Чтение онлайн

– Я – французский гражданин! Пропустите меня или я вызову полицию!

Джексон заколебался. На иностранной территории у него действительно не было никаких прав. Но этот негодяй с лицом крысы мог идти только от виллы «Гелиос», и поэтому его необходимо было задержать.

– Послушайте меня, – сказал он примирительно. – Если у вас в футляре действительно музыкальный инструмент, то я вас отпущу…

– Даже и не подумаю исполнять приказание какого-то грязного американца…

В это время на дороге появились два французских полицейских на мотоцикле, и Джексон сделал им знак приблизиться. Жожо больше не мог увиливать. Он отшвырнул футляр и бросился на Джексона, стараясь вырвать у него автомат. Но слева на него обрушился удар по челюсти, а затем на руках защелкнулись наручники.

Гирланд постучал в дверь Эрики Ольсен и открыл ее, ожидая, что ему сейчас предложат войти. Стоя перед большим зеркалом, Эрика изучала свое отражение. Оно было восхитительным, особенно в глазах такого любителя хорошеньких женщин, как Гирланд. На шведке было черное без рукавов платье, плотно облегавшее ее красивые формы.

– Да, – сказала она поворачиваясь. – Это вы, Марк?

– Вы просто великолепны, Эрика… В этом платье вы совершенство.

– Марк, я хочу выйти в сад. Хочу побыть на солнце. Я чувствую, что от этого мне будет лучше.

– Не теперь, моя дорогая. Будьте благоразумны и терпеливы. Лучше поговорим немного.

Эрика, склонив голову в знак согласия, опустилась в кресло, демонстрируя взору Гирланда свои длинные ноги.

– Я хотел бы помочь вам вернуть память, – сказал Гирланд, садясь напротив. – Не знаете ли вы Ноэми Хилл? Напоминает ли вам что-то это имя?

Прежде чем ответить, Эрика некоторое время раздумывала.

– Нет… а разве я должна была его знать?

Ее глаза выражали такое искреннее изумление, что Гирланд никак не мог заподозрить ее в симуляции амнезии.

– Нет… Тогда не будем больше говорить об этом. Наверное, черная жемчужина, это единственное, что сохранилось в вашей памяти.

– Да, – сказала она с живостью. – Я постоянно думаю о ней. Это действительно редкая жемчужина?

– Очень редкая и дорогая. Подставкой ей служит дракон из чистого золота.

Она посмотрела на него, потом утвердительно кивнула.

– Да… я вспоминаю теперь и подставку. Вы знаете что-нибудь об этой жемчужине?

– Немного. Она была у вас, Эрика?

– А разве она должна была быть у меня? – казалось, Эрику испугал это вопрос.

– Мне так кажется. Постарайтесь вспомнить… Эта жемчужина принадлежит Кунгу?

На ее лице отразились бесплодные попытки что-нибудь вспомнить. Наконец, она развела руками, словно сожалея о бесплодности своих попыток.

– Моя голова совершенно пуста. Я не могу вспомнить ничего, кроме черной жемчужины. Но она существует, я в этом уверена. Что же до Кунга… Это какой-то китаец?

– Да.

– Дайте мне немного подумать, может быть, я и вспомню что-нибудь.

Она встала, подошла к окну и высунулась наружу. И вдруг Гирланд увидел, как она вздрогнула и отпрянула от окна. Изо рта ее вырвался отчаянный вопль.

– Джаннет! – крикнула она. – О, какой ужас!

Одним прыжком Гирланд достиг окна и выглянул на террасу. Он увидел Джаннет, лежащую в шезлонге. Тонкая струйка крови стекала по ее лицу и капала на пол. Гирланд попытался выскочить из комнаты, но не смог этого сделать, так как Эрика без чувств упала ему на руки.

Услышав телефонный звонок, Малих бросился к аппарату. Третий час находясь в этой душной комнате, он пришел в совершеннейшее бешенство.

– Говорит Смерк, – послышалось в трубке. – Произошло неприятное событие. Нас разыскивает полиция. Никуда не выходите до моего прихода…

Полчаса спустя он появился в комнате.

– Что там еще произошло? – нетерпеливо спросил Малих.

– Оказалось, что тропинка к вилле со стороны Большого карниза все же существует. Пьер обнаружил ее, но какой-то тип, устроивший там засаду, убил его. Полиция арестовала некоего Жожо Санди, как оказалось, агента Иет Сена. У него при себе была винтовка с оптическим прицелом. Он стрелял из своей засады по шведке и убил ее.

– Вы полностью уверены, что речь действительно идет о шведке?

– Убита блондинка. Кроме нее в доме была только одна женщина – медсестра, а та брюнетка. Санди убил ее наповал. Дорн уже вылетел сюда самолетом.

Черты Малиха как бы окаменели. Мгновение он рассматривал свои могучие кулаки, потом произнес:

– Это наше первое поражение. Боюсь, что нам оно дорого обойдется.

Смерк, весьма довольный тем, что вся ответственность будет возложена на Малиха, с философским видом заметил:

– Это должно было рано или поздно случиться. Что же теперь мы должны предпринять?

– Мне нужна абсолютная уверенность, что убитая – действительно Эрика Ольсен. Пусть один из наших людей потолкается среди репортеров и разузнает все подробности.

– Я уже отдал такое распоряжение. Скоро нам должны позвонить.

Действительно, минут через пять зазвонил телефон. Смерк снял трубку, пробормотал что-то сквозь зубы и приказал своему собеседнику возвращаться в Париж.

– Сомнений никаких нет, – сказал он Малиху, повесив трубку. – Репортер «Франс Матен» сам видел труп. Речь идет именно об Эрике Ольсен.

– Хорошо. В таком случае наша миссия здесь закончена.

Но прежде чем уехать, он все же связался по телефону с Ковским.

– Они ни в чем не сомневаются. Я тут сделал одолжение репортеру «Франс Матен» и показал ему труп, пояснив, что это и есть та самая шведка с татуировкой. И китайцы и те, другие, узнав новость, оставят нас в покое… Я приказал купить для мадам Ольсен темный парик. В этом парике и в одежде Джаннет я увезу ее отсюда. Когда мы окажемся вдали от всех этих кошмаров, я уверен, она обязательно разговорится.

– И куда это вы хотите увезти ее? – спросил Дорн, подозрительно глядя на Гирланда.

– В Монте-Карло. Один из моих друзей любезно предоставил мне для этой цели квартиру. Я уже с ним договорился. Там мы будем в полной безопасности, по крайней мере дней на восемь. Ведь блестящая идея поженить нас родилась в вашей голове, не так ли? Но теперь вы попались в собственную ловушку. Займитесь похоронами Джаннет, придайте им как можно больше огласки, а я тем временем тихонько уеду. Мне понадобятся деньги. Дайте мне сто тысяч франков. Она ведь считает меня богачом, и мне ни в коем случае нельзя выходить из этой роли.