Чтение онлайн

– Какой ты мне коллега?
– буркнула Роза.

– Отчего такое происходит?
– риторически спросил Манжетов.

«Ну конечно, мы плохо работаем!» - сразу ответил Моржов, объединив себя с педагогами, хотя к педагогике не имел никакого отношения.

– Плохо работаем!
– сокрушённо признался Манжетов.

– Да почему плохо-то?
– закричал Каравайский.
– Я сколько раз просил: дайте мне дополнительное помещение! У меня детей - море, все хотят теннисом заниматься! Нету помещений!

– Конечно, и надо сказать честно, виноваты не одни лишь педагоги, - признал Манжетов, игнорируя Ка-равайского.
– Мы, чиновники, виноваты не меньше. Но в чём наша общая вина?
– Манжетов требовательно и внимательно оглядел зал.
– Наша вина в том, - веско произнёс он, - что мы не можем охватить полностью всё свободное время ребёнка, и дети уходят на улицу, уходят в криминал. Мы замыкаемся на своих успехах и не видим всего объёма поля деятельности. Попросту говоря, мы не отвечаем запросам времени. Мы подросткам неинтересны!

Моржову почудилось, что за правым плечом Манжетова воздух как-то странно задрожал и помрачнел. Похоже, там начинал материализацию Призрак Великой Цели. Моржов стрельнул взглядом в сторону - можно ли сбежать?

Манжетов вздёрнул брови, трагически озирая педсовет. Педсовет сдержанно и недовольно загомонил. Шкиляева повернулась, обводя педагогов гневным взглядом.

– Наше время - рыночное, - продолжил Манжетов с интонацией тяжёлых размышлений, которые предшествовали выводам.
– Нравится нам это или нет, но это так. А система образования - такой же сегмент рынка, как и всё прочее. Нужно это учитывать.

– Вы считаете, что, если все кружки сделать платными, проблема будет решена?
– негромко спросил краевед Костёрыч.

– Не надо утрировать.
– Манжетов потряс в воздухе ладонями, словно пояснял, что руки у него чистые и корыстного рыночного интереса в его словах нет.
– Рынок, и нужно смотреть на вещи глубже, - это взаимоотношения спроса и предложения. С рыночной точки зрения, на наши педагогические услуги попросту нет спроса. А его нет потому, что предложение не соответствует приоритетам общества. Галина Николаевна только что привела убедительнейшие примеры, и я не оспариваю вашего профессионализма, высоты вашего педагогического мастерства, господа. Но вы как профессионалы, и в этом корень бед, забываете о корреляции предложения своих услуг с запросами общества. Никто не говорит о том, что школа или Дом пионеров должны зарабатывать деньги, как, скажем, коммерческая структура. Это абсурд. Речь идёт о том, что наша школа - в широком смысле слова, и это как с экономической, так и с духовной стороны, - в нынешнее время попросту нерентабельна. В этом и состоит её современный кризис. Вы как педагоги должны вернуться из девятнадцатого века в двадцать первый. Ну, а мы как чиновники должны организовать процесс предоставления педагогических услуг - и не более того. Вы со мной согласны?

– А что делать, если финансирования нет?
– закричал Каравайский.
– У меня в зале потолочные балки гнилые, и нет денег на ремонт! А потом закроют зал как аварийный, и куда я детей дену? Какой тут рынок!

– Вы совершенно правильно говорите, - согласился Манжетов.
– Мы тоже, и в этом вина наша, чиновников, работаем по старинке. На образование направляются огромные средства, а где они? Где эффект? Я вам поясню на примитивном примере. Скажем, вот ваши соревнования по настольному теннису. В них должны принять участие сто человек. На каждого человека отпускается рубль. А на соревнование пришли только пятьдесят человек. То есть пятьдесят рублей улетели в трубу! А на эти деньги можно было бы отремонтировать ваш зал.

– Да у меня никогда меньше заявленного числа участников не бывает!
– возмутился Каравайский.

– Это просто пример, он не относится лично к вам, - поморщился Манжетов.
– Я всего лишь объяснил схему финансирования образования, в результате которой деньги попросту улетучиваются в никуда. Но в применении этой схемы вина не ваша, педагогов, а наша - администраторов. И наш департамент начал реформирование этой схемы, да и всей системы муниципального образования. Создан проект, и пока ещё это только проект, подчёркиваю, новой схемы финансирования. Суть её заключается в том, что от финансирования заявленных мероприятий мы переходим к финансированию по результатам. Соревновались у вас пятьдесят человек - пятьдесят рублей и будет выделено. А другие пятьдесят рублей пойдут на ремонт. Мне кажется, это абсолютно разумная схема.

– А более конкретно?
– спросил Костёрыч.

– Говорю более конкретно.
– Манжетов сделал успокаивающий жест.
– С будущего учебного года финансирование учреждений образования будет осуществляться по подушевому принципу. Сколько у вас детей - столько денег и будет выделено. Скажем, всем школам на летний ремонт выделяется по пятьдесят тысяч рублей. Но в одной школе пятьсот учеников, а в другой полторы тысячи. Согласно новому принципу, и это справедливо, одной школе будет выделено двадцать пять тысяч рублей, а другой - семьдесят пять. Если маленькая школа недовольна, пусть предоставляет педагогические услуги такого качества, что родители приведут в неё больше детей, и финансирование соответственно увеличится. Что поделать - рынок, конкуренция.

– Это вы про школу, а про нас?
– спросил кто-то из педагогов.

– С учреждениями дополнительного образования ситуация та же самая. Если у педагога в кружке пять человек, то он и зарплату будет получать только за пятерых воспитанников. Не ставку, как раньше, а по факту. Если пятьдесят человек - то и зарплата будет в десять раз больше, чем у того, у кого всего пятеро. Если вы профессионал, у вас будет пятьдесят детей. А если вы, извините, от токарного станка - то вам, наверное, будет выгоднее вернуться к станку. Синекура отменяется.

Каравайский тотчас вскочил с места, хотя у него-то детей в кружках было не пятьдесят человек, а все пятьсот.

– Если всё на детей сведётся, то как же хозяйственные проблемы решать?
– крикнул он.
– У нас в Трое-льге два стола теннисные стоят, никому не нужные. Я думал: будут соревнования - я сгоняю туда машину, привезу их. Столов-то не хватает! А с подушевым финансированием как я машину пошлю? Пропадайте столы, да? Я про новые столы и не прошу уже - каждый сорок тысяч стоит! Так хоть эти дайте забрать!…

Манжетов откровенно ничего не понял.

– В Троельге у нас корпуса бывшего летнего лагеря, - пояснила Шкиляева.
– Он сейчас не действует. А там теннисные столы.

– Знаете, это частный вопрос, - снова поморщился Манжетов.
– Мы и решим его в частном порядке. При чём здесь наш разговор?

– Моржов… - прошептала Роза, всё ещё колдующая над кроссвордом.
– Персонаж поэмы «Витязь в тигровой шкуре» - кто?

– Витязь, - не думая, шепнул Моржов.
– Или тигр.

Или шкура.

– Подушевое финансирование убьёт дополнительное образование, - сказал Костёрыч.
– Мы ведь не школа, посещение которой обязательно. У нас - и производственные риски, и избирательность действия…

– Давайте не будем заниматься демагогией, - мягко осадил Костёрыча Манжетов.

Моржов снова поглядел на Миленочку Чунжину. Она отложила брошюру и привалилась плечом к стене, скрестив руки на груди. Она смотрела на Манжетова как-то устало и укоризненно, словно хотела показать, что с этим человеком она не имеет ничего общего.