Чтение онлайн

Моржов вдруг отпрянул от подоконника, едва не расплескав кофе: к окну внезапно прилипла физиономия, размазавшаяся по стеклу, как пластилиновая. Моржов чертыхнулся. Это был Ленчик Каликин.

– Бузди!
– сказал он из-за стекла.

Моржов поставил чашку, поднялся и открыл створку окна. Весёлый Ленчик отлип от стекла, пролез в проём и спрыгнул на пол в комнату. За собой он волочил пустую пластмассовую канистру.

Ленчик был единственным и ненаглядным сыном комендантши общежития, которая за взятку и поселила здесь Моржова. Ленчику шёл восемнадцатый годок. До пятнадцатого он худо-бедно прооколачивался в школе, а потом поступил в учагу и полностью переключился на личную жизнь, появляясь в стенах учаги только в дни выдачи стипендии, чтобы собрать дань. Переход Ленчика с курса на курс и покупка различных контрольных и курсовых работ (а также потребности растущего организма Ленчика) стоили жильцам общежития необременительных, но регулярных взносов в фонд содержания помещений. Фондом управляла комендантша.

Ленчик бросил канистру Моржову на кровать и прошёлся по комнате, остановился напротив подрамника с пластиной.

– Новую картину рисуешь?
– спросил он.
– И чё, много платят за картину?

– Много, - сказал Моржов.

– Ну сколько? Штуку, короче, платят?

– Рублей или баксов?

– А чё, и в баксах платят?

– В баксах платят в один слой, рублями - в четыре.

– Это как?
– удивился Ленчик.

– Сколько бумажек по сто долларов всю пластину закроют в один слой - столько и дают. А рублями - в четыре слоя.

Ленчик что-то прикинул в уме.

– Даже если косарями, всё равно дешевле выходит, - сказал он.

– Потому и беру в баксах.

Ленчик почесал нос, скептически глядя на пластину.

– У меня у одного чёрта знакомого отец на мебельной фабрике работает.
– Ленчик повалился на кровать, хотя ноги в кроссовках всё же оставил на полу.
– Короче, у них такие здоровые листы бывают, облицовочные. Давай я тебе такой лист принесу, ты на нём картину нарисуешь, а потом деньги пополам распилим. Тебе всяко больше достанется, чем за эту картину. Размер-то маленький.

– В Москве тоже не дураки, - возразил Моржов. Ленчик, улыбаясь, положил на кровать и ноги. Моржов встал, вытащил из-под головы Ленчика подушку, шлёпнул ею Ленчика по роже и скинул с кровати. Пока Моржов отряхивал покрывало, Ленчик уселся на его табуретку и допил кофе.

– Короче, я в учаге шакала одного знаю, он тоже хорошо рисует, - сказал Ленчик, закуривая.
– Если я его припашу, будешь его картины продавать?

– Не сам ведь я продаю, - ответил Моржов.
– Пролают другие, кто умеет. А у меня берут по блату. У твоего дакала блата нет… Ты чего ко мне с канистрой заявился?

– Мать за водой на родник послала. Я у тебя перекантуюсь с полчасика, потом из-под крана воды налью л отдам ей.

– Понятно, - кивнул Моржов.

– Мать солёных огурцов с молоком нажрётся, потом продрищется и стонет: «Экология хреновая!» Гоняет меня, блин, на родник за чистой водой. Сама бы л шла, если надо.

Моржов усмехнулся. Ситуация была отечественная, знакомая до умиления. Моржов называл это ТТУ - Титанический Точечный Удар. Это когда всё идёт вкривь и вкось, но поправлять и чинить каждую детальку неохота. Требуется «чудо-оружие». Выбирается какое-нибудь левое обстоятельство, которое хоть как-нибудь годится для объяснения причин неудач. По этому обстоятельству и наносится сокрушительный удар всеми имеющимися силами. Моржов мог назвать уже довольно много видов ТТУ: а) сбрить бороды; б) напасть на Японию; в) расстрелять всех «врагов народа»; г) объявить сухой закон; д) ввести сертификаты в дополнительном образовании. Согласно теории после Титанического Точечного Удара всё должно наладиться само собой. В худшем случае борьба с последствиями ТТУ отвлечёт от нужд насущных, что тоже уже неплохо. И в таком аспекте родниковая вода оказывалась отличной панацеей от безмужья, безденежья и сына - шпанюги. Пока рассудок поглощён поиском благотворных изменений в организме, вызванных промывкой организма экологически чистым продуктом, всё прочее становится несущественно.

– Слушай, Борька, а где ты деньги хранишь?
– улыбаясь, напрямую спросил Ленчик.

– На карточке, - ухмыльнулся Моржов.

– Покажи, - предложил Ленчик.

– Жопу полижи, - доступно Ленчику ответил Моржов.

Ленчик заржал.

– Тебя всё равно скоро выселят отсюда, - заявил он.

– С какого это хрена?
– разозлился Моржов.
– Я твоей матери заплатил? Заплатил. Ты на чьи деньги бухал целый месяц?

– Дак ремонт на первом этаже делать будут, - пояснил Ленчик.
– Весь июнь, короче. Весь этаж и выселят.

Моржов подумал, что теперь его переезд в Троельгу неизбежен вдвойне. Слава богу, что этим американцам приспичило отдохнуть в России. Заграница, как всегда, помогла.

– Ну, пока ремонт - съеду. А потом вернусь, - сказал Моржов.

– А если мать твою комнату заселит?

– Ещё лучше. Вернусь - а тут уже три бабы готовы. Я давно твоей матери предлагал, чтобы она меня куда-нибудь к бабам поселила, а не отдельно.

Ленчик снова заржал.

– Ты знаешь бабу, которая прямо над тобой живёт?
– Ленчик ткнул пальцем в потолок.
– Надька зовут.

– Видел.

– Ничо ведь баба на морду, а? Отличница, всё такое. Последний курс. Слышал, сегодня ночью она орала?

– Не слышал, - осторожно сказал Моржов.

– Я ей, короче, целку порвал.

– И где это она об тебя целкой зацепилась?

– На набережной. Сначала выпили по чуть-чуть, потом проводил её домой. Она, короче, сама и пригласила.

Ленчик Каликин, весело и победно глядя на Моржова, дунул дымом в открытое окошко, в куст акации, молодо и ярко зеленеющий в солнечном блеске.

Моржов залюбовался Ленчиком. Короче, вот она - весна человечества, открытая чувственность в чистом виде. Ленчик был очень красив. Красив какой-то отважной, комсомольской красотой: светлые волосы сыпались на высокий лоб, но при всей мужественности лица губы Ленчика были свежие, как у девушки, а глаза - глубокие и нежные тёплым ореховым сумраком.

– Тебе сотовый телефон нужен?
– спросил Лёнчик.
– Отдам за пятихатку. Я его у одного чёрта взял.

«Взял» - значит отнял или спёр.

– У меня есть сотник, - отклонил предложение

Моржов.

Ленчик подумал, и глаза его опасливо сверкнули. Он привстал, выглянул в окошко и потом шёпотом предложил:

– А пэ-эм хочешь?

– Что такое пэ-эм?
– не понял Моржов.

– Ну, пэ-эм. Ствол, короче. Настоящий. Моржов понял не сразу. Ему вообще не нравился этот плебейски-брутальный способ наименования. Если пистолет - значит ствол. Если вертолёт - значит борт. Стадо - значит сто голов. Эскадрон - двести сабель. Взвод - тридцать штыков. В таком контексте совсем иначе воспринимались выражения типа «члены партии».

– Откуда у тебя «Макаров»?
– сдержанно удивился Моржов.

ПМ так запросто у чёрта какого-нибудь не возьмёшь.

– Говорить-то нельзя, - осадил Моржова Ленчик и тотчас сказал: - Сергач толкает, а я принесу. Тебе самому он не продаст.

Сергач - это Валера Сергачёв, известный в Ковязине персонаж. Вот раньше были враги народа. Они народу бескорыстно вредили, народ их выдавал властям, власти их сажали в тюрьму. А Валера Сергачёв был другом народа. Он народу корыстно помогал, за это народ молчал о нём в тряпочку, а власти Валеру покрывали. Даже не то чтобы покрывали - Сергач и сам в определённой степени был представителем властей: инспектором ковязинского батальона дорожно-постовой службы. Через ДПС он и имел все связи и в ментовке, и в прокуратуре. Этот пистолет небось был у какого-нибудь следака каким-нибудь вещественным доказательством в деле, которое внезапно перестало нуждаться в вещественных доказательствах. Пистолет поступил в свободное обращение.