Чтение онлайн

– Самоходка нашлась. Её экипаж уцелел, был допрошен, и выяснилось, что он получал приказы стрелять по целям, координаты которых ему передавали от имени командующего некие командиры. Кто именно – танкисты не знают. Командующий божится, что ни сном ни духом не ведает, что кто-то от его имени приказывал «Бесогону» работать по тылам ВСУ с такой эффективностью.

– Ему можно верить? – хмыкнул Рубеко.

– А на этот вопрос должны ответить вы, – огрызнулся Семенихин. – Назначали командующего вы с Максимом Захаровичем.

– Назначал я, – сказал президент, – с подачи министра. Но я ему верю.

– В общем, мы в тупике, – развёл руками Семенихин. – Охранники «Бесогона», бойцы ЧВК «Бах», исчезли как по мановению волшебной палочки, и допросить их не удалось. Возможно, они действительно погибли, как сообщил Самойлов, после огневого удара «вертушки» по заброшенной шахте, где пряталась команда Тараса Лобова.

– По моим данным, с ними вместе исчезла Снежана Иваненко, майор разведки, сестра полковника Шелеста, – добавил Коростылёв. – Он руководил в штабе главного разведуправления разработкой специальных операций и курировал ЧВК. Может быть, он что-то знает?

Президент посмотрел на Борисова.

– Что скажете, Валерий Егорович? Вы знаете Шелеста?

Советник помолчал.

– Шелест – человек РОКа, – проворчал Рубеко.

– Ну и что из этого следует? – вскинул брови президент.

В его глазах появился отблеск неуверенности, и Борисов понял главу государства. В последнее время его упрекали и недоброжелатели, и друзья, что не содействовало улучшению настроения. Враги из лагеря либералов правительства и олигархов пытались торпедировать все усилия президента, направленные на укрепление России. Друзья не раз предлагали ему сменить руководство финансового блока и Центробанка (до сих пор подчинявшееся указкам Международного валютного фонда и «вашингтонского кагала») за рост инфляции, обвал рубля и отток капиталов за границу. Но воз и ныне был там, на другом берегу океана мировой экономики. Стране не давали развиваться! Президент же боялся делать резкие шаги, получив за год правления прозвище «человек шаг вперёд, два шага назад».

– Если Шелест и причастен к этому делу, мы никогда об этом не узнаем, – вместо советника ответил на вопрос президента замминистра.

Морозов продолжал вопросительно смотреть на Борисова, и Валерий Егорович вынужден был сказать правду:

– Полковник Шелест действительно связан с Корпусом, но это не значит, что он действует по его указке. Олег Иванович на деле доказал свою преданность Отчизне и состоятельность как прекрасный тактик и стратег. За ним множество блестяще проведённых операций за линией фронта. Если позволите, я поговорю с ним и узнаю всё, что знает он.

– Думаете, он признается?

– Это человек чести.

Президент опустил глаза, уходя мыслями в себя.

– В конце концов можно не заострять внимания на этом инциденте, – сказал Семенихин рассудительно. – История с самоходкой ещё не конец света. Всё закончилось благополучно, блуждающая огневая группа ликвидирована, кстати, её аббревиатура БОГ прижилась. Можно ставить точку.

– Оптимист, – проворчал Рубеко. – Надо же знать, кто отдавал приказы этому, гм, «Бесогону». Не то снова получим «Бесогон», но уже похлеще. Что, если кто-нибудь уведёт «Искандер» или комплекс с «Кинжалом»? Да и ударит по Киеву?

– Лишь бы не по Кремлю, – неожиданно рассмеялся Коростылёв. – Удивляюсь, что самоходка не сделала этого, то есть не грохнула бункер Зеленского.

– Не успела, наверное, – пошутил Семенихин.

– Вот тогда и наступил бы конец света! – сердито отрезал Рубеко.

– Почему?

– Потому что пиндосы точно полезли бы напрямую, либо науськали бы поляков!

– Напрямую вряд ли, – сказал Коростылёв. – Они трусы, несмотря на их животную ненависть ко всему русскому.

Президент очнулся:

– Как говорил Шопенгауэр, каждый принимает конец своего кругозора за конец света. К сожалению, ненавидеть русских стало обыденностью не только украинцев, но и всего Запада. Встал утром, плотно позавтракал, поцеловал детей и поехал убивать русских, радуясь жизни. Валерий Егорович, поговорите с Шелестом сегодня же и доложите о результате.

– Непременно, – пообещал Борисов.

Морозов осмотрел сумрачные лица помощников.

– Я так и не понял, вы действительно хотите найти виновных в несанкционированных ударах по территории Украины или умело саботируете расследование?

Сидящие за столом обменялись косыми взглядами.

– Я рад, что инцидент имел место, – признался прямой, как оглобля, заместитель министра обороны. – Он заставил врага испытать настоящий страх и вселить в души наших бойцов надежду на справедливое возмездие. Как нацистам, так и кукловодам, и нашим предателям на всех уровнях, которых вы хорошо знаете.

Вопреки ожиданиям Борисова, президент не обиделся.

– Если бы всё было так просто, Степан Сидорович. Ситуация намного сложней, чем вам кажется. Мы обязаны разобраться в этом деле досконально, чтобы не получить в финале войну с НАТО.

– Мы и так воюем с НАТО.

– Вы знаете, о какой войне идёт речь. Я говорил с вашим шефом, Дмитрий Алексеевич, – Морозов перевёл взгляд на Семенихина, – он обещал принять все необходимые меры для поиска командиров самоходки.

– Этим я и занимаюсь, – кивнул начальник разведки.

– Только ради бога без жертв! – пробурчал Рубеко. – Виновных надо именно взять живыми, чтобы разобраться в нюансах, а не мёртвыми.

– Разумеется, Степан Сидорович.

– Как вы думаете, Валерий Егорович, если я сам побеседую с руководителями РОКа, без посредников, мне скажут правду?

– Без посредников – это хорошо, – усмехнулся Рубеко. – В вашем окружении немало людей с… э-э… иным мировоззрением.

– Разрешите сначала сделать это мне, – повторил просьбу Борисов.

Президент прищурился, изучая лицо советника, нехотя кивнул.

– Хорошо, попробуйте. Но Степан Сидорович прав, всех причастных к этому конфликту с «Бесогоном» лиц ни в коем случае не ликвидировать! Это приказ! За невыполнение всех ждёт если не трибунал, то судебное преследование! Обещаю!

Борисов с любопытством вгляделся в ставшее гранитно-твёрдым лицо Морозова. Таким он видел его редко, и настроенность главы страны на справедливое решение проблемы порадовало.

Время – полдень

Переживание темноты и падения в бездну стало настолько привычным, что Тарас пропустил эти мгновения без участия нервной системы. Сознание мигнуло, сердце упало, запустилось вновь, зрение восстановилось, и капитан почувствовал, что стоит вместе с крепко обнявшимися спутниками в центре глинистой чаши глубиной в четыре метра и диаметром около восьми, с редкими кустиками пожелтевшей травы поверху. Не сговариваясь, разомкнули объятия, начали озираться, вглядываясь в тусклое серое небо.