Чтение онлайн

Доностос пытался спросить его: «Почему королева?» — но Ладэоэрд, увидев Хабэлуана, затрясся от смеха, отмахиваясь от Палдора рукой. Тот уже собрался обидеться, но растаял, когда Ладэоэрд, между спазмами смеха, промолвил: — Вылитый ты!

— Пойдём наверх, я хочу представить их всем, — промолвил король и увидел за каретой Мо и зелёных человечков. — А это ещё что?

— Это наш друг, Мо, — немного смутился Палдор.

— Рад вас видеть живым, король, — промолвил Мо, копаясь в голове Ладэоэрда.

— Вон оно как? — удивился король, рассматривая говорящего кота. Впрочем, у него в жизни за последнее время было столько необычного, что удивить было сложно, но, все же, зелёные его поразили: — А это что за молодая поросль?

— Это… эскорт Онти… — краснея, пытался объяснить Палдор, сердито поглядывая на Полинию. Та улыбалась и светилась, ничуть не обращая внимания на его мину. Король снова затрясся от смеха, пытаясь произнести:

— Ис… исс… истинная королева, — выговорил он, вытирая глаза, и, обнимая Палдора, сказал: — Доностос, прошу тебя, возьмём этих зелёных наверх. Я хочу, чтобы их увидела королева. Пусть идут первыми.

Палдор не знал, что и сказать, но, увидев счастливую Полинию, махнул рукой и согласился:

— Хорошо, если что, за всё ответишь ты. Только не разрешай им петь.

Первой, на свою беду, зелёных человечков увидела королева Манриона, а поскольку семя упало на подготовленную почву, она сразу же грохнулась в обморок. Зашедшая в зал Полиния бросилась к ней, поманив с собой кота: — Мо сделай что-нибудь, — попросила она его.

Мо прошёлся по Манрионе, впрыснул в кровь чуть-чуть адреналина, глюкозы, и ещё кое-чего. Манриона открыла глаза и, увидев Мо, сказала:

— Какой большой и милый котик.

Король довольно щурился, и у него тут же поднялось настроение. Он знакомил Онти и Хабэлуана с присутствовавшими в зале высшими сановниками и вельможами, неизменно повторяя, с довольным лицом:

— Онти, будущая королева.

Почему он не называл будущим королём Хабэлуана, он и сам не знал.

Со светящейся улыбкой к Полинии подошла мартресса Габителла Гартор и обняла её со словами: — Как я рада, я столько времени тебя не видела! — она бросила взгляд на Манриону и добавила: — А то тут не с кем даже поговорить.

— Перестаньте, — улыбнулась Полиния, — ведь вы же были подругами.

— Ага, пока она не забрала моего короля, — зло посмотрела Манриона.

— А ты забрала март Гартора, — парировала Габителла.

— Если они вам так милы, почему бы вам не поменяться? — развела руками Полиния.

— Чтобы она стала королевой? — спросила Манриона, глядя на Габителлу.

— А ты что же, хочешь и Гартора иметь и быть королевой? — сказала Габителла, глядя на Манриону.

— Та-ак! Остановитесь, вы уже по второму кругу! — замахала Полиния руками.

— Ты лучше покажи нам своих детей, — попросила Манриона.

— Да у неё их двое, у жадины, — поддакнула Габителла.

— Конечно, могла отдать одного мне, — кивнула Манриона.

— Почему тебе, а мне? — возмутилась Габителла.

— Престаньте, — засмеялась Полиния, — никому я их не отдам.

— Я же говорю — жадина, — хихикнула Габителла и подружки, забыв о ссорах, повисли друг на друге.

Маргина, поздно спустившаяся в зал, первым заметила Мо.

— Мо?! — крикнула она на весь зал. Мо оглянулся. Она увидела его глаза и сразу поняла — всё было наяву….

— Маргина, — услышала она голос и, приходя в себя, оторвала руки от шеи Мо.

— Маргина, это я, — дёрнула её за рукав Онти.

— Онти, солнышко моё, — обняла её Маргина. — Как ты? Я так давно тебя не видела.

— У меня всё хорошо, — сообщила Онти.

— А как… — Маргина скосила взгляд на Полинию.

— Папа и мама меня любят, — ответила Онти, и Маргина шепнула ей на ухо: — Я рада за тебя.

— Это Хабэлуан, — сообщила Онти, — мой брат.

— Наслышана о тебе, — сказала Маргина, пристально глядя Хабэлуану в глаза. «Повезло Палдору, вылитый он, — подумала Маргина, — и характер его».

— Я рада за вас, — растаявшим взглядом окинула его Маргина, — и спасибо за Онти.

Хабэлуан, несколько напряжённый перед этим, вздохнул и улыбнулся: — Она моя сестра.

— Здравствуй, Маргина, — сказала Полиния, подошедшая вместе с Манрионой и Габителлой. Маргина оторвала взгляд от Хабэлуана и улыбнулась:

— Здравствуй, Полиния, — она обняла её и шепнула на ухо: — У тебя всё получилось.

— Так значит… — хотела спросить Полиния, но Маргина сразу ответила: — Да!

Они обнялись, помочили друг другу платья, завлекли в этот процесс Габителлу и Манриону, вызвав у подошедшего Палдора вопрос:

— Вы чего ревёте?

— Они ревут от счастья, — сказал ему Ладэоэрд и, взглянув на друга, иронично добавил: — Тебе этого не понять.

Острый взгляд Анаписа из-за колонны не разделял общего веселья и радости и не сулил ничего хорошего.

* * *

Настойчивость Монсдорфа сломила мягкое сопротивление Альмавер, и она, вначале чуть шутя, начала слушать его объяснения. Лёжа в постели и, не имея возможности показать, Монсдорф объяснял словами всякое действие и его последствия. Или Альмавер была хорошей ученицей, или у Монсдорфа был дар учителя, но обучение шло быстро, так что вскоре Альмавер знала почти всё, что мог он дать.

Раны Монсдорфа заживали, и из-под чёрной корки показывалась новая розовая кожа, но воздействие было таким ужасным, что повредило какие-то внутренние связи, и больной не мог нормально двигать даже руками.

Бонасис с Монсдорфом не общалась, а её страхи относительно его подтвердились: дочь все меньше с ней разговаривала, и то, больше по необходимости, а былая откровенность пропала совсем.

Бонасис тихо плакала по ночам, так чтобы не видела дочь, понимая, что её счастью пришёл конец. Отчуждение росло с каждым днём и тягучее молчание становилось повседневным способом общения и только усугубляло неотвратимость разрыва.