — Я кивнула и взглянула на Дашку, собираясь спросить ее, что все это значит, но Захаров энергичным жестом пресек мою попытку.

— Почему же вы не сели к нему в машину? Ведь он, судя по всему, ждал именно вас?

— Он увлеченно разговаривал с кем-то по мобильнику и не заметил меня. Я подошла к нему, поняла, что он беседует с женщиной, и не захотела ему мешать.

— Странно как-то получается, — проговорил Захаров, улыбнувшись одними уголками рта и подняв свои тяжелые веки, — охранник не заметил вас, потому что разговаривал по телефону, и Филипп Разумов не заметил по той же самой причине… Вы не находите это совпадение подозрительным?

— Не знаю. — Я пожала плечами. — Что именно кажется вам подозрительным? Что люди разговаривают по телефону?

— Что они разговаривают именно в тот момент, когда вы подходите к ним. Как будто специально для того, чтобы они не могли вас заметить.

— Что вы хотите этим сказать? — Я тоже невольно повысила голос, но в моем положении — скорчившись в глубоком кресле — это прозвучало как-то жалко и неубедительно.

— Я хочу сказать, что охранник не видел вас в то время, о котором вы говорите, — жестко заявил полковник, глядя мне прямо в глаза, — но зато он отлично видел вас позже.

— Когда? — удивленно спросила я, все еще ничего не понимая.

— Он видел… — Захаров наклонился и тяжело, угрожающе навис надо мной, — как вы вышли из дома в двенадцать часов двадцать пять минут, позже, чем Дарья Леонидовна, — полковник кивнул на Дашку, словно представляя ее, — и позже, чем Станислав Руденко.

— Не может быть! — Я попыталась вскочить, но полковник решительно придержал меня за руку. — Я ушла задолго до двенадцати! В двенадцать я уже была дома!

— Это, конечно, кто-нибудь может подтвердить? — холодно осведомился Захаров, понизив голос и снова опустив веки.

— Нет… — растерянно ответила я, оглянувшись на подругу, — но Даша видела, как я ушла из квартиры…

— Не приплетай сюда мою девочку! — снова истерично выкрикнула Виктория Федоровна.

Муж осторожно взял ее за руку, призывая к молчанию, но, увидев лицо самого Леонида Ильича, я испугалась — с такой незнакомой ненавистью смотрел он на меня.

— Да, Дарья Леонидовна действительно видела, как вы вышли из ее комнаты, — полковник поднял веки и взглянул на меня, как кот на мышь, — но она не видела, ушли ли вы из квартиры. Вы вполне могли переждать некоторое время где-то в укромном закутке и пройти в кабинет к сейфу…

— Зачем? — удивленно спросила я севшим от волнения голосом.

— Может быть, это вы скажете нам — зачем? — Захаров снова низко склонился надо мной, так что его желтое пергаментное лицо оказалось прямо у меня перед глазами. — Может, вы сами расскажете, что делали, оставшись в квартире Руденко?

— Я не была там! — воскликнула я, впадая в панику. — То есть я там не оставалась! Я ушла задолго до двенадцати и вернулась домой!

— Где вас, к глубокому сожалению, никто не видел! — произнес полковник с довольной, бархатной интонацией, снова напомнив мне охотящегося кота, усы которого радостно топорщатся при виде вылезающей из норки легкомысленной мыши.

— Зато, опять-таки к сожалению — к вашему сожалению, — продолжил он, чуть заметно улыбнувшись, — вас видел охранник. И это было гораздо позже, чем вы утверждаете. А я склонен доверять его профессиональной памяти. Кроме того, Дарья Леонидовна, выйдя из дома в одиннадцать минут первого, видела Филиппа Разумова, который все еще сидел в своей машине неподалеку от подъезда, очевидно, ожидая вас.

— Но ведь я уже объяснила вам… Я уже сказала, что Филипп меня не заметил, потому что разговаривал по телефону…

Даже мне самой собственные слова показались неубедительными, а в моем голосе послышалась истеричная неуверенность.

— Да, вы нам это сказали, — полковник отмахнулся от меня с презрительной улыбкой, — но вряд ли ваше объяснение кого-то удовлетворило. Кстати, о Филиппе Разумове. Вы не знаете, о чем он хотел поговорить с Дарьей Леонидовной, когда пришел сюда вчера утром?

— Понятия не имею! — ответила я совершенно искренне.

— А ведь он заявил, что это что-то очень важное… и, по словам Дарьи Леонидовны, при этом странно смотрел на вас и категорически отказался беседовать в вашем присутствии…

Я почувствовала, что земля уходит у меня из-под ног.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, с трудом справившись с собственным голосом.

— Я стараюсь придерживаться фактов, — ответил полковник. — Но они таковы, что заставляют меня предполагать, я подчеркиваю — только предполагать, о чем Филипп Разумов собирался сказать: он, как и охранник, видел вас выходящей из дома после Дарьи Леонидовны и Станислава Руденко… А поскольку Разумов был близким другом Стаса, от него он узнал, что произошло той ночью, и понял, что это вы, именно вы украли бумаги у Михаила Николаевича Руденко…