Чтение онлайн

Подействовали лекарства…. Встряхнув головой, я собрал волю в кулак, и решительно направился к своему бывшему врагу. Теперь нужно сделать то дело, что я задумал!

— Полегчало? — я подошёл вплотную к Загу и заглянул ему в глаза. Мой товарищ по несчастью заметно расслабился.

— Ух, забористая дрянь! Надо было давно ширнуться! — улыбнулся Заг — спать теперь только ещё больше охота.

— Потопали, следи за мной, а я за тобой приглядывать буду, если кто-то из нас стёжить или засыпать начнёт, нужно будет вывести из крови препарат. Кира, если мы не вернёмся через четыре часа, выходи на наши поиски, как раз отдохнёшь. Мы едва ноги носим, можем где ни будь вырубиться.

— Хорошо… — сквозь сон прошептала девушка, и тут же заснула снова, впрочем, не забыв активировать силовое поле, видимо для лучшего сна. Я с завистью на неё посмотрел и решительно спрыгнул из десантного люка в опостылевшее болото.

Конфедераты явно были на плацдарме, но видимо очень торопились. Горы ещё пригодного для использования оборудования хаотично лежали где придётся. Находки пошли сразу, едва мы отдалились от десантного бота на пару сотню шагов. Санитарные, грузовые и эвакуационные транспорты с севшими батареями; побитые осколками зарядные станции для боевых блоков питания, которых у нас было слишком мало во время боя, они попросту не справлялись с зарядкой всего необходимого оборудования; побитые, но ремонтопригодные штурмовые комплексы, в которых гнили их бывшие владельцы; штурмовые роботы в таком же состоянии… Тут можно было поживиться и набрать трофеев, только вот видимо заниматься этим нашим врагам было некогда. Уничтожившие наш плацдарм войска спешили на помощь своим коллегам, которые вели бой с основным десантом, и им было не до разбитой, устаревшей техники штрафной бригады.

Мы методично осматривали все боты, роботов и погибших штурмовиков, что встречались у нас на пути. Моя надежда на то, что нам удастся найти хоть что-то на месте бывшего штаба, который стал последним очагом сопротивления на плацдарме, и где держал оборону капитан с ранеными бойцами, не оправдалась. С ними покончили быстро и самым радикальным образом, скинув очередной мощный боеприпас. Так что теперь нам оставалось надеяться только на удачу.

— А я его знаю! — как-то даже весело и непринуждённо воскликнул Заг, подойдя к очередному лежащему на мелководье скафандру, сквозь пробитый визор которого было видно распухшее лицо погибшего штрафника, у которого не хватало верхней половины черепа. До него не смогли добраться хищники и падальщики, скафандр продолжал защищать своего владельца даже после смерти — это Карс, с сороковой роты! Он мне денег должен был! Вот сука, кинул меня получается!

— Что с комплексом? Есть повреждения ходовой? — я тоже не испытывал негативных чувств от вида мёртвого тела, лекарства продолжали надёжно блокировать негативные эмоции.

— Да хрен его знает, с виду только визор пробит — развёл руками Заг — его видимо уже лежащим добили, батарея села, а он выбраться не смог.

— Ну ка… — я отодвинул Зага в сторону и принялся осматривать скафандр.

Так и есть. Села батарея, и штурмовой комплекс превратился в неподъёмный железный гроб, который упав на спину, не дал своему хозяину шансов на спасение. Заменить визор, вытряхнуть из скафандра труп, поменять батарею, перепрошить, и можно пользоваться. Визоров на плацдарме полно, да и сам шлем можно поменять, с прошивкой я тоже, пожалуй, справлюсь, нужна сущая мелочь, заряженный блок питания! А нет, ещё надо как-то скафандр поднять, и добраться до старой батареи и люка.

— Похоже три скафандра, которые можно починить в походных условиях мы найти тут сможем! — выдал я свой вердикт — нам нужны блоки питания. И я знаю где их найти!

— Где? Блоки всех убитых и раненых собрали ещё в последний день боя — удивился Заг.

— Нужно искать убитых при десантировании парней, их хорошо разбросало по болоту, я сам видел, как дроны конфедератов снесли целое отделение, которое приземлялось на ракетных ранцах после того как их бот подбили. Найдём блоки, сможем починить скафандры и с помощью них наладить связь с начальством!

Первого десантника, погибшего во время десантирования и с заряженным и целым блоком питания, мы нашли только к вечеру. По правде сказать, только вечером мы и начали поиски. До этого, мы с Загом полдня как зомби шатались по плацдарму, пока не сдулись как воздушные шарики, а потом, с трудом вернувшись в лагерь, спали, под охраной Киры.

Упасть с нескольких тысяч метров в воду, это всё равно, что в бетонный блок врезаться. Поверхностное натяжение воды и скорость делают своё дело. Перегрузка в несколько сотен G! Такой перегрузки не выдерживали даже бронированные скафандры штурмовиков, которые приходили в полную негодность от удара, а тела внутри них вообще превращались в окровавленную груду разбитых костей, порванных внутренних органов и мышц, затянутых в кожаную оболочку.

— Целый?! — Заг аж подпрыгивал от нетерпения, смотря на то, как я тестирую снятый с разбитого скафандра блок.

— Индикация работает, заряд девяносто шесть процентов — я поднял глаза и радостно улыбнулся рядовому — одна клемма согнута, вторую почти вырвало, но это ерунда, я смогу её выправить и починить примерно за час! Хорошо, что мы откопали с тобой ранец инженера-техника, по крайней мере с инструментами у нас проблем нет и можно восстанавливать оборудование.

— Всё хотел спросить тебя капрал, ты как умудрился себе инженерные базы отхватить? В перечне тех, что можно было установить в кредит в медцентре нашей станции, инженерных не было, их ставят только после полной оплаты, да и стоит она до хрена и больше.

— Дима меня зовут! Задолбал уже, «капрал», «отморозок», «Найдёнов»… — постарался я увести разговор со скользкой темы — Зови по имени, когда мы не на службе или одни! Можешь Димоном или Митькой ещё звать, так меня отец называл.

— Странное имя, впрочем, у вас, у «отморозков», всё странное, и имена и поведение — заржал Заг, но встретив мой взгляд, сразу стёр ухмылку со своего лица и примеряюще выставил руки перед собой — да я шучу! Не обращай внимание капрал! Дима так Дима, не вопрос!

— У нас с тобой Заг отношения с самого начала не сложились, да чего там говорить, ты меня грохнуть хотел, да и я тебя тоже, и тебе просто повезло, что нас в десант отправили. Ты Заг, больной на всю голову дебил, это надо признать. — решил я расставить все точки дал «ё» — Это было до десанта. Теперь всё изменилось, мы вместе воевали, выживали, прикрывали друг друга и много раз спасли друг другу жизнь. Да мы бы попросту сдохли, если бы не действовали сообща. Из всей бригады нас только четверо осталось. И я хочу сказать тебе, что ты оказался не таким уж и ублюдком, как хочешь казаться сам. Станем мы друзьями или нет, это только жизнь покажет, но ты больше можешь не боятся от меня удара в спину, и можешь и дальше рассчитывать на мою помощь. Я добро помню!

— Ну что же… — Заг, который вначале моей речи напрягся, а к концу заулыбался и покраснел как маленькая девочка, отвёл взгляд — да, я хотел тебя грохнуть! Я ведь сам драил скафандры, получал звездюлей и платил старшим, в начале своей службы. Потом их убили, и я решил, что в штрафниках мне не выжить, так почему бы не пожить хотя бы тут нормально, в своё удовольствие? Я стал делать ровно тоже, что делали со мной! Так заведено в штрафных бригадах много лет! И тут приходишь ты, и откровенно посылаешь меня и все традиции бригады в задницу! А за тобой и остальные новички потянулись! Ты избил и унизил меня, и я решил, что тебе не жить!

Заг замолчал ненадолго, нервно теребя рукоятку плазмомёта, от чего я немного напрягся, а потом продолжил.

— Ладно, это всё в прошлом, ты прав. Ты тоже оказался не таким мудаком, как я о тебе думал. Я со счёту сбился, сколько раз ты выручал мою задницу из беды за последние дни, да и выжили мы все только благодаря тебе. Так вот, я клянусь тебе, что и за свою спину ты можешь не опасаться! И ты и Кира! Заг тоже помнит добро!

— Ну вот и поговорили — улыбнулся я и притянул Загу руку, на которую он удивлённо уставился. Ах да! Он же не знает, что означает этот жест! И я, не убирая руку, объяснил ему — на моей родной планете, рукопожатие — это жест, ритуал приветствия, прощания, заключения соглашения или примирения, он показывает, что в руках у бывших врагов нет оружия, которое мы можем направить друг на друга.