Чтение онлайн

– Розка, блин!
– с чувством сказал Моржов.
– Не фиг здесь сидеть было, когда эти уроды приехали! Уходить было надо! Не хочешь конфликта - не заигрывай с кем попало! Тем более - с местными ублюдками, ночью, за городом и без защиты! Тоже мне маркиза де Помпадур! Вперли бы вам с Сонькой по четыре полена во все дырки, так, может, ума-то бы и прибавилось! Ты где живёшь? Ты, бля, в России живёшь! Шаг в сторону-и пиздец, поняла? Скажи ещё спасибо Щекандеру, что пришёл и всех разогнал!

– Моржов, ты хамло!
– отчаянно крикнула Розка и отвернулась.

Сонечка села на бревно, уткнулась лицом в колени и заплакала. Моржов шагнул к ней и нежно погладил по голове, потом опять подхватил Щёкина за бока, поставил на ноги и сунул себе под мышку.

– Идите спать, девчонки, - сказал он напоследок.
– Честное слово, поздно уже.

Он поволок Щёкина по тропинке к спальному корпусу.

– Б-рис, отдай пс-толет… - бормотал Щёкин из-под руки Моржова.
– Б-дет грж-нская война, я за б-лых воевать п-ду… За крс-ных уже в-вали, ни хрена хор-шего не пол-чилось…

Когда Моржов затащил Щёкина в холл, у стенда «План эякуляции» стояла Милена. Она была в лёгких ночных шортиках и в маечке, поверх которой накинула куртку.

– Что стряслось?
– тревожно спросила она.
– Стреляли, что ли?

– Это в костре петарда Гонцова хлопнула, - сказал Моржов.
– Всё нормально, Милена. Иди спать.

Кажется, он впервые обратился к Милене на «ты».

Над Троельгой завис дождь, покрыл её собою, будто при соитии. Длинными прозрачными пальцами он нежно гладил стёкла окошек, как эрогенные зоны, сладостно шептал в траве, трепетал в кустах тихим блаженством. Талка от истомы закрыла глаза, а Матушкина гора со всхлипом потеряла дыхание ветра. Только мокрый, суровый ельник стоял всё так же строго и вертикально, словно монастырь.

Упыри, Наташа Ландышева и Серёжа Васенин сидели на веранде под крышей и резались в карты. Моржов, Щёкин, Костёрыч, Сонечка, Розка и Милена пережидали дождь в холле жилого домика. Все принесли себе по стулу, а неимущий Щёкин приволок тумбочку. Скрестив руки на груди, Розка в клубах испарины встала в раскрытых дверях холла и следила за упырями.

– Кто научил их в карты играть?
– недовольно спросила она.

– Я, - спокойно признался Моржов.
– Но это хорошая игра - покер. В неё удобнее всего играть вшестером.

– Ну и что?
– не поняла Розка.

– А то, что мальчишки всегда гонят Серёжу и Наташу из своих игр. А вот теперь - нет, потому что с Серёжей и Наташей им интереснее.

– Самый умный, что ли?
– фыркнула Розка Мор-жову.

– Из вас, Борис Данилович, наверное, получился бы неплохой педагог, - заметил Костёрыч.

– Вряд ли, - дипломатично ответил Моржов.

Он не представлял, как растить детей такими, какими они должны быть. Он мог бы только штамповать из них новых Моржовых.

Не расцепляя рук, Розка прошла по холлу и уселась на свой стул.

– Осенью, - веско и зло сказала она, - в МУДО вообще никаких педагогов не будет. Ни хороших, ни плохих.

– Роза Дамировна, не надо кликушествовать, - мягко осадил Розку Костёрыч.

– Вам всем хочется, чтобы я молчала!
– тотчас заявила Розка.
– Чтобы всё тихонько и спокойненько было! А потом Шкиляева - р-раз!
– и вышибет всех!

– Какая Шкиляева?
– изумился Моржов.
– Вы кляузу послали? Послали. Осенью Шкиляева уже будет на панели торговать своим непривлекательным телом.

– Чего ты издеваешься?
– полыхнула Розка.
– Сам-то вообще ничего не сделал!

– Сделаю ещё, - пообещал Моржов.
– Я молодой.

– Иди! Делай! Рисуй нам сертификаты! Чего сидишь-то?

– Дай хоть покурить, - обиженно ответил Моржов.

Он встал, доставая сигареты, и занял Розкино место в дверях.

– А я почему-то верю, что Борис Данилович выполнит всё, что пообещал, - призналась Милена.

– Ага, - скривилась Розка.
– Вы поверьте ему - он вам и не такое ещё наобещает.

Моржов посмотрел на сердитую Розку. Розка явно выбрала его в качестве объекта наездов. Почему? Ведь он не самый удобный для таких вещей объект. Щёкин удобнее, потому что лентяй и выпивоха. И Костёрыч удобнее, потому что безответный. Да ведь и Розка сама же целовалась с Моржовым в кухоньке… Не-е, всё не случайно. Может, Розкины атаки - это провокация Моржова на несимметричный ответ?…

– Не преувеличивайте, Роза Дамировна, - мягко попросил Костёрыч.

Розка в досаде махнула на всех рукой и отвернулась к окошку, за которым в ритме неспешного акта кивали зелёные ветви. Розка и сама нервно покачивалась, словно воцарившееся отсутствие партнёра переполняло её потенциальной энергией, которую уже пора переводить в кинетическую, а то Розка лопнет. Розка снова развернулась к аудитории.

– Всё равно Шкиляева всех выгонит!
– выдала она обычное своё заклятие.
– Я вчера была в МУДО…

Каждое посещение Розкой МУДО заканчивалось каким-нибудь апокалиптическим известием: того-то уволили, там-то авария, тут новая закавыка…

– Тебя в городе чего всю дорогу в МУДО тащит?
– перебивая, спросил Розку Моржов.
– Там что, тебе мёдом намазано?

– Я мать-одиночка!
– гневно крикнула Розка.
– У меня в Ковязине ребёнок у бабки!

– А бабка в МУДО живёт, у Шкиляихи за шкафом? Розка открыла рот, чтобы разораться, но успела подумать.

– Ты, Морж, меня не сбивай!
– отрезала она и опять обратилась к публике: - Так вот!… Шкиляева мне сказала, что к осени закроют все кружки, которые дублируют школьную программу!

Розка про это уже говорила, но, видимо, в прошлый раз осталась неудовлетворена произведённым эффектом.

– Это уже точно?
– строго спросила Милена.

– Не может быть, - недоверчиво добавил Костё-рыч.

– Может!
– торжествующе крикнула Розка.
– Вас, Константин Егорыч, попрут! И тебя, Милена! И тебя, Опёнкина!

– А меня?… - жалобно и просительно воскликнул Щёкин: мол, всех попёрли, а его забыли? Не уважают, значит?!.

– Тебя самого первого!
– с ненавистью шарахнула его Розка.

– Это какое-то безобразие… - забормотал Костёрыч и замотал головой, но сразу схватился за очки.
– Наши кружки - не дублирование школьной программы, а своеобразный практикум! Да, я знаю, что в школах факультативно преподаётся краеведение! Но ведь в школе оно - в кабинете, а я вожу детей по родному краю, показываю, так сказать, на местности! У меня не дублирование, а углубление… К тому же я представляю уровень школьного преподавания - слёзы одни!