Чтение онлайн

Он замолчал – видимо, посчитав объяснения достаточными.

А юноша стал размышлять о том, что хорошо бы было увидеть этот самый турнир собственными глазами. Пиратская жизнь почти против его собственной воли начинала интересовать Сергея все больше.

Чуть позже он вспомнил о заработанных "нарядах вне очереди". Капитан поступила действительно мудро, не поделив участников драки на правых и виноватых, хотя истину наверняка знала. Таким образом особый статус Сергея не был подчеркнут, и юношу поставили будто бы в равные условия с настоящими членами экипажа. Теперь он, возможно, избавлен от презрения, но…

– Но я все-таки пленник! – произнес маркетолог вслух.

– Гм? – Артур оторвался от своих бумаг (он все это время что-то сосредоточенно писал) и вопросительно посмотрел на Сергея.

– Как мне быть с этими "нарядами"? – спросил тот, полагая, что этот его вопрос прояснит общий ход мыслей, и Артур уловит суть.

Юноша не ошибся.

– А, наряды? – оживился бородач. – Будешь отрабатывать, что поделать!

– Но это ведь немного против правил? Наряды вне очереди могут получать лишь члены экипажа – в качестве наказания за нарушение. А я пленник…

– Выходит, что уже нет, – улыбнулся Артур и перечитал написанное. Затем он снова взглянул на юношу. – Капитан одним махом предоставила тебе довольно странный статус на корабле. Ты уже вроде бы один из нас, но в "братстве" не состоишь. На моей памяти такого не случалось. Даже не знаю, чем можно объяснить этот ее ход.

Он пожал плечами, как бы дополнительно обозначая свое недоумение. И потом добавил:

– Разве что личной симпатией.

За работой время текло незаметно. Сергей попал в подчинение к шеф-повару и занимался в основном тем, что мыл кухонные столы, чистил лук и картошку, наводил порядок. Здесь, на кухне, он смог как следует оценить, что значит обслужить без малого три сотни человек.

Шеф-повар, Кьян Шагол, с виду походил на задиристого выпивоху. К тому же, словно в опровержение устоявшихся традиций, он был тощ, как швабра. Длинные усы, свисающие ниже подбородка, в сочетании с довольно крупным носом придавали лицу Кьяна какое-то любопытное выражение – "обаятельного гуляки", как назвал это про себя Сергей.

На самом деле Кьян отличался поразительной аккуратностью и деловитостью в повседневной работе. Трудиться под его начальством было одно удовольствие. Ну а чем он там занимался в свободное время, это уже другой вопрос.

"Два наряда вне очереди", данные Сергею, означали два шестичасовых дежурства во благо корабля и его экипажа. Каждый из пиратов "Астарты", исключая самую "верхушку", регулярно привлекался к таким дежурствам – по мере необходимости. А внеочередные наряды, как уже говорилось, служили своего рода наказанием (поскольку выполняемая работа едва ли вселяла в сердца восторг). Такой способ наведения порядка принадлежал к числу едва ли не самых старых военных обычаев, по какой-то причине перекочевавший к космическим джентльменам удачи.

И вот теперь маркетолог на себе мог прочувствовать эффективность воспитательных мер.

Впрочем, физического труда он не гнушался с детства. На отцовской ферме приходилось порой сталкиваться с куда более "черной" работой, и сетования "товарищей"-пиратов вызывали у Сергея лишь недоумение. Юноша просто не мог понять, почему обычное мытье посуды должно порождать столько эмоций.

Кьян, половину жизни проведший на кухне, искренне любил свое дело и проникался симпатией к тому, кто был способен хотя бы отчасти разделить его взгляд на вещи. Нытиков он, вероятно, презирал, хотя и старался этого не показывать. С Сергеем же они нашли общий язык буквально в первые часы, в чем не последнюю роль сыграло трудолюбие маркетолога.

И в конечном итоге чисто инструментальное знакомство этих двоих человек, как частенько бывает, обернулось неожиданной стороной.

– Ну вот, на сегодня мы свободны.

Сергей как раз извлекал последние тарелки из посудомоечной машины, когда подошедший шеф-повар похлопал его по плечу.

– Всё? – переспросил юноша, выпрямляясь.

– Ага, – Кьян привычно вытер ладони о ткань фартука и критически осмотрел вымытые тарелки. На тех не было ни пятнышка, что вполне устроило шеф-повара. Удовлетворенно кивнув, он продолжил: – Уже полночь… Потехе час.

– Э?

– Ты усердствуешь так, что даже старый Кьян пускает слезу, – заявил Шагол, придав своему голосу оттенок суровости. Затем весь начальственный лоск моментально слетел с шеф-повара, и он фыркнул: – Отдыхаем!

Сергей повернулся, окидывая взглядом кухню.

Здесь словно и не готовили пищу. Все сверкало чистотой, о которой час назад можно было лишь мечтать. Каждая мелочь лежала на своем месте. Пол был тщательно подметен и вымыт.

Прямо-таки не верится, что по большей части порядок наводил он сам.

Кьян что-то промурлыкал себе под нос, взял большой кухонный нож и задумчиво повертел его в руках.

– Попадешь в яблочко? – спросил он Сергея.

Тот завертел головой:

– Куда?

– Туда, – Шагол ткнул острием ножа себе через плечо. Оказывается, там висела мишень. Юноша не заметил ее раньше по той простой причине, что для этого нужно было заглянуть в соседнее помещение. Да присмотреться повнимательнее. Поскольку от того места, где стоял шеф-повар, до мишени было около пятнадцати метров.

"Яблочко" представляло собой круг, нарисованный от руки чем-то темно-синим на дереве старой разделочной доски. По всей видимости, его диаметр не превышал пяти сантиметров. К тому же синяя краска плохо выделялась: само дерево потемнело от времени и интенсивного использования, и теперь было лишь едва светлее. Требовалось основательно вглядеться, чтобы увидеть цель. Сейчас Сергей заметил мишень только потому, что острие ножа указывало точно на нее. При этом Кьян смотрел в противоположную сторону.

– Это невозможно, – выдохнул юноша.

Кьян сосредоточился, перехватил нож поудобнее, сделал глубокий вдох. А затем последовало настолько быстрое движение, что Сергей даже впоследствии не смог разложить его на элементы – невзирая на свою феноменальную память. Утверждать можно было лишь две вещи: Шагол развернулся, и нож вырвался из его руки.

Из соседнего помещения донесся слегка приглушенный удар. Сергей взглянул на мишень. Огромный кухонный нож с толстым лезвием и очень неудобной для метания рукоятью торчал строго в центре.