Чтение онлайн

— Всем перейти в соседнюю комнату.

Проталкиваясь через узкую дверь, «гости» торопливо выполняют его приказание. Канюк наметанным глазом осматривает комнату, откидывает постель, приподнимает матрац, бросает взгляд на шкаф, заглядывает за икону какого-то угрюмого святого и… вынимает оттуда богато инкрустированный браунинг. Вбегает в горницу, где Грабик пытается припереть задержанных к стенке.

— Это чье? — Канюк торжествующе показывает найденный пистолет.

Грабик обращается к стоящему ближе всех мужику:

— Ну, так чье же?

Мужик испуганно заморгал. Он выдавливает жалостным, плаксивым голосом:

— Не знаю, не знаю, я здесь только гость.

— Где хозяин?

Молчат. Молчит и хозяйка, которая до того настойчиво уверяла их, что хозяин плохо себя чувствует и лежит в постели.

— Я, кажется, по-польски спрашиваю?! — кричит Грабик.

В это время за перевернутым столом в углу что-то зашевелилось, и оттуда донесся стон. Один из бойцов отодвинул стол, и взорам присутствующих предстал пьяный вдрызг беззубый дед Пилицкий, тот самый, которого братья Добитко измазали свеклой. Дед охал, поскольку его многократные попытки подняться на ноги оказывались всякий раз безуспешными. Грязный, с красными подтеками на лысине и по всему лицу, с недопитой бутылкой самогона в руке, пытавшийся встать на четвереньки и снова валившийся, дед представлял собой настолько комичное зрелище, что все находившиеся в горнице, невзирая на ситуацию, в которой они оказались, разразились хохотом. Даже Грабик не выдержал и тихонько, беззвучно смеялся. Однако он первым опомнился и крикнул мужикам:

— Что ржете как лошади? Поднимите его!

Хохот сразу же оборвался. Двое мужиков подхватили деда под руки и усадили на лавку у стены. Обрадованный, он бормотал что-то себе под нос и вдруг рявкнул:

— Да здравствует пан командир Молот! Ура!

При этом он сделал рукой слишком резкий жест и с грохотом повалился на пол. Грабик бросился к нему, пытаясь поднять и выудить у него хотя бы еще пару разумных фраз. Однако старик так и не пришел больше в себя, только пускал слюни и бормотал себе под нос что-то невразумительное. Грабик отпустил его, тот улегся на полу и заснул пьяным мертвецким сном. Грабик не отступал:

— Вы слышали, что сказал старик? Ну?

— Мы ничего не знаем, мы здесь только гости.

— Так кто же все-таки здесь стрелял?

Грабик имел в виду перестрелку вблизи хутора. Домочадцы и их гости в ответ на этот вопрос машинально взглянули на потолок, где остались два отчетливых следа от пуль.

— Кто здесь стрелял?

Один из мужиков не выдержал, упал перед Грабиком на колени:

— Мы не виноваты. Это он стрелял, он.

— Кто?

— Молот.

При упоминаний этой фамилии у Ставиньского, Канюка и Грабика перехватило дыхание.

— Где он сейчас?

— Не знаем. Пошел Рейтара проводить, и там, у леса, началась стрельба. Убили, говорят, его. Мы ничего не знаем, мы пришли сюда по принуждению, чтоб провалиться мне на этом месте, клянусь своими детьми!

— Успокойтесь, черт побери! Кого убили?

— Кажется, Молота.

— А где Рейтар?

— Больше я его не видел.

Из сбивчивых рассказов задержанных выяснилось, что после перестрелки у леса в дом Ляцкого прибежали несколько человек из банды Молота и велели хозяину немедленно закладывать лошадей. Потом все собрались и еще до того, как начался ливень, уехали на подводе в сторону Рудского леса. Хозяин поехал вместе с ними, но пока еще не вернулся. Ситуация становилась все более интригующей. Канюк, переговорив в сторонке с Грабиком, позвал Копеца и отправил его с донесением к Элиашевичу и Боровцу. В доме Ляцкого был проведен тщательный обыск, который, однако, не дал никаких результатов. Нашли лишь несколько патронов и одну потерянную, наверное, кем-то из бандитов ручную гранату.

Тем временем малыш Копец, которого отправили с донесением к подпоручнику, пулей вылетел с крыльца и, пробегая мимо Фредецкого, успел крикнуть, куда и зачем послал его Канюк. Стремясь как можно скорее добежать до командного пункта отряда, Копец устремился напрямик через двор, между кирпичным овином и конюшней.

Дождь прекратился, и только кое-где виднелись лужи. Хотя Копец бежал довольно быстро, все же он сумел разглядеть свежие следы, протоптанные от овина в направлении конюшни. Копец был опытным солдатом, осенью должен был демобилизоваться, износил не одну пару подметок, преследуя банды. Держа винтовку наготове, он пошел по следам. Они вели за конюшню и там исчезали на мокрой, истоптанной коровами лужайке. Внимательно осмотрелся. Лужайка оказалась небольшой, какие бывают обычно рядом с крестьянским двором и служат для выгона коров на время, когда их некому пасти; с одной стороны она была ограждена жердями, с другой — подходила к широкому ржаному полю.

Упрямый Копец вернулся и внимательно осмотрел следы. Да, не было никакого сомнения, следы были совсем свежие, а ни один из солдат с этой стороны не проходил. Неужели шел кто-то из бандитов? Пять породистых буренок паслись на лужайке, не обращая внимания на Копеца. Коровы — не газели, их просто так из равновесия не выведешь. Они мешали ему наблюдать. Подбежав к коровам и обойдя одну из них, которая, задрав хвост, отбежала чуть в сторону, Копец увидел, как из небольшой ложбинки выскочил вооруженный человек и, петляя, устремился в сторону ржаного поля.

Копец крикнул «Стой!» и, придерживая бившие его по бокам сумки с дисками, бросился за убегавшим в погоню. Но тот даже не обернулся. Пытаясь перепрыгнуть через изгородь, бандит зацепился ногой за жердь и свалился по ту сторону ограды. Падая, он выпустил из рук автомат. Малыш Копец не растерялся. Отбросив ногой оружие, он приставил ствол винтовки к спине распластавшегося на траве бандита.

— Только попробуй пошевелиться! — предупредил он его.

Бандит, тяжело дыша, заскрежетал зубами. Копец вложил два пальца в рот и резко, как это делают голубятники, свистнул. На заранее условленный сигнал из-за овина выбежал Фредецкий.

Ударная группа подпоручника Боровца заканчивала прочесывание хутора. Ознакомившись в общих чертах с тем, что здесь произошло минувшей ночью, бойцы и сотрудники органов госбезопасности получили приказ задерживать всех посторонних и подвыпивших мужчин. Вскоре просторная горница в доме Ляцкого заполнилась, как и в прошлую ночь. Задержанный Копецом бандит, хотя и оказался довольно болтливым, назвал только свою кличку — Чугун. Он сказал, откуда родом и откуда пришел вчера с Зарей, перечислил всех бандитов, кого знал, но не смог ответить на вопрос, что же случилось с Молотом и с Рейтаром. Поэтому не было полной уверенности в том, что мужики сказали правду о смерти Молота. Чугун же свою неосведомленность по поводу того, чем закончилась вспыхнувшая здесь под утро перестрелка, а также свой провал объяснил тем, что, будучи вдрызг пьяным, уснул в овине и протрезвел лишь тогда, когда сквозь щель на сеновале увидел стоявшего неподалеку бойца КВБ. Да, из этого пьяного мародера ничего больше, по крайней мере для нынешней операции, выудить не удалось.

Что же делать дальше? Жаль, что хозяин не возвратился, а он как раз и мог бы навести на след банды. А бандитам явно повезло: давно уже прекратившийся ливень сровнял с землей всю колею, покрыв грязью луга, канавы и борозды. Боровец передал по радио донесение командиру батальона. Элиашевич тоже переговорил со своим начальством. Приказы оттуда были однозначными: оцепление не снимать, держать его как можно плотнее и ждать возвращения хозяина. А тем временем соседние подразделения батальона, милиция и органы госбезопасности перекроют все дороги, ведущие из Рудского леса. Если возвратится хозяин бандитского схрона, вытрясти из него что можно и заставить показать, откуда он приехал. Только после этого, в зависимости от обстановки, снять оцепление и двинуться в указанном Ляцким направлении. Всех подозрительных доставлять в Ляск, где их уже будут ждать следователи из воеводского управления госбезопасности и офицер военной прокуратуры из Белостока. По цепи залегших вокруг хутора бойцов пронеслось одно только слово: ждать.

Уже ближе к вечеру один из бойцов первого отделения, лежавший в засаде у самого леса, заметил в молодом дубняке запряженную парой гнедых подводу. Именно таких лошадей им было велено разыскивать. Паренек передал по цепи, чтобы немедленно позвали капрала Боленя. Прибывший капрал и двое бойцов бесшумно подкрались к подводе. Наблюдая за ней, они обратили внимание на то, что просторная повозка стоит, зацепившись осью заднего колеса за молодой крепкий дубок. Это, видимо, и мешало лошадям двигаться по знакомой им дороге домой. Но где же возница, который в этот момент интересовал их больше всего? Болень приказал подстраховать его, а сам, крадучись, подобрался к подводе и заглянул в нее. Свернувшись в клубок, в ней сном праведника спал пожилой усатый мужчина, от которого за версту несло самогоном. Капрал, жестом подозвав одного из бойцов, отправил его с донесением к подпоручнику, а сам остался возле подводы, не спуская глаз со сладко похрапывающего хозяина. Подошли Элиашевич и Ставиньский. Последний знал Ляцкого в лицо и мог опознать его. Да, это был он.